Глава 56. О живой машине как конце магии

В чём странность человекоподобного робота? А зомби? Почему это сильно связанные понятия? И при чём тут древняя мифология? Сегодня будем разбирать такие темы.

А для начала мы сравним человека и камень. Можем так делать? Как мы помним, прекрасно можем. Итак, человек — он какой? Живой. А камень — он какой? Неживой. Ага, оппозицию мы выбрали. Что у нас дальше по квадрату Греймаса необходимо? Что-то вообще вне этой категории. Природа, город. Пейзаж, иными словами.

Ничего не забыли? Точно, нужно же нечто среднее. Так. Стоп. Нечто среднее между живым и неживым? Это как вообще? Давайте разбираться. Как? Тут всё просто: нам надо просто исследовать всё, что находится вокруг.

Что делает живое? Движется, дышит, выделяет тепло. Неживое, соответственно, этого не делает. Или делает? Автомобиль и движется, и выделяет тепло. Значит, он тоже живой? Но он же не дышит. Ладно, а если бы дышал?

Чувствуете эту грань? Дышащий автомобиль уже прямо точно живой. Он же дышит. Значит, всё дело в дыхании? Значит, нам нужно что-то дышащее?

Представьте, что перед вами камень, который ритмично дышит. Он живой? Кажется, что да. Значит, всё дело только в дыхании?

Ладно, а давайте зададим такой вопрос. Говорящий камень. Он живой? Кажется, что тоже да. А что более живое — дышащий камень или говорящий камень? М-да, задачка.

Ладно, предлагаю пока просто отвлечься от решения. Тем более что о нём мы уже упоминали. Внимательные читатели пока могут вспомнить, а мы пойдём дальше. На каком этапе у нас возникли проблемы? На этапе построения среднего. Чего-то между жизнью и не-жизнью.

А вот тут начинается самое интересное. Категория среднего она, конкретно тут, оказалась очень сложной. Но обычно такого не происходит. Что среднее между высоким и низким? Среднее. А между низким и средним? Низенький. Как мы видим, тут всё нормально.

А почему? Потому что мы явно видели высокое, явно видели низкое, явно видели среднее. Короче говоря, мы явно видели практически все диапазоны роста. И применяем их к какому-то объекту тоже как бы по умолчанию. Что выше — огромный человек или средний дом?

А тогда почему мы буксуем на шкале жизни? Кажется, потому что она на самом деле не совсем шкала. Нельзя быть «немного живым». Однако мы как бы автоматически считаем, что она подобна росту: есть низкие, есть высокие, но есть и средние. И низенькие. И чуть выше среднего.

И именно тут нам приходит на помощь древняя мифология. Живое-неживое. Что это? Зомби. Призрак. Упырь. Нечто, что ведёт себя как живое, хотя оно явно не живое. Кстати, именно поэтому это такой жуткий образ — он как бы ломает всё. Если нет призраков, то люди должны быть либо высокие, либо низкие. Но люди не такие, поэтому есть призраки.

Но только ли они? Что у нас ещё ведёт себя точно так же? Человекоподобные роботы. Это неживое, которое движется как человек. Нейросети — неживое, которое говорит как живой человек. И оно, в отличие от призраков, является скорее уже частью повседневности.

И вот это, друзья мои, самое любопытное. Окончательно веру в призраков убьёт не всеобщая рациональность, как считали раньше. Веру в призраков убьёт живая машина. Просто в силу того, что они конкурируют за одно и то же место.

Погоди, ты обещал рассказать, что более живое — мыслящий камень или дышащий камень? Точно, простите. Тут на помощь приходят идеи из антропологии и Паскаля Буайе. Онтологический сдвиг, помните? Там всё сильно проще: есть несколько как бы крупных категорий — человек, животное, растение и орудие. Причём под последним понимается скорее всего то, что мы сейчас бы назвали неживым.

И под мистическим понимается та ситуация, когда какому-либо объекту из этих категорий приписывается свойство другой категории. Дерево живое, но не может двигаться, как животное, и говорить, как человек. А если дерево будет ходить или говорить, то это уже тот самый случай онтологического сдвига.

Или? Ты сказал «или», а не «и». Да. Это парадоксально, но большее распространение получают верования именно с одним онтологическим сдвигом. Иными словами, статуя может либо говорить, либо ходить. Как это использовать в литературе, я, думаю, объяснять нет необходимости.