Лето и дом

Вечером, залезая в свой мягкий гараж и укрываясь цветастой черепицей, я вдруг почувствовал отпечаток тепла, оставленный на ней твоими клубниками совсем недавно.

Ты сидела, по-детски болтая соснами, дотрагивалась стволами молодых берёз до моих книг, оставляя на каждой странице клейкий запах свежих одуванчиков, пила из ореховой скорлупы сок клевера и журчала мне о половодье. Все кабели, телефонные будки, дециметровые антенны, будильники и крохотные механические часики – всё переворачивалось во мне от затаённого счастья, когда я, грубый, истосковавшийся по летнему телу дом, всматривался в глубину твоих прудов. И даже мой маленький домовой зашевелился в своём закутке, пробудившись в мгновенном порыве надеть колпак, когда телекамеры засняли и передали ему удивительную гладкость и отточенность твоих холмов, цветки которых были прикрыты откровенно прозрачной травой.

И плита зажглась сразу всеми горелками, и двери мои задрожали в страстном желании поцеловать эти холмы и эти цветки, и только осознание того, что я – порядочный дом, не дало им этого сделать.

А вообще-то что тут такого? Ведь ты уже совсем лето, а я уже почти что совсем дом. И если бы каждое лето любило только тот дом, который без ума от этого лета, а каждый дом обожал то лето, которое пылает жадной страстью к этому дому, то не было бы зим, и не было бы лачуг, и пел бы соловей, вторя телевизору и магнитофону, и светило бы солнце, утысячеряясь отражением в зеркалах и стёклах, и наступила бы гармония вечная на земле.


04.06.93