Сказка о потерянной перчатке...

Как обычно, зима пришла неожиданно, и, судя по румянцам, коими мороз рисовал на лицах прохожих, зимушка не собиралась отступать. Ей хотелось покататься на карете, на дверях которой было написано: «Его Королевское Высочество Время Года». Сударушка так разыгралась, что залезла не в саму карету, а на место возничего и сама, верно, замышляла поповозничать, хлестая прохожих своим обжигающим кончики пальцев ледяным хлыстом. А оттого все люди в нашем городе поспешили на местный рынок, чтобы прикупить себе новую пару перчаток.

Торговцы разложили перчатки и варежки на своих широких столах. А сами, дуя себе в ладошки и пританцовывая от холода, кричали, зазывая покупателей:

— Не проходите мимо! Такая милая женщина... Вам нельзя поморозить пальчики, иначе как же вы будете играть на вашем муже?

— Молодой человек! Поглядите-ка на эту пару рукавичек! Они такие мягкие, что всем девушкам в городе захочется, чтобы вы их приобняли. А вот шарфик — ну прямо кошечка на шею! Пожалуйста, меряйте! Ах, как вам идёт!

Перчатки с рукавичками на прилавках лежали пара к паре, словно женихи с невестами, что собрались в одном месте на большое брачное торжество. Все были новенькие, чистенькие! Эх, хотелось бы и мне на время стать перчаточкой или шарфиком. Да-да, вон тем белым шарфиком, чтобы какая-нибудь молодая учительница, только что закончившая курс в университете, забрала меня с собой. Накрутила бы меня себе на её белую лебединую шейку, а я бы грел её, защищал от холода и ветра, а она утыкала бы в меня свой ладный носик. Мы бы приходили домой, она проверяла бы тетради и готовилась к урокам, а я бы смотрел на неё из прихожей, благодарил судьбу за то, что она послала меня к такой прелестнице, и ждал бы, когда мы снова отправимся вместе гулять...

А не она ли это идёт?

И в самом деле, к одному из прилавков подошла молодая, даже можно сказать юная, преподавательница. Это была несомненно словесница, потому как из её сумочки торчали тетрадки по русскому языку, а на её носике были надеты большие круглые очки, которые она, верно, носила не из-за того, что неважно видела, а потому что ей хотелось выглядеть умнее, старше, солиднее. Кто знает, что за придумка? Если человек надевает очки, он тут же становится глубже мыслию?

— Возьмите, пожалуйста, шарфик! — предложила продавец.

— Нет, шарфик у меня уже есть, мне нужны рукавички... Ах, хотя дайте перчатки. Вон те, серенькие!

Какая досада, моя мечта не осуществилась... Молодая просветительница не взяла шарфик, она выбрала перчатки. Возможно, у неё просто не было денег на то и другое, и она взяля только необходимое...

Девушка, расплатившись, тут же натянула пару на румяные ручки и поспешила на автобусную остановку.

Подъехал 37-й. Учительница сняла нитянки, положила их себе в сумочку сверху и достала из кармана мелочь. Автобус распахнул свои двери, и она вместе с другими пассажирами начала протискиваться внутрь. В суете кто-то толкнул плечом её сумочку, и из неё выпала одна перчатка.

— Ах, куда! Куда же вы! — вскричал перчатка-жених. — Любимая, не бросай меня! — но его никто не слышал.

Автобус закрыл свои железные ворота и уехал, а перчатка так и осталась лежать на заносимой порошей остановке.

Как мы поняли, вязаный новобрачный остался на снегу, а его возлюбленную увезли в неизвестном направлении. Перчатка-невеста тоже голосила изо всех сил, но перчаточный язык совершенно не понятен пока нам, человекам. Его могут слышать рукавички, шарфики, шапки, к примеру, и те читают их язык со словарём, ну и, конечно, сказка.

Как ни печально расставаться влюблённым, созданным, сотканным, сшитым и связанным друг для друга, к сожалению, такое порою случается...

Новобрачная, что оставалась в сумочке и кою учительница принесла домой, поклялась найти свою вторую половинку:

— Мы обязательно встретимся! Я найду тебя, любимый мой! Зачем мне жить без тебя? Ведь мы сотворены, чтобы быть вместе, чтобы вместе греть ручки людям. П;рознь мы не нужны ни себе, ни им! Я найду тебя!

Только выйдя из автобуса, юный педагог обнаружила пропажу. Конечно, она расстроилась и даже загрустила. Но делать было нечего: ведь она точно не знала, где обронила вторую перчатку — быть может, это был автобус, а может быть, и раньше... Где теперь искать? Ехать в депо? Она решила ничего не делать, а идти домой, и если уж на то сталось, то в этом сезоне носить старые перчатки или же, если очень приглянутся, то купить новые...

Всю ночь перчатка-невеста не могла уснуть. Она всё надеялась, что новая хозяйка вернётся назад на остановку и заберёт её суженого с зимнего холода. Она так хотела, молилась, чтобы с ним ничего не случилось за это время. «Ну и что, что на снегу, ну и что, что промок? Положить в тепло — и всё, главное — что живой, главное — что вместе!» Но учительница и не думала никуда ехать. С вечера она отыскала в шкафу старые рукавички, положила их в сумочку и начала проверять контрольные.

— Пустите, пожалуйста, — просовываясь в сумочку, сказала перчатка двум старым рукавичкам.

— Да, пожалуйста, — ответила одна. — Только зачем вам к нам в сумочку? И где ваша пара?

— Я потеряла своего любимого, — ответила та. — Еще вчера ещё мы были вместе, но девушка случайно обронила его на остановке. Теперь я одна, мне так нужно найти его! Я сама буду пытаться отыскать и соединиться с ним. Ведь мы не можем жить друг без друга!

— Ох, как я люблю романтические истории... — сказала другая старожилка. — Когда мы были молоды, мы тоже боялись потеряться. Но как-то Бог миловал. Сейчас мы думали, что уже отжили свой век и больше никогда не будем греть чьих-то ручек, а тут вдруг и снова в деле.

— Не переживайте, обязательно всё будет хорошо, и вы отыщете своего любимого, — утешала перчаточку соседка.

***

В тот вечер много событий произошло с выпавшим женихом-перчаткой. Сначала на него несколько раз наступили чьи-то ноги и не только вымазали, но и вываляли в грязи и тающем снегу. Затем рука какой-то женщины подняла его и положила на скамейку. Там перчатка пролежал весь вечер и всю ночь. Он всё надеялся, что вот-вот откроются двери автобуса, из них выйдет та прекрасная молодая девушка, отряхнёт его и соединит со своей возлюбленной. Но чуда не произошло.

Ранним утром остановку чистил от снега дворник. Увидев перчатку, он пробурчал себе в красный нос:

— Хм, видно, забыл кто-то, растеряши-потеряши... Разве увидят здесь, на скамейке? Надо куда-то повиднее повесить.

И дворник повесил его на забор, что был совсем рядом с остановкой.

— Вот тут самое место. Кто забыл, тот и найдёт!

— Вот так добрые люди! — шептал суженый. — И вправду, разве увидела бы она меня на скамейке? А тут высоко! Я и сам всех вижу, и меня! Ах, как прекрасно дышится! Теперь уж точно всё будет хорошо! Несомненно!

Проснувшись утром, молодая девица быстро позавтракала и побежала в школу. Будучи уже на улице, открыв сумочку, она с удивлением обнаружила там не только свои рукавицы, но и перчатку.

— А я думала, что вчера выложила тебя, — сказала она вслух. — Ну что ж, лежи. Может, и найдётся твоя пара!

— Обязательно найдётся, — подбадривали её соплеменники.

— Дай-то бог, — отвечала та, тая в себе надежду на скорую встречу с любимым.

Автобус быстро донёс наших героев до нужной остановки, и учительница ещё издалека заметила свою перчатку, висящую на заборе.

— Ну вот и твоя пара! А ты боялась! — сказала она и поспешила перейти дорогу, чтобы забрать свою потеряшку с забора.

— Правда? Он там? — вскричала невеста.

— Там, там — мы его видим, — радостно закричали друзья, утирая носик хозяйке.

Вдруг мамзель остановилась, гордо поправила очки, сделала серьёзный вид и пошла в другую сторону.

Всё дело в том, что её ученики, молодые ребята-озорники, увидев чью-то перчатку на заборе, остановились и начали, будто в цель, метать в неё снежки. Подойти и забрать пропажу было ниже достоинства молодой учительницы: ведь про неё бы сказали, что она теряет свои вещи, а значит — невнимательна. А тогда как она может говорить о том, что нужно быть прилежным учеником и слушаться её?.. Много мыслей пронеслось в юной ещё ветреной голове.

— Куда же? — кричала перчатка-невеста. — Куда же? Как можно? Любимый!

— Она идёт в другую сторону! Что делать? — восклицали рукавички.

Тогда перчатка, превозмогая все силы, выпала из сумки на холодную, сырую дорогу, а хозяйка, не заметив этого, зашагала в школу.

Один ученик метким попаданием снежка в забор сшиб вязанку на снег. Прозвенел звонок, и ребятня бросилась в школу, гремя портфелями.

— Любимая, мы нашли друг друга! — прошептал перчатка-жених. — Я верил, я знал, что ты найдёшь меня!

— Как иначе? Я всегда буду с тобой! Мы не можем жить друг без друга! Нет смысла, нет радости, если я не вижу, не чувствую, что ты рядом. Мы сотворены, чтобы быть вместе! — говорила невеста. — Я люблю тебя!

— А я люблю тебя! — отвечал он радостно и светло. — И всегда буду любить тебя!

Поддуваемые ветром, они катились как можно быстрее. Им так хотелось поскорее обняться, прижаться друг к другу и больше никогда не расставаться.

Они были не более чем в пяти метрах, сердце от сердца, как вдруг услышали резкий лай, визг, верещание. Это стая бродячих собак пробегала у остановки. Одна из дворняжек вцепилась зубами в жениха-перчатку, другие начали тут же выдирать его у неё из пасти. Нитки затрещали на собачьих зубах...

Будто какую игрушку, псы разорвали перчатку на лоскуты в несколько секунд. Так часто бывает: кто-то, играя, тешась, бездумно лишает других жизни. Убийцы убежали...

Невеста, не помня себя, переворачивалась по снегу. Эти метры показались ей вечностью. Приблизившись к любимому, она не узнала его: одни пальцы лежали тут, другие там... фрагменты, мозаика её любви...

— Я не плачу, не плачу, — шептал разодранный в клочья жених. — Это всего лишь тает снег... И ты не плачь! Только не плачь... Я люблю тебя!

Бедняжка рыдала! Она не могла остановиться, видя, как умирает её половинка, как навсегда уходит её любовь!

— Я... я... не плачу, — шептала она сквозь слёзы. — Это всего лишь снег, да... снег, он тает... Любимый! Я всегда рядом!

Он умер.

Долго ещё плакала перчатка над погибшим суженым и решила более никуда не идти, а остаться рядом с ним, на этом самом гиблом, проклятом месте. Она обняла его, крепко-крепко прижала к себе и лежала, вдыхая такой любимый, такой родной запах...

Так она пролежала недвижимо несколько дней. Её уже начало заносить снегом.

— Вот и хорошо, здесь мы и уснём... С тобой, мой родной! — шептала она ему.

Но какая-то старая, крючковатая рука вдруг подняла её из снега, отряхнула и положила в карман.

— Верните! Верните меня к нему! Хватит издеваться! — но её опять никто не слышал.

Из снега выдернула её старая бабушка, принесла к себе в маленькую квартирку, просушила, выгладила и положила на стол, на котором статно высилась швейная машинка.

Только сейчас перчатка смогла как следует оглядеться. Квартирка была обставлена скромно: у стены стоял толстобрюхий сервант с книгами и старыми фотографиями. На одном из портретов была молодая красивая девушка, у неё хорошо виднелась родинка над верхней губой. «Что это за дом? Зачем меня сюда принесли? Что ещё сделает со мной судьба, прежде чем отправит к праотцам и праматерям-ниткам?» — думалось перчатке. Также страдалица заметила небольшую узенькую кровать, на которой, видимо, давала своим костям отдых старушка. Для кровати было сшито покрывало ручной работы. На стенах висели вышитые нитками картины. «Бабушка, видимо, любит шить», — только и подумалось ей, как тут же к столу подошла старушка и включила настольную лампу. Перчатке удалось разглядеть её морщинистое лицо, на котором, как и в молодые годы, облюбовала себе место родинка над верхней губой.

Хозяйка взяла ножницы и, не спросив разрешения, отрезала мизинчик у несчастной. Та вздрогнула: «Ах, делайте что угодно! Мне уже всё равно!» Перчатки — не люди, их часто рвут и штопают нитками. Ещё один пальчик полетел в сторону — старушка отрезала средний палец.

— Вот так будет хорошо... Вот так будет ладно, — бубнила она.

Её крючковатые руки ловко наполнили мученицу ватой, затем средний палец пришили к боку, противоположному от большого пальца:

— Вот так тебе будет ручка.

Мизинчик пришили сзади:

— Вот так тебе будет хвостик.

Бабушка зашила все дырки, сделала шовчик сверху. Потом взяла две голубенькие маленькие пуговички и пришила их одну напротив другой:

— А вот тебе и глазки!

Так же быстро она смастерила и ротик с усиками.

— Вот и котёнок готов! — сказала старушка ещё через четверть часа и положила котёнка в корзинку с печеньем и сладостями.

У этой одинокой бабушки никогда не было детей, и она шила мягкие игрушки для детей из детского дома.

На следующее утро она отнесла перчатку-котёнка маленькой девочке в детский дом и положила ей на подушку.

***

Так и ты, мой дорогой маленький читатель, помни: если ты переехал в другой город, перевёлся в иной садик или школу, — одним словом, потерял связь с твоей любимой девочкой, — то не отчаивайся. У жизни на тебя другие думы, чем просто греть чьи-то ручки.

Быть может, ты уже вырос и так и не можешь найти свою вторую половинку, или же она ушла от тебя, потерялась, исчезла...

Или же ты стар, как та бабушка, и у тебя никогда не было детей. Всё это, в сущности, — одно и то же... Ты один...

Не переживай, всему есть смысл. Главное — это найти дело, где бы ты мог делать добро другим людям. Сделав добро другим, оно непременно и тебя укутает своей нежной лаской. И тебе станет легко.

Все перчатки могут греть ручки, но не каждая согреет душу.