Поллитровочка

Я человек не пьющий. Но не так, чтобы совсем, как допустим, пустынная ящерица, которая  поймает несколько мошек – вот для нее первое, второе и третье. И ей этого достаточно. А куда больше-то.  Я же в хорошей компании или под отличное настроение готов хлопнуть парту-тройку рюмочек.  А так вполне обхожусь без алкоголя. Заходишь, бывало, в магазин – полки от бутылок ломятся, а мне все равно. Меня это не колышет. Не в правую, не в левую сторону.

В стране нашей политической забавой стала борьба с алкоголизмом. Вначале Николай Второй в 1914 году объявил сухой закон и, правда, после этого плохо кончил, потом и Михаил Горбачев пошел по его стопам и тоже печально завершил свою карьеру. Такого рода масштабные антиалкогольные кампании сродни борьбе с отдельными  сорняками с помощью косы: вжик-вжик – и ни одной травинки. И сорняк погиб, и всякая иная полезная травушка ушла в мир иной. Все подчистую. И алкашей оставляют без выпивки, и нормальных людей лишают возможности культурно так посидеть за рюмкой хорошего алкоголя.

Были такие времена, когда бутылку водки стало сложнее достать, чем билет в партер Большого театра. Ну нет ее, водки, и не надо. Но тут звонит мне друг-товарищ и коллега из Москвы:

- Встречай, дорогой, вместе с супругой еду в твой город родной – и по делам, и повидаться, сто лет не общались.

Ну чем московского гостя удивить? В театр сводить – у них, в столице, своих театров чуть ли не в каждом квартале.

В музей экскурсию организовать?  Были уже. Знают.

По Волге прокатить, да еще с пляжной остановочкой, да под шашлычок, да под водочку прохладную… Вот это дело!

Посмотрел прогноз погоды: солнце, жара! Можно один палец загнуть. Пока все идет по плану. Природа на нашей стороне.

По поводу прогулки на катере с местным олигархом сразу же договорился – выделяет катер на весь день. Можно  и второй палец загибать.

На рынке мяса – глаза разбегаются: выбирай любое и в любое время с шести утра до девяти вечера. Здесь и закуска всякая иная на любой вкус. Значит, третий пальчик быстренько добавляет к уже двум загнутым.
Пошелестел в кармане денюшкой – имеется. Вот и четвертый палец загибаем.

Сколько осталось на руке пальцев? Один. Правильно! Осталось последнее: поллитровочку ко всему этому добавить.

Ближайший алкогольный магазин встретил меня пустыми, как казахская степь, полками. Иду в следующий. Крупный плакат на замке: «Магазин закрыт, ключи у Горбачева» И три восклицательных знака. В переводе с этого красивого иносказательного – алкоголя нет, а если и есть, то хрен продадут – не велено.

Больше испытывать судьбинушку не стал. Надо возвращаться домой, брать автомобиль – пешком водку искать, что родник в пустыне. Да, кстати, о «Роднике». Есть такая фирменная сеть  алкогольных магазинов, принадлежащих одноименному заводу по производству водки. Что у нас, ребята, в «Родниках»?

Вот он «Родник»! Закрыт. Следующий.  Опять закрыт. Стоп! А вот этот магазин открыт. За квартал это видно. Не дверь открытую, а хвост очереди густой, как разлившаяся тушь, длинной – как товарняк железнодорожный, устанавливающий рекорд по грузоподъемности.

- Кто последний? Давно стоим? – обращаюсь.

- Я вот перед вами подошел. Начало очереди с семи утра, магазин откроется в  одиннадцать, середина с двух часов стоит.

Глянул на часы, произвел несложные математические вычисления: с таким темпом не светит мне нынче подход к прилавку.

Надо опять возвращаться домой. Ставить машину. Брать телефон и включать коррупционные связи: ты - мне, я - тебе!

И пошло: «Дзинь-дзинь: можно Ивана Ивановича? Нету его? Хорошо извините. Дзинь-дзинь: можно Петра Петровича? В отпуске? Извините. Дзинь-дзинь: можно Егора Егоровича? Сейчас соедините? Спасибо! Егор Егорович, спасайте от позора. Одна поллитровочка нужна. Через три дня? Не совсем подходит. Спасибо. Буду иметь в виду. Дзинь-дзинь: можно Бориса Борисовича? Через секундочку? Хорошо жду. Борис Борисович, с вами смертник говорит, кандидат в суицид. Что случилось? Да, особо-то ничего. Приезжает из Москвы товарищ. А встретить его нечем. Нет ни грамма алкоголя. Поллитровочка нужна.  Куда-куда подъехать? Спасибо большое. Через час-полтора буду, если, конечно, на выезде из города «пробки» не задержат. Еще раз Спасибо, Борис Борисович, я ваш должник. Когда вы хотите? На следующей неделе? Постараюсь устроить. Практически гарантирую».

Вот так! Полдня усиленного труда, почти бак сожженного бензина, серьезные обязательства перед Борисом Борисовичем – и поллитровчка в кармане.

Ну где ты, дружище, давай, приезжай быстрее – жду тебя с нетерпением. К встрече готов!
Встретились. Обнялись. Расцеловались. По городу прошлись.
-
А завтра,- с гордостью говорю я, -у нас особая программа?

- Что придумал-то?

- Хоть пытай, хоть расстреливай – не скажу. Пусть будет для вас с Ленкой сюрпризом.

- Ты же знаешь мое отношение к сюрпризам.

- Знаю. Ведаю и о том, что ты и Лена твоя, будете очарованы.

Таким образом заинтриговав товарища расстались мы с ним до завтра.

А вот и завтра: день чудесный. Солнце светит до безобразия ярко. На небе нет ни тучки, ни облачка – синь синяя. И тишь. Вода на Волге не шелохнется. 

Зеркалом лежит.

Идем к реке. Товарищ с женой налегке. Я с женой и полной сумкой через плечо.


Товарищ, его Сергеем зовут, то на меня смотрит, то на жену мою, то на набережную. Никак не поймет в чем секрет моей задумки. Подошли к причалу. Катер стоит – не тот, мелкий, с подвесным мотором, а настоящий: с каютами, палубой с навесом, столом, да стульями вокруг.

Я встал в позу артиста-декламатора: левую ногу чуть вперед выставил, грудь колесом, руки в боки, голову поднял, глаза закатил и начал торжественно и смело:

- Говорить не буду нудно
  Ну и горестно вздыхать –
 Это наше с тобой судно:
 На нем будем отдыхать!

Это я стихи такие сам придумал, выучил их наизусть. И прочитал с выражением. К изумлению Сергея, московского товарища своего.

- Ну удивил, так удивил! -воскликнул Серега. – Не ожидал, друг, не ожидал!

- Ой, Костик, - обращается ко мне  его жена Лена, - как это здорово. И это все наше? На весь день?

- Наше, - с гордостью ответил я и добивал. – на весь божий день!

- А главное, Серега, - не давал я им опомниться, - у нас вот, что еще есть.

Сказал это и достал из сумки цилиндр завернутый в газету.


- У нас есть, - продолжал я срывая с цилиндра бумагу, - у нас есть: вот она – поллитровочка!

В моих руках обработанным алмазом, то есть бриллиантом, засверкала бутылочка, наполненная живительной влагой! Может быть, и не так ярко сверкала. Но мне так казалось. Мне хотелось, чтобы именно так было.

- Давай, Костян, разливай! – Сергей с довольством почесал руки.

- Нет, други мои, - перечу я, - у нас все по программе. Сейчас перекусим легкой закусочкой, посмотрим трезвым взглядом на прекрасные берега нашей могучей Волги, великой русской реки, на город наш великолепный, дойдем до островка необитаемого с чистейшим песочком, накупаемся, назагораемся досыта, нажарим шашлычков. И под него, под мясцо жареное – водочку выпьем, охлажденную естественным путем!

- Как тебе план, - не давая сказать слово Сергею, завершил я свою красноречивую тираду.

- План прекрасный!  Аплодирую! Только давай выпьем для начала. За встречу, за нас с вами.

- Сергей, не ломай идею. Если бы ты знал, как нелегко она мне досталась, эта поллитровочка. И я хотел бы употребить ее соответствующе.

- Костя, ну хватит дурить – наливай!

- Не могу! Подъедем – и все будет!
Катер тарахтел мотором. Судно нервной дрожью убаюкивало. Вокруг природа неописуемая. Хоть рот открывай от восхищения.

Сергей эту природу не замечал. Да, и не глядел на нее. На сумку уставился.
Это нельзя было выдержать. Такое испытание, такую психологическую пытку стерпеть было невозможно.

Эх, сказал я про себя. Достал уже слегка нагретую ярким солнечным днем поллитровочку и плеснул Сергею соточку.

- Хлебни, для старта!

Серега взял кружку, зажмурился от удовольствия и медленными глотками выпил до дна.

- Фу, - выдохнул он, - как прекрасен этот мир – посмотри.

А что мне на него смотреть. Я абориген. Видел-перевидел, смотри, Серега, сам, любуйся.

И просветленным взглядом стал Сергей смотреть на берега: на зеленые кудри Жигулевских гор, на город, уходящий за корму, на дачи с шикарными домами…

- Красивые у вас места, - заявил он.

Конечно, красивые, неописуемые!

Остров, как и обещал олигарх, был необитаем. Песок был отменным. Вода – прозрачнейшая. Солнце светило безудержно.

Причалили. Со стороны воды – бросили якорь с кормы. Со стороны носа натянули трос, закрепили его на берегу. Это чтобы катер течение не разворачивало. 

Вышли на бережок. Расположились. И начался отдых.

Но первым делом я взял поллитровчку, посильнее закрутил пробочку и у носа судна вырыл руками в воде ямку, заложил бутылку и добросовестно закопал ее песком – пусть охлаждается, дорогая!

Когда шашлык был готов, зелень нарезана я торжественно внес на палубу огромное блюда с дымящимся шашлыком. Каждый кусочек играл всеми своими гранями, как драгоценный камень. Вкусный запах окутал стол и потек вниз по Волге. Я поставил блюдо на стол и, великолепно поставленным голосом всего лишь на одной фразе,  патетично произнес:

- Это, друзья мои, шашлык – король стола! Но какой король люб миру без королевы. Королева стола – охлажденная естественным образом наша родная водка. Слава королеве!

Все закричали: Слава, слава, слава!

И я торжественно, под звуки бравурного марша, который сам громко мурлыкал, спустился с судна. Подошел к его носу и капнул руками песок. 

!?

Бутылки нет!

Стоп, не надо волноваться: здесь нет, чуть выше или чуть ниже есть – я же вешки не ставил. Словно земснаряд прорыл песок и ниже того места где должна быть бутылка – пусто!

А народ меня торопит:

- Костя, что ты там дурака валяешь давай быстрее водку тащи!

В ответ я мычу, о реальном положении дел не докладываю: только  сопя рою, как землеройная машина вокруг всего носа корабельного.

- Ну ты где, - Сергей вышел на нос судна.

- Ты понимаешь, - - развел я руками, - нет поллитровки. Исчезла.

Сказав это я и нырнул.

Нет, не топиться, хотя причина для этого была вполне подходящая. Нырнул, во-первых, от стыда подальше, во-вторых, чтобы там под водой попытаться найти поллитровочку. И поплыл с широко раскрытыми глазами, медленно работая руками, чтобы не баламутить воду, почти уткнувшись носом в песок, стал исследовать дно: не унесло ли бутылочку?

Я неустанно нырял, изучая дно. Челноком ходил туда-сюда. Сергей копал песок.

Поллитровочки нигде не было.

Видимо, течение размыло песок и унесло нашу политровочку в сторону города. Ныряя я обыскал все, что можно и даже, что нельзя. С риском для жизни подныривал под судно. Жены наши вдоль берега почти на километр уходили: может, выбросило из воды где. Ведь выбрасывают моря и реки, как пишется в приключенческих романах, бутылки с записками аж через века. А тут всего-ничего несколько часов. Серега испахал все метров на пятнадцать ниже течения. Потом - и выше его, вдруг туда бутылка ушла. Хотя это противоречило всем самым элементарным законам физики. Ну на всякий случай покопал. Чтобы не думалось.

Нет нигде поллитровочки. Волга забрала еще одну драгоценнейшую жертву.

Шашлык был невкусным. Зелень пустой. Разговор не клеился.

А Серега всю дорогу меня попрекал:

- Ну я же говорил – надо выпить, надо выпить! А ты: нет, у меня программа, у меня план. Дохлый план! Пустой! Не откладывай на завтра все, что можно выпить сегодня. Никогда. Не откладывай. А водка такая хороша была!

А я сидел грустный-грустный: ну зачем надо было охлаждать эту поллитровочку. Знал ведь, что водка в любом виде хороша: и охлажденная, и теплая. Плохой водки вообще не бывает. Мало, да, бывает. А плохой – нет, никогда.

Потом уже, когда причалили и поблагодарили команду за интересную водную прогулку, успокоились, обуздали свои нервные системы, пришли к выводу, что виноват не я, а Волга виновата. Ведь она русская река. Ру-с-с-ка-я. Иногда ей тоже хочется водочки выпить.