За деревней Матрёнино

Деревня Матрёнино просыпалась. Речная луговина речки Пекши дымилась густым молочным туманом. Дышалось так вольно, так отрадно, так глубоко прохладным воздухом. Выпавшая на густые пряди травы роса, синими искрами- алмазами переливалась, лучилась под лучами утреннего солнца.
Над заболоченным лугом, кувыркаясь в синеющем небосводе, крупные чибисы неутомимо
кричали, окликали друг друга, звали кого - то?" Чьи вы....Чьи вы....". Стою на краю луга, как заворожённый, глаз не отвести от белого сияния ромашек.
За речкой Пекшей, в березняке закуковала звонко кукушка, пьянея от восторга, от солнечного света.
 Замысловато запетляла узкая тропинка по смешенному лесу, заросшая кустами и травой. На все лады пели уже проснувшиеся птицы.Над речной излучиной полилась звучная песня иволги. Отчётливо слышалась песня удивительной тональности дрозда в орешнике береговом. И только нет - нет да в ольховнике с усладой запела малиновка.
Прилетела сорока, хозяйка здешних мест и громко застрекотала от удивленья: кто незванно в её хозяйство пожаловал?
 На левой стороне - муравейник, муравьи, словно кипели в муравейнике. Рыжая озорница - белка  сидела на шатровой ели, распушив на ветке шикарный хвост, зорко, внимательно глядела на меня чёрными бусинками глаз.
На оранжевом стволе сосны резко, тревожно, вскрикивал дятел:" Пик...Пик...Пик..."
  Вся залитая просека лучилась под золотыми упругими лучами солнца. Комары жутко надоедали. Через просеку гордо и уверено прошёл упругим шагом рогач, а потом шум стих. С правой стороны - берёзы. разнежились. закудрявились на утреннем солнце. Вокруг густо, ароматно пахло берёзовыми листьями, созревшей земляникой. За зелёной полоской багульника жили, слышались какие - то неведомые мне таинственные звуки: что - то булькало в болоте, скрипело в луговине, посвистывало в болотистой мари.
Издалёка доносились кряканье уток, серые журавли курлыкали в дальнем топком углу, непонятные звуки тревожили мою душу. Всё казалось, что в блоте слышится тяжкое сопение, словно кто - то ворочается в трясине. Ноги проваливались во мху, в трясине. И тишина стояла какая - та тревожная, сухая, гулкая. От болота тянуло сыростью, на кочках пересвистывались мелкие кулички,в низкорослых сосёнках порхали рябчики, перелетая с куста на куст голубичника.    
Лесная тропинка петляла по лесу, то выбивалась тв сиреневатый березняк, то поворачивала в сумеречный ельник, резала на две неровные части бронзовый сосняк, то выбивалась на порубку с пеньками, как обугленные окурки сигарет.