Фазиль Искандер

Есть писатели, которых читаешь словно вполголоса — не потому, что они тихи, а потому что их слово ложится на душу без лишнего шума, оседая в ней тёплым светом.
Фазиль Искандер для меня именно такой. Он из тех, кого называют «последними классиками», но в этой фразе слишком много музейной пыли.
На самом деле Искандер — вечно живой, вечно улыбающийся краешком губ, мудрый и лукавый, как его любимый дядя Сандро.

Когда я впервые открыл «Сандро из Чегема», меня поразило не столько само повествование, сколько его дыхание.
Оно ровное, глубокое, горное — как воздух в Абхазии, где время течёт иначе.
Искандер создал целый мир, и этот мир дышит свободой.
Чегем — не просто село, это философская вселенная, где античные страсти уживаются с советскими очередями, где миф и реальность переплетены так тесно, что уже не различить.
 Читая Искандера, понимаешь: всё, что происходит с человеком, будь то великая история или малая бытовая сцена, — всё равно миф.
 Вопрос лишь в том, кто его рассказывает.

Особенно дорожу я его «Тринадцатым подвигом Геракла».
Этот небольшой рассказ о школьном страхе и учительской мудрости — настоящий ключ к пониманию всего Искандера.
Учитель математики Харлампий Диогенович, своим спокойным юмором усмиряющий учеников, — это и есть сам автор: человек, который никогда не кричит, не обличает, а лишь слегка улыбается нашим слабостям.
 И от этой улыбки нам становится стыдно сильнее, чем от любого окрика.

Искандер умел смеяться над самым страшным.
Взять хотя бы его гениальную притчу «Кролики и удавы».
Вроде бы сказка про зверей, а читаешь — и мороз по коже от узнавания.
 Удавы, душащие всё живое, и кролики, которые приспособились выживать ценой иллюзий.
 Но Искандер не был бы Искандером, если бы оставил нас в безысходности.
Он всегда оставляет лазейку — для совести, для достоинства, для того самого человеческого в человеке, что не поддаётся никаким удавам.

Говорят, что стиль — это человек.
Стиль Искандера — это доброта, помноженная на остроумие, и мудрость, согретая теплом.
Он писал так, что даже самые горькие истины не ранили, а исцеляли.
 Его проза подобна старому домашнему очагу: к нему хочется придвинуться поближе, слушать бесконечные истории, смеяться, грустить и чувствовать себя частью чего-то большого и настоящего.

Фазиль Искандер ушёл, но его Чегем остался.
И каждый раз, когда мне нужно вернуть себе ощущение равновесия и внутренней свободы, я возвращаюсь туда — в село, где пахнет инжиром и вечностью, а старики за пиршественным столом всё ещё спорят о том, был ли Сандро на самом деле или это лишь прекрасный вымысел.
Мне  почему-то вспомнилась из новелл Фазиля Искандера,в связи с вчерашней датой, которая стала основой для художественной картины под названием «Пиры Валтасара».
Ключевой персонаж произведения – Сандро Чегемский, получил приглашение на банкет к самому Сталину.
Валтасаров пир – один из библейских сюжетов, значит безудержное веселье перед бедой.
 Сюжет новеллы переносит читателя в далекий 1935 год, когда после этого банкета потихоньку исчезли все, кто в нем участвовал.