Звонок из прошлого

 Я уже давно забыла о существовании этой женщины. Мы были знакомы очень недолго и совсем случайно. Просто оказались рядом в очереди к участковому терапевту. Наверное, ей было не с кем поговорить дома, поэтому она за те полчаса, что мы сидели рядом в коридоре, успела рассказать мне всё, что накипело у неё на сердце. Я тогда покивала ей сочувственно, но едва вышла на улицу, выкинула из головы и её беды, и её саму. У меня своих проблем достаточно. А помочь ей мне нечем. К тому же те её беды, какими она поделилась со мной, на мой взгляд, не исправимы.

 Прошло около полугода. Город у нас довольно большой. Людей на улицах много, а я по этим улицам бегаю только по делам. Мне некогда просто гулять. И когда я бегу по делам, я не смотрю по сторонам. Если кто захочет меня окликнуть и поговорить на ходу, тот и сам это сделает. В общем, я не оглядываюсь и не вглядываюсь в лица встречных. В тот день я, как обычно, быстро шла по делам, сокращая путь дворами. Неожиданный оклик с высокого крыльца бывшего заводского общежития вынудил меня затормозить и посмотреть на женщину, назвавшую меня по  имени. Сразу и не вспомнилось, где я встречалась с этой немолодой уже, но сохранившей привлекательность женщиной.

 Назвать её бабушкой, язык бы не повернулся ни у кого. Она выглядела как гранд-дама. Дорогой, расшитый сложным узором халат из темно-синего бархата с широким поясом, домашние туфли на каблучке, тоже бархатные и того же синего цвета, и темно-синий со стразами ободок на голове подчеркивали аристократичность осанки и делали её подведенные синим карандашом глаза необыкновенно яркими, до полупрозрачности голубыми. Она смотрела на меня сверху вниз с улыбкой. Я оторопело смотрела на "царицу Савскую", как тут же окрестила её, и не могла понять, кто это. Она немного огорченно произнесла: "Танюша, Танюша, я к Вам со всей душой, а Вы меня, кажется, не узнаёте!" "Простите великодушно," - пробормотала я в смущении и в тот же момент вспомнила наш единственный разговор в поликлинике, - "я помню Вас, но, мы, кажется, не называли наших имен. Откуда вы знаете моё имя?"

 - Отвлекитесь, пожалуйста, от своих дел, Танюша. Зайдите ко мне, буквально, на пару минут и я удовлетворю Ваше любопытство.
 - Простите, простите, не знаю вашего имени, простите ещё раз. Я очень спешу.
 - Танюша, мы просто выпьем по чашечке чаю и Вы побежите дальше.
 - Извините, я и без того уже не успеваю.
 - Много времени Вы не потеряете, а наш разговор может быть Вам полезен.

 Она была излишне настойчива и любезна. Это напрягло меня. Я кивнула ей, улыбнулась, чтобы скрыть внутреннее негодование, и решительно двинулась вперед.

 - Танюша, напрасно Вы так спешите. Там, куда Вы идете, Вас не ждут. Там сейчас нет никого.
 - Почему вы так думаете?
 - Я знаю это.

 Она говорила так уверенно, что я снова притормозила и, оглянувшись на неё, почти грубо заметила ей: "Откуда Вы знаете, куда я иду, зачем и кто меня не ждёт, по Вашему мнению?" "Танюша, я знаю о Вас всё. Вы для меня раскрытая книга. Впрочем, знаете что? Вы сейчас идите туда, куда Вам надо, а когда убедитесь, что я была права, вернитесь сюда. Мне надо Вам кое-что сказать. А Вам надо это услышать. Правда, после Вашего недоверия, я буду вынужденая сказать Вам не всё, что могла бы. Бегите, бегите. До скорой встречи!"

 Я даже не успела ничего ей ответить, как ноги сами понесли меня. Кажется, я никогда в жизни так быстро не бегала, даже на соревнованиях, когда занималась лёгкой атлетикой. Не прошло и двух минут, как я оказалась перед запертой дверью нотариальной конторы, куда шла по наследственным делам. "Черт, неугомонная сумасшедшая, из-за неё я опоздала к назначенному времени. Теперь снова звонить, снова договариваться... Ну, и нотариус хороша, чего ради свалила с работы так рано?" Я взглянула на часы и удивилась - до назначенного мне времени оставался ещё целый час. Я дернула с силой ручку двери, подумав, что, вероятно, дверь очень тугая и я просто не смогла её открыть сразу. Дверь снова не открылась, а я наконец-то заметила прикрепленный изнутри листок с оповешением, что нотариус и её сотрудники сегодня будут немного позже и все, кому назначены встречи, могут подойти на час позже или в то же время, но завтра. В недоумении я перечитала записку, уточнила по мобильнику время и сама не заметила как резко развернувшись буквально побежала в сторону двора "царицы Савской". Примерно на полпути я решила обойти этот двор, но ноги несли меня сами.

 Гранд-дама в синем величественно возвышалась на прежнем месте. "Надеюсь, теперь, Танюша, Вы мне верите," - заметила она спокойным тоном и распахнула дверь своего подъезда, - "проходите, у нас есть почти два часа. Мы можем поговорить спокойно. И пообедать заодно. Я уже заказала доставку". Всё это было настолько странно, что я повиновалась.

 Следующие два часа пролетели сапсаном. Настойчивую хозяйку, угощавшую меня почти против моей воли, звали Алевтина Павловна. Однако, еще на пороге дома она заявила: "Но Вы, Танюша, зовите меня просто Аля, мы, ведь, ровесницы с Вами. Хотя Вы и выглядите лет на пятнадцать моложе," - и добавила, - "У Вас сегодня очень удачный день. В жизни каждого человека таких дней бывает не больше трёх. У Вас, Танюша, уже был один такой день. Сегодня второй. Будем надеяться, что будет и третий".

 Уже потом, вечером, припоминая минувший день, я вспомнила тот день, о котором сказала Аля, но это другая странная история.

 В эту нашу встречу она ничего не говорила о себе. Она рассказала мне мою биографию во всех подробностях.

 Она  разложила по плоским японским тарелочкам принесенные доставкой салаты и сладости, придвигала мне угощение, подливала мне в чашку тончайшего фарфора изумительно вкусный чай и говорила, говорила без остановки, изредка перебивая себя: "Вы не удивляйтесь, Танюша, откуда я это знаю. Просто знаю". От неё я узнала о себе, своих друзьях и своей семье много нового, того, о чем даже не догадывалась. Из её рассказа получалось, что некоторые крутые повороты в моей судьбе были заранее подготовлены моими близкими. Впрочем, у меня сейчас нет цели делиться с вами моим CV. Я хотела только рассказать об этой странной встрече.

 Ровно через полтора часа после начала нашего разговора, точнее её разговора обо мне, она резко остановилась, посмотрела на меня отстраненным взглядом, улыбнулась и заметила: "Ну, вот теперь всё. Я освободилась. Спасибо за то, что выслушали меня. Допивайте Ваш чай и идите к нотариусу, она уже в офисе". Вся эта история меня ошеломила настолько, что я даже обожглась чаем, поспешив выполнить её приказание. Я встала из-за стола, поблагодарила её за всё и услышала в ответ: "Ах, Боже мой, это такие пустяки... Рада была знакомству с Вами. Кстати, Вы мне так и не назвали Ваше имя. Впрочем, это не важно. Всё равно мы с Вами больше никогда не встретимся... Всего Вам наилучшего. " Она не проводила меня до двери, оставшись у накрытого стола, только устало махнула мне на прощание рукой. Казалось, общение со мной, этот долгий рассказ, утомивший даже меня, выжал из неё все соки.

  В тот день я решила у нотариуса все свои вопросы, а когда возвращалась домой, решила снова пройти двором Али, Алевтины Павловны, сказать ей спасибо за проведенное вместе время, за обед и за те предупреждения, что она мне оставила на будущее. Представьте себе моё удивление, когда вместо дома, в котором жила Аля и в котором я обедала в этот день, я увидела только руины, подготовленные к сносу. Территория двора была огорожена металлическими щитами забора, на заборе
был закреплен большой плакат с изображением будущей высотки, описанием технических характеристик и маленьким портретом в нижнем углу плаката. Это было фото начальника строительства Алевтины Павловны Тодуа.

***

 Это все было лет десять назад. А вчера мой мобильник затрезвонил среди полуночи. Я взяла трубу и прочитала номер незнакомого телефона, под ним было написано: "Мадрид. Алевтина Павловна. Полезный звонок". Я скользнула пальцем по  экрану и услышала: "У Вас сегодня удачный день. Третий удачный день". Телефон отключился. Я хотела перезвонить, но список вызовов оказался пуст.

 Сейчас уже вечер моего третьего удачного дня. И, знаете, он был очень удачный! Мне удалось сделать всё, что я планировала на этот день. А мне сейчас страшно. Все три моих удачных дня я потратила на какую-то фигню, которую могла не делать. И то, что я должна, обязана, сделать, я теперь не знаю, как делать. У меня не осталось удачных дней...