Русская история свободы

             Работая над темой, посвященной известным русским предпринимателям, вышедших из крепостных крестьян, я натолкнулся на очень интересную, интригующую информацию о том, что в 1832 году крестьяне большого села Ижевское Рязанской губернии выкупили себя из крепостной зависимости у помещика Николая Демидова, и первыми в России пришли к демократии. Это случилось за 29 лет до отмены крепостного права в Российской империи (Крепостное право было отменено в 1861 году императором Александром II. Крестьянская реформа провозглашена Манифестом «О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей»). Общая сумма выкупа была астрономической, она составила свыше трех миллионов рублей, что соответствовало почти 1/3 цены Аляски.

        А началу освобождения крестьян из крепостного права положил Указ о вольных хлебопашцах (полное название: «Об отпуске помещиками своих крестьян на волю по заключению условий, основанных на обоюдном согласии»), подписанный императором Александром I 20 февраля 1803 года. Согласно этому документу, крепостные по согласованию с помещиком, могли выкупить свою свободу и стать «вольными хлебопашцами». Этим правом до официальной отмены крепостного права в 1861 году воспользовалось ни много ни мало 150 000 крестьян.

        В 1913 году в рязанской типографии С. Н. Хударовского была отпечатана небольшая книга «Из истории села Ижевского, Спасского уезда, Рязанской губернии», составленная крестьянином-старожилом Д. И. Бакулиным и посвященная незабвенной памяти помещика села Ижевского Н. И. Демидова, генерала от инфантерии и кавалера разных орденов – так написано на титульном листе.
         У обжитых мест у озера Ижевское большая история. Впервые о них упоминается в летописях в 1387 году. Шло время, разные деревни появлялись в тех местах, менялись их владельцы. Крестьяне в основном занимались земледелием и ходили бурлачить по рекам Оке и Мокше. Тянули баржи на лямках, тем и платили оброк помещикам.

         В 1778 году Иван Никитович Демидов, происходивший из рода известных заводовладельцев, горнодобытчиков, предпринимателей и землевладельцев, выкупил деревни, расположенные около озера Ижевское, и перестроил их в одно село по единому плану в три улицы, построив за свой счет дома крестьянам. Со временем село перешло по наследству к его внуку Николаю Ивановичу Демидову.
          Николай Иванович постоянно жил в Петербурге и дослужился до генерала от инфантерии (пехотный генерал). Демидов жил на широкую ногу, ежегодно получая со своей вотчины 62 000 рублей в качестве оброка. Не бывая в Ижевском, он, тем не менее, успешно управлял своим немаленьким хозяйством за счет исторически сложившихся принципов управления с участием всех проживающих в селе крестьян. Они были эффективны и результативны, как для помещика, так и для крестьян: село в губернии было не только большим, но и богатым.

          Демидов в силу своей профессии привык к порядку и регламентации. В 1829 году он решил закрепить демократические законы самоуправления, по которым практически жило Ижевское, на бумаге. Помещик составил документ с названием «;Наставление об управлении Рязанской губернии, Спасского уезда, селом Ижевским с деревнями» – своего рода первую конституцию в России. По ней селом управлял совет из шести человек, причем лишь одного назначал помещик, пятеро остальных избирались всенародно. Конституция закрепила и представления местных о вреде коррупции – один из ее параграфов строжайше запрещал «;принимать подарки» членам совета.
          По делам службы он бывал в Таганроге и в других южных портах страны, куда из-за границы приходили разные товары. Демидов обратил внимание на то, что вино приходит в крупной таре объемом в 120 ведер, а потом разливается в бурдюки из бычьих и овечьих шкур и в такой расфасовке отправляется на склад таможни. У него возникла идея об изготовлении более удобной и прочной наливной тары для последующего развоза по городам России.

         Вернувшись из поездки, помещик поинтересовался у своего управляющего Антона Воронкова, есть ли в селе бондари. Тот сказал, что несколько крестьян занимаются этим делом по осени, когда заканчиваются работы в поле. Они уезжают за 100 верст и делают там бочки для хранения зерна. Демидов не был альтруистом, и, думая прежде всего о своей выгоде, велел организовать из бондарей несколько артелей, оформить документы и отправить в Таганрог. Работы, как и ожидалось, оказалось много, и в конце лета бондари вернулись домой с очень хорошим заработком. Воронков доложил барину об успешности эксперимента, на что тот, обрадовавшись, поручил управляющему посылать бондарей и в другие южные города: Херсон и Астрахань. Дела шли очень хорошо. За сезон бондарь зарабатывал до 400 рублей, на которые в то время можно было купить более 13 тонн ржаной муки.

         Для большей масштабности дела организовали заготовку необходимых материалов для бочек на месте, в Ижевском, а потом по полой воде сплавляли заготовки, лишь кое-где перевозя по суше, и так до Таганрога. Новая организация дела давала значительную экономию затрат и, соответственно, приносила большую прибыль. Ижевские бондари стали делать тару для отправки товаров и за границу, тем самым еще более увеличив свои доходы. Конкурентов практически не было и именно тогда и заработали самые предприимчивые ижевские крестьяне десятки тысяч рублей.
          Насколько предприимчивым, настолько и бесшабашным был генерал Демидов, не только проматывая доставшееся наследство, но и влезая в долги. В 1831 году его долг Московскому опекунскому совету составлял более 1,5 млн рублей. К сожалению, не все выросшие в неге потомки славного рода Демидовых знали цену трудовой копейки. Финансовое положение генерала настолько ухудшилось, что, не видя другого решения, решил он продать имение Ижевское.

         Но хитрая бестия был Демидов. Сделал он великодушное предложение своим крепостным: «Могу продать вас другим помещикам по частям, но более всего хочу сделать вас всех свободными, если сойдемся в цене». Так он говорил, или чуть-чуть иначе, но суть одна. И чтобы определиться в платежеспособности крестьян предложил единовременно собрать в счет залога по его долгу перед Московским опекунским советом 150 000 рублей.

         Воронков собирает всеобщую сходку и объясняет крестьянам барское предложение, но первое, что нужно сделать, так это собрать для обеспечения залога сразу 150 000 рублей, а остальные выплаты будем делать постепенно. «Я первый внесу 30 000 рублей» – сказал Воронков. Но подумали, подумали крестьяне и не приняли барского предложения, как не старался их убедить Воронков. Смысл выкупа не был очевиден всем – Ижевское и при помещике жило так, как иные крестьяне впоследствии не жили на воле, поэтому сладкое слово «свобода» не сработало.

         Тогда на новую хитрость пустился генерал. Пишет он Воронкову: «Избери из крестьян 12 человек, мало-мальски понимающих, и отправься с ними в села Ловцы, Любичи и Белоомут к отпущенным на откуп от помещиков крестьянам, узнай, как им в настоящее время живется». Съездили они в эти села и убедились, что хорошо живется тем отпущенным крестьянам, о чем и поведали всем на новом сходе. Мало того, они привезли оттуда копию со свидетельства откупа, то есть с описанием условий, на каких правах те крестьяне были отпущены. На этот раз почти все убедились, что хозяевами быть гораздо лучше, чем рабами.

         Однако, при таком долгом несогласии крестьян помещик усомнился в том, что могут ли ижевцы исправно вносить платежи. И поэтому ужесточил требование, приказав Воронкову всего за три дня собрать с богатых крестьян 150 000 рублей. Нехотя расставались со своими капиталами крестьянские богачи, но за три дня было собрано даже 200 000 рублей, о чем Воронков сразу сообщил барину.
          2 декабря 1831 года в Рязани был составлен и подписан в Гражданском суде договор, который был выслан в Петербург на рассмотрение и утверждение императором Николаем I. Однако с условиями договора не согласился министр юстиции Дмитрий Васильевич Дашков (известный в истории, как русский государственный и литературный деятель, основатель литературного общества «Арзамас»). Знающий реальную жизнь и честно служащий государству Дашков Д. В. посчитал эти условия очень обременительными для крестьян, выполнить которые они не смогут. Цена выкупа, запрошенная Демидовым со своих крестьян, была выше обычных цен того времени в 2–3 раза. Согласившись с доводами Дашкова, император Николай I договор не утвердил и предложил Демидову сделать в платеже «облегчение». Демидову пришлось баснословную сумму выкупа с 12 млн рублей снизить до 3 миллионов 369 тысяч рублей.

           Новый вариант договора был подписан доверенным лицом со стороны помещика Демидова, а со стороны крестьян – Антоном Степановичем Воронковым и тем же путем, что и первый вариант договора, отправлен на утверждение в Петербург.
            Крестьяне села Ижевское обязались уплатить Демидову за волю 12 тысяч живых душ (всех мужчин, женщин и детей) и за 34 805 десятин лесных, луговых и полевых угодий со всеми домами и инвентарем:
           1) единовременно – 650 тысяч рублей;
           2) Московскому опекунскому совету по долгам Демидова в течение 35-летней рассрочки – 1 млн 287 тысяч 500 рублей;
           3) процентов за все время уплаты рассрочки – 1 млн 431 тысячу 700 рублей.
           Кроме того, в течение последующих 15 лет Демидову ежегодно должен был выплачиваться оброк в сумме 22.000 рублей, но если же помещик умрет ранее 15 лет, то платеж этого оброка прекращается. Но даже и в новом договоре со скидкой средняя величина выплаты с одного ижевского крестьянина была в три раза выше, чем в селах Ловцы, Любичи и Белоомут, куда ранее ездили их ходоки. Очень тяжелую ношу взваливали на себя ижевские крестьяне.

         10 июня 1832 года император Николай I поставил свою визу на договор о самовыкупе крестьян Ижевской волости от помещика Николая Демидова. После чего все положенные документы были направлены местному губернатору. И с этого дня обязательства крестьян, прописанные в договоре, стали необходимостью безусловного исполнения. От помещика Демидова доверенным лицом по сбору откупных платежей был назначен Антон Степанович Воронков.

           Крестьяне единовременно выплатили 650 тысяч рублей, а все остальные выплаты растянулись на долгих 35 лет. Много всего произошло за эти годы, трудный путь прошли ижевские крестьяне к свободе. Решиться сделать себя свободными людьми, не понимая толком, что это такое и какие открываются сложности и возможности – это либо авантюра, либо подвиг.
           Чтобы собрать единовременный платеж, вотчинный совет предложил выделить 1100 паев и оплатить их по 415 рублей зажиточным крестьянам. Показывая личным примером, Воронков внес от себя за 100 паев 41500 рублей, затем записали на членов совета по 10-20 паев и на других зажиточных от 3 до 10 паев. Некоторые хозяева приходили в контору, плакали, божились, что не имеют денег. Но члены совета, бурмистры и старшины отлично знали об их имущественном положении и не поддавались обману. Сохранилась легенда, что когда обличение не помогало, то с общего мирского согласия применяли даже розги. Иные при виде розог, другие после первого «припарка» раскаивались, шли домой и приносили выкуп. Таким образом зажиточные крестьяне обеспечили менее имущим возможность откупа в рассрочку. Выкуп облегчался круговой порукой, по которой платеж за смертью, болезнью или неправоспособностью недоимщика перекладывался на более имущих, которые получали компенсацию за счет доли недоимщика в общей собственности.

        Опыт самоуправления у ижевских крестьян был хороший, но вот опыта взаимодействия с государственными структурами не было, да и откуда этому опыту взяться, живя под помещиком. А чиновники всех мастей с отеческими улыбками и большим аппетитом сразу протянули свои «руки помощи». Общение с ними легло на плечи Антона Воронкова.
        Со смертью в 1833 году Николая Демидова автоматически отпало обязательство уплаты оброка, поскольку прямых наследников у него не было. Но в 1834 году с претензией на этот оброк появилась сестра Демидова, а потом и ее дети. Тяжба длилась до 1841 года и была прекращена после уплаты крестьянами 12 тысяч рублей. Но сколько было переплачено судебных пошлин и разных подачек «нужным людям», сколько потрачено сил – знал только Антон Воронков.

         На Ижевское обрушились и природные бедствия. В 1833 году был неурожай. Затем было несколько крупных пожаров. В 1839 снова был неурожай. 1848 год – снова неурожай и вдобавок холера. Однако выплаты никто не отменял и не уменьшал – было трудно, но платили. Выручал отхожий промысел, а самые предприимчивые даже богатели. Первоначально привлекательный план с коллективным выкупом и ставший обязательством превратился в «чемодан без ручки», который очень неудобно было нести, но бросить было жалко, более того, невозможно.

         Ежегодно на выгодный бондарный промысел из села уходило до 2000 человек, а земля, на которую делал ставку Воронков, стала падать в цене. В Ижевском оставались недовольные мужики, да бабы с детьми. Община, руководимая Воронковым «умирала». В конце концов оппозиционеры – противники Воронкова, не только добились удаления Воронкова от дел, но и предъявили ему счет в сумме около 100 тысяч рублей. И Антону Воронкову пришлось закончить свою многосложную деятельность в тюремной больнице, куда его поместили вслед за арестом, как больного.

        В 1865 году Ижевское общество закончило все выкупные платежи.        Капиталистические отношения свели на нет исторически складывавшиеся законы общественного управления в селе Ижевском. Крестьяне-бондари почти поголовно на заработанные на югах деньги стали строить себе кирпичные дома с затейливым декором, открывать заводы, фабрики, строить школы и общественные здания, в Ижевском укоренялся городской быт. В начале 19 века в Ижевском почти все население было грамотным. Работали три школы, училище, земская больница, аптека, общественный банк, страховое агентство, пять кирпичных заводов, войлочное, синельное, овчинное, маслобойное, паточное производства, сыроваренный завод владельца Всероссийской молочной компании Александра Чичкина. В Ижевском была своя пожарная дружина, оркестр народных инструментов, театр. Здесь трижды в год устраивались ярмарки. До революции Ижевское было одним из самых богатых сел в стране.

          Вот чем обернулось это сладкое слово «Свобода».