Голубь. Экспозиция

Над зернохранилищем огромными стаями, закрывающими и так тусклое зимнее солнце, периодически беззаботно кружили хороводы голуби. То ли они разминались между приемами зерна, то ли кто-то постоянно мешал им это делать непрерывно. А один из них бился в конвульсиях в снегу у моих ног. Пушистая мягкая перина свежего нетронутого сугроба приняла его в свои холодные объятия. И надо же было брошенному мною камню, на дурака, из-за юношеской бравады, наверное, так неудачно точно попасть.

Я воровато оглянулся. Там на заснеженной стройплощадке будущего склада был только мой сокурсник Демыч. И он уже с лопатой, наверное, захватил ее для видимости работы на случай появления начальства, пробирался ко мне по глубокому снегу.
Знакомы мы были всего полгода на первом курсе, но я будто бы уже хорошо знал его. В отличие от меня он был сдержан и проницателен, и это проявлялось сразу и во всем. Его подтянутая жилистая фигура, немного сутулая в своей целеустремленности, завершалась бритой головой с вытянувшимся вперед островатым носом на таком же угловатом, как из камня высеченном худом лице.  А своим заточенным прищуром он как острым ножичком миллиметр за миллиметром вскрывал консервы людского потаенного, обезболивая своей ироничной улыбкой. И эта анестезия располагала к нему, создавая ощущение его открытости и добродушности.

- Отлетался, бедняга, - подлил Демыч масла в мою душу, чтоб получше рассмотреть ее.

Я напряженно молчал, не зная, что делать, хотя и так было понятно что. Подранков на охоте я добивал без сомнений, чтоб не мучались. А здесь было и тошно, и больно, и не хотелось ставить точку, навсегда приняв это. Но я поставил.

- Да убивать непросто, - запускал свой ножичек, опершись на лопату Демыч. – Я бы, наверное, только отца смог. А ты своего?

Его хитроулыбчивый прищур все дальше и глубже колол меня в поисках моего нерва:
- Они-то в отличие от твоего голубя точняк заслужили! У тебя мамку твою чуть не зарезал…

Тело моментально вспомнило ту нервную дрожь, когда мы с мамой убегали от пьяного отца.

- …а мой так вообще…, - его прищур наконец сменил фокус с меня на куда-то внутрь и стал еще более острым и холодным. - …меня грудного… в окно, в сугроб, вот как голубя твоего, хотел выкинуть, а про мою мамку…. Ты же вообще невинных животных на охоте осознанно убивал. А че тогда не убить виновного?!

- Но это ж человек! – к моей дрожи добавился неприятный холодок то ли от него, то ли мой собственный.
- И че?! Такое же живое существо. А кто-то из великих вообще говорил, что чем больше узнавал людей, тем больше нравились собаки. И я с ним согласен!
- Да, но… есть закон…
- Который и придумали для себя люди. Вот и выходит, что животных убивать можно, а человека в тыщу раз виновнее – нельзя! Закон!  И все его боятся! А я не хочу ничего и никого бояться!

Оказалось, не знал я его, и наши пути вскоре разошлись: он хотел создать свое ОПГ, а я – свой бизнес. И вот через много лет у него семья, ипотека и работа в какой-то нефтяной компании, а я свернул бизнес и пишу этот рассказ.