Дезориентация

Наступил вечер. Иван пришёл с работы домой, привычно переоделся в домашнее, вымыл руки и принялся за готовку. На мгновение ему показалось, что с головой что-то не так — лёгкая, едва уловимая дезориентация, будто звук в телевизоре на долю секунды стал тише, а мир вокруг — мягче. Списав это на усталость после длинного дня, Ваня сварил суп, неспешно поужинал и прошёл в соседнюю комнату.

Он тяжело опустился на кровать, чувствуя приятную мягкость матраса. Но стоило ему потянуться за смартфоном, чтобы по привычке погрузиться в ленту новостей, как реальность дала трещину.

Потолок вдруг дрогнул и медленно поплыл в сторону. Иван зажмурился, надеясь, что это пройдёт, но когда открыл глаза, начались настоящие «вертолёты». Комната пустилась в безумный пляс: стены кренились то вверх, то вниз, мебель теряла очертания. Ему стало нехорошо — к горлу подступил холодный ком тошноты.

Иван корчился на кровати, мир вокруг него превратился в безумный калейдоскоп: стены клонились набок, лампа на потолке кружилась как пропеллер, а пол будто вздымался волнами. "Что за хрень...?" — простонал он сквозь зубы, хватаясь за край матраса. Желудок скрутило, в ушах звенело, как после удара по башке. Попытка сесть закончилась тем, что он снова плюхнулся лицом в подушку.

Ваня честно сделал несколько попыток подняться, надеясь дойти до аптечки или хотя бы до окна, чтобы глотнуть свежего воздуха. Но стоило ему оторвать голову от подушки, как мир совершал очередной кувырок, и Иван снова валился на кровать, словно сражённый невидимым ударом. Перед его взором пространство вертелось и кружилось, прыгало и скакало, превращая уютную спальню в калейдоскоп из теней и ломаных линий. Закрыв глаза, он почувствовал, как сама кровать превращается в плот, несущийся по бурному ночному океану.

Шум воды становился всё громче, заполняя комнату звуком прибоя, а сквозь закрытые окна будто прорывались резкие крики чаек. Ивану казалось, что его кровать вот-вот захлестнёт волной. Реальность окончательно перемешалась с галлюцинацией, и только тусклый огонёк на прикроватной тумбе напоминал о настоящем мире. Там, среди этого шторма, стояла его умная колонка.

— Алиса... вызови врача... — прохрипел Ваня, вцепившись пальцами в простыню, чтобы не «уплыть» окончательно.


— Слушаюсь, — отозвался спокойный, чуть механический голос колонки. Синее кольцо на её макушке запульсировало, разрезая круговерть перед глазами Ивана.

В тишине квартиры, нарушаемой лишь его тяжёлым дыханием и фантомными криками птиц, раздались гудки. Ваня лежал неподвижно, боясь даже шевельнуть зрачком, пока комната продолжала свой безумный бег. Он понимал: сейчас ему предстояло самое сложное — удержаться в сознании, пока спасательный плот его кровати несёт сквозь этот странный ночной шторм.

Иван зажмурился от внезапного резкого света. Холодный шторм и крики чаек мгновенно испарились, а на смену им пришло тяжёлое, физически ощутимое тепло. Он почувствовал, как солнечный жар буквально плавит кожу на лице.

Ваня осторожно приоткрыл глаза, ожидая увидеть привычный потолок своей спальни, но над ним раскинулось бездонное, ослепительно-синее небо. «Вертолёты» прекратились, мир больше не кружился, но вместо мягкого матраса под спиной он ощутил колкую сухую траву и мелкий песок.

Он лежал на склоне холма. В воздухе пахло полынью и раскалённой землёй. Вдалеке всё так же кричали чайки, но теперь это не было галлюцинацией — они кружили над настоящим морем, которое искрилось у подножия обрыва.

— Алиса?.. — прошептал Иван пересохшими губами.

Тишина. Рядом не было ни умной колонки, ни телефона, ни стен его уютной квартиры. Только гулкий стрёкот цикад и обжигающее полуденное солнце. Ваня рывком сел и тут же схватился за голову: на нём всё ещё была та самая домашняя футболка, в которой он варил суп десять минут назад.

— Где это я?.. — Ваня произнёс это вслух, просто чтобы убедиться, что его собственный голос всё ещё звучит нормально.

Он поднялся на ноги, пошатываясь. В голове всё ещё неприятно «штормило», а мысли путались, словно после тяжёлого похмелья, но та бешеная карусель, от которой его тошнило на кровати, наконец остановилась. Теперь мир стоял на месте, твёрдый и пугающе реальный.

Ваня начал потихоньку осматриваться. Он стоял на широкой полосе золотистого песка, который забивался между пальцами ног. Прямо перед ним с мерным грохотом бил прибой, выбрасывая на берег кружевную белую пену. Вода была пронзительно бирюзовой, уходя к горизонту в бесконечную синеву.

— Так, спокойно, — скомандовал он себе, пытаясь унять дрожь в руках. — Суп. Я варил суп. Потом была Алиса. Она сказала «слушаюсь»...

Он похлопал себя по карманам домашних штанов. Смартфона не было, зато пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое.