Офицерский клуб. Гипотеза

Офицерский клуб. Гипотеза. Или как выглядит счастье.

Совещание шло третий день.
 В чём суть?
 А дело в том, что в нашу часть должны поступить новые самолёты. Ан-12. Серьёзная машина. 16 тонн полезного груза. На 60 десантников. Чудо техника. Но тут же и возникли вопросы.
60 человек это 6 тонн. А ещё 10? Ну, ладно, боеприпасы в упаковке для сброса. Что ещё? Как бы не полностью загружена машина.
Это одно. И второе. Всего две 23мм пушки в хвосте. Т.е. самому отстреливаться. И вся.
Но это, когда я спокойно высаживаю десант. А если прямо в огонь?. Мне кто будет площадку готовить? Специально гнать штурмовики7 А у них дальность действия - пшик.
Т.е. висит идея доработать машину.
Генералы твердят: -вы сначала освойте что есть. Наработайте материал. А потом загрузим КБ.
Полковые офицеры стоят на своём: как начнём, так на этом и станет. Долгий путь через потери. Пусть сразу делают, как комбинированную машину. Штурмовик –десант.
Проектировщики упираются. Нам такой задачи не ставили. Мы сделали полностью, что заказывали. Транспортник.
А фронтовики твердят своё. Вы все 20 тонн задействуйте. По максимальному. Поставьте носовые пушки. Навесьте бомбы. Ещё что толковое. Что порожня гонять. Небо коптить.
 Первые прыжки показали, что машина прекрасная. Весь полк отпрыгал трижды. Нареканий нет. Но мы же не ДОСААФ. Мы Армия. А армия существует для выполнения боевых действий. Конечно, и как потенциальный щит. Но готовый для войны. А война имеет свои особенности. И когда потребуется что, его , это что, надо исполнить.
Поэтому полковые и настаивают о увеличении вооружения. Тем более, что запас есть солидный.
Конечно. Каждый уже подсчитал, что при необходимости, он всю роту всунет. Не будет дробить по двум бортам. Уже прикинули и дополнения всякие. И коль потребует обстановка, кто там инструкции смотреть будет. 16 -20 тонн, это очень хорошо. Всю роту с боезапасом можно взять.
 Старший принимает решение: -подработайте ваши «хотения». Оформите должным образом. Самого въедливого посылайте в Воронеж. Там пусть потолкует с начальством. Всё!
Почти месяц гудели в узком кругу. Нарисовалась такая «крепость» на крыльях, что и сам вид самолёта исчез. Хотя, в принципе, ничего невозможного. Только вместить всё по необходимости. Как навесное оборудование на с/х трактора.
Надо пахать, навесил плуг. Надо культивировать,  плуг снял, навесил культиватор. Летишь на простую площадку, набей битком и рули. На зону боя-бери бомбы, штурмовое обеспечение. Как то так.
Всё  прописали. Схемки вариантов использования. Пояснения тактического характера. Командир подписал. Начальство визы наложило. Кому отвозить?
 Сошлись на майоре Казакове. От только что «прославился» с укрощением коня. Да и флаг «противника» сменил на родной красиво. В приказе Командующего отмечен. Да и сам парень толковый. Умеет. А самое главное, пока не загружен. На недельку можно.
Так и порешило Командование.
Попутным бортом добрался до самого завода. Определился в заводскую гостиницу. Отдохнул с дороги и пошёл к директору.
Генерал выслушал со вниманием. Потом пригласил нужных людей и начался серьёзный деловой разговор. Казаков рассказывал о проведённых операциях. То, что реально было и что бы хотелось получить от самолёта. В самых разных ситуациях. Заводчане внимательно слушали. Записывали. Задавали много вопросов по боевому применению. Так и пробежали три дня. От рассвета, до заката. Не считали рабочего времени. И сам генерал сидел и, как он выражался, на ус мотал.
 Всё. Пора домой. Надо искать чем и как. Прошёлся по хозяйственникам. Оказалось, что через три дня идёт борт на Архангельск. И вполне может подбросить, если начальство разрешит.
Кто ж против. Без проблем. Только пусть подсесть разрешат.
Разрешили.
 Трое суток свободного времени. Айда в институт. Одно проведать. Другое –можно физику сдать. Всё легче на сессии будет.
Букет цветов. Коробка шоколада. Бутылка «Советского шампанского» - что ещё советскому преподавателю для полноты чувств.
Наталья Петровна расплылась в улыбке. Ах, ох…! А как девочки, как Васенька? Поют? Где? Дома или на гастролях. Миллион женских вопросов. А каким образом здесь очутился?
Так и так.
О как интересно. Расскажи.
Что можно, рассказал. Да не приминул и про экзамен удочку закинуть.
Это можно. Завтра группа сдаёт. Бери направление и потрудимся.
Наталья Петровна преподаватель строгий. Она всё делает для научении. И требует сурово. Она прекрасно понимает, что без стипендии студенту конец. На воде пол года не прожить. Но требований не снижает. Гоняет по три-четыре раза. И своего добивается. И среди студентов, она очень уважаемый человек.
Вот начался экзамен.
 На столе цветы. Все столы, где сидят экзаменуемые, покрыты красными скатертями.
Стопки чистой бумаги. Десяток карандашей. Логарифмические линейки. Таблицы. Справочники. Готовальни. Красиво. Даже торжественно.
На отдельных столах физические приборы.
Сама Наталья Петровна в тёмном строгом платье. Белый кружевной воротничок. На цепочке округлый кусочек янтаря.
Это ей очень идёт.
И вся она приподнятая. Праздничная.
Две лаборантки за отдельным столиком. На подхвате.
С Богом.
Пятеро взяли билеты.  Расселись. Прочитали. Подумали. И занялись подготовкой ответа.
Она кивает мне: -давай. Тяни.
А что тянуть. Физику я знаю. И в школе была пятёрка. В техникуме то же. Так и читал достаточно серьёзно. Одно не знаю. Не дошло, как то –волновая теория света.
Улыбается. Что?
Да, Наталья Петровна, если достанется волновая теория света, то не сдал. Оную ещё со школы не понял. А остальное, нормально.
Тяни, может, не достанется и проскользнёшь.
Не проскользнул.
Хоть и третьим вопросом, но значится. Основы волновой…..
Вздохнул. Показываю.
А она аж засветилась вся. Как и радуется.
Открывает дверцу стола. Выдвигает нижний ящик и склоняется к книгам.
Сроду не видел такого красивого положения тела.  Со стула изогнуться до самого, считай, пола. Приседаю рядом и начинаю помогать.
Смеётся.
 Не подлизывайся. Пока не усвоишь, номер не пройдёт.
Какой номер? Господи. Такая гибкость. И это не костистая Белла Деомидовна. Не Виолетта, что в цирке под куполом кувыркалась. Это доктор наук. Профессор. И не худенькая. При всём что надо.
Наконец находим. 1939 год издания. Так и называется: -Физика. Для высших учебных заведений.
Иди. Изучай.
Нашёл раздел. Читаю. Всё понятно. Здесь без лишних выкрутасов. Прочитал. Потом ещё. Потом кусочек, где волны разной частоты и амплитуды. Почему разной. Что это вызывает.
Как волны пучкуются. Рефракция. Рисую схемы. Скручиваю в жгуты.
Час, второй, третий.
Подходит.
Ну, как?
Математик нужен, Наталья Петровна. Толковый. Любознательный.
Зачем?
Просчитать надо кое что.
Что просчитать. Ты смысл усвоил?
Конечно. Но здесь очень как то сказано, что если с волнами поиграть по частоте и амплитуде, можно раскопать янтарное зерно.
Она повертела свой кулончик.
На. Бери янтарное зерно.
А  что, очень серьёзно?
Да.
Она идёт к телефону.
Валечка. Ты мне очень нужна. Нет, Валюша, лично ты. Ну и  что? На лекцию Мину Борисовну отправь. Ничего. Переживёт. Ты лично нужна. Сейчас. Да у меня. Здесь экзамен.
Сейчас будет.
О! Сама Ушакова. Зав кафедрой математики. Встречались. Чуть не до трагических событий. В смысле отчисления. Она была председатель приёмной комиссии. А мы её как то за лаборантку приняли. И принудили передать шпаргалку морячку. Который подавал три тире, три точки.
Вошла. Такая миниатюрная. Можно сказать, точёная.
Валюш, вот у меня запросили математической помощи.  И ведёт в самый край аудитории.
Познакомься.
Наталья Петровна. Знакомы. Очень даже хорошо. До сих пор помню, как он приложил свою длань.
Как?  Куда приложил?–подняла удивлённые глаза Наталья Петровна.
Ах, Наталья Петровна. Крепко приложил. Вот сюда. И стучит по своей попочке.
С любовью. Но мы помирились. Нас Борис Петрович (ректор) примирил. И я зла не имею. Как приятное воспоминание, прикосновение  и….назидание. На будущее.
Ладно. Расскажешь потом. А пока к делу. Я нужна?
Нет.
Ушакова присела рядом. Крепенько пожала плечо. Здравствуй. Давай. В чём вопрос.
Смотри.
Вот формула первичной живой клетки. Вот формула пучка волн солнечного излучения. Световые волны. Или возвращаясь от клетки надо прийти к световому пульсирующему пучку. Либо от пучка прийти к клетке.
Ты чо? Чокнулся? Этого все академии поднять не могут.
Академики зарплату и звания получают. У них свой интерес. А нам ….просто в интерес.
Давай. Вот этот пучёк в диапозоне от и доинтегрируй.
Забегал карандаш. Листок. Второй.
Нет.Тупик.
Тогда в этом диапазоне.
Тупик.
Тогда бери от клетки и задом. Навстречу пучку.
Вот так три часа. И экзамен давно кончился. И Наталья Петровна дремлет за своим букетом.
А мы ищем. Вот уже чувствуется, что близко. Но… опять тупик.
Давно на имена перешли. Без официальных обращений. Она уже и кофточку расстегнула. Возгорелась.
Тут мысль.
Валь, а ты как бельё стираешь? Покажи руками.
Ну, вот так.
 А потом?
Сушу.
Нет. До сушу.
Выжимаю.
Как?
Вот так.
Выкручиваешь?
Да.
И что тогда? Воды больше выжимается?
Тихо…молчи. Не сбей….  Шепчет чуть слышно.
Надо закрутить пучок волн.
И зачирикал карандаш. Весело побежал.
Ура!
То, что на моей физиономии осталась вся губная помада, это мелочи. (Приятные). Но что она потом делала…
Её душа требовала движения.
Помните, из Ветхого Завета, как плясал царь Давид. Его радость не могла ничем другим излиться, как пляской. Кто этого не понял. И даже осудил, то был, как его жена, наказан бесплодием. Т.е. такое выражение радости естественно. И не противоречит Высоким канонам.
Она подпрыгивала. Вертелась. Скакала по столам и стульям. Села. Вытянула ноги, всё тело в струнку. Застонала.
Встала,подошла. Села верхом на коленки. Обхватила за шею обеими руками. Из глаз её явно сыпались искры.
«Я тебя люблю. Не как тётка. Я тебя …не знаю, как люблю».
Она расстегнула пуговки на гимнастёрке. Спрятала туда лицо, прижалась, обхватив меня за спину, и расплакалась.
 И я понял, что такого больше никогда не будет.
Потом утёрлась ладошкой. «Я в тебя впиталась. Вся»! Чмокнула в губы. Встала. Поправила одёжку.
Потом обняла Наталью Петровну.
 Мы создали живую клетку из световых волн.
Наталья Петровна….Ах, как мне сейчас хорошо.
Страсти утихли. Пьём шампанское. Заедаем шоколадом.
И тут Наталь Петровна, хитренько улыбнувшись,  и говорит: - а когда по билету отвечать то будешь? Экзамен  продолжается.
Валюша, теперь она зовётся только так, выпучивает глаза.
Какой билет?
Так он, Валечка экзамен сдаёт. Билет взял. А волновую теорию…тю-тю. Вот я ему старую. Древнюю книжку и дала для познания. А он …вот так получилось.
Наталья Петровна, это Ушакова подкатывается всерьёз, а мы можем поставить такой опыт?
Нет, вмешиваюсь. Нет. Вдруг сотворится. Да агрессивная. Чем мы её «остудим»? Нельзя.
 Борт донёс меня прямо к родному дому. Доложился. Служба продолжается.
В разработку поступило новое сложное задание. Тренируемся. Строим элементы и отрабатываем, с закрытыми глазами. До «поросячего визга», как любил говоритьнаш любимый старшина.
Тут вызывают к командиру.
Вот, по твою душу. Наука. Академики.
Командир, какие академики. Мне всего два месяца на подготовку осталось. А дел куча.
Иди. Беседуй. Командующий приказал.
Потом Опять. И опять.
Но и командующий человек с понятием. Спрашивает: ты в науку хочешь? Или выбираешь службу?
Службу.
Тогда я тебя спрячу.
И долгие годы изучал воин Отечества  языки лингала, банту,тооро, монокутуба……
А Валюша теперь значится, как Действительный член Академии наук СССР. Академик. Так и прописано в большой красной папке.
Говорят, что соблюдая великие предосторожности, получили желаемое.
 Что ещё добавить по этой теме.
Институт благополучно закончил. Диплом получил. И один, совершенно такой серьёзный товарищ, вручил две папочки. В одной значилось, что то то, то то и то то  признано открытием. А другая, как у Валюши.  И разница только в ФИО. Приятно. Не забыли.
И Командующий повертел. Прочитал всё. И номер. И серию. ФИО несколько раз. Даже замечание сделал, что воинское звание не прописано. Поулыбался. Доволен.
Служи, брат, Отечеству. Ломай лёд застарелости. А главное, людей береги. Ценнее ничего нет и быть не может.
Вот так интересно было жить на белом свете простому советскому офицеру.
Вот я думаю. Анатомия говорит, что человек состоит из клеток. Какая живёт минуты, какая дольше. Однако не долго. Отмирает. Её место занимает новая. Свежая. Но молчат анатомы о том, что есть межклеточное пространство. В которое впитывается, проникает. И навсегда остаётся –любовь.

Протоиерей Игорь Бобриков.
01 марта 2026 года.