Выходной

                Выходной.
 
       Мелодичная трель звонка, раздавшаяся в прихожей, не была неожиданной - Фроловы ждали гостей. Когда хозяйка Вера Ивановна открыла входную дверь, на пороге увидела соседку из квартиры напротив - молодящуюся женщину бальзаковского возраста.

     -Здравствуй, Верунька! – радостно поздоровалась та.– Пришла возвратить долг: десяток яиц и полбулки хлеба.
     -Да, что ты, перестань, - притворно отмахнулась Вера Ивановна, - такие мелочи.
     -Нет-нет, ты обязательно возьми, - принялась уговаривать её соседка. - А то, я обижусь.

        Соседки, довольные друг другом, направились на кухню, где стали обстоятельно обсуждать домовые новости.

      Читающий газету глава семейства - Адольф Петрович, ещё больше утонул в глубоком кресле. Развёрнутый лист периодического издания сполз на грудь хозяина квартиры и ритмично вздымался от его могучего храпа.

     И вновь тишина квартиры наполнилась трелью звонка.

   -Адоля, Адоля-я-я, - раздался голос жены из прихожей, - Назаровы пришли.

       Адольф Петрович испустил последний рык и замолчал. Встав с облегчённо всхлипнувшего кресла, он вытер рукавом рубашки вспотевшее после сна лицо, и поспешил в прихожую.

     -Всё спишь? - приветливо улыбнулся редкими зубами долговязый гость.

       Назаров – отставник финансового отдела оборонного ведомства, после выхода на заслуженный отдых, работал главным бухгалтером ведомственного военного санатория. В этом же учреждении последние пять лет исправно тянул служебную лямку в качестве коменданта и военный пенсионер - старший прапорщик товарищ Фролов. Будучи ровесниками, боевые пенсионеры фундаментально сошлись в первый же вечер знакомства на почве совместной дегустации крепких алкогольных напитков.

      Адольф Петрович последний раз зевнул, помотал головой и, хряпнул гостя по плечу волосатой лапой:

   -Категорически Вас приветствую.

    Вера Ивановна потянула мужа в сторону, освобождая пространство у вешалки.
Гости стали раздеваться.

    -А вот и наш сыночек, Петечка, - мило улыбнулась кукольным личиком гостья и выставила вперёд пятилетнего мальчика.
    -Поздоровайся с дядей Адольфом и тётей Верой, - попросил скособочившийся на бок от дружеского похлопывания тщедушный Назаров.

     Мальчик пискнул что-то неразборчивое и спрятался за спины родителей.

    Как только младшего Назарова раздели, восьмилетний Миша и шестилетний Андрей – сыновья Фроловых утянули робкого гостя в гостиную.

     Взрослые сели за накрытый стол, в углу комнаты с игрушками возились ребятишки.

   -Что же это водка у нас киснет, разливай, - велел хозяин Назарову.
   -Может не стоит при детях? – тихим голосом спросила гостья.   
    -Пусть смотрят. Это им в учение, чтобы мужиками настоящими стали, - пробасил Адольф Петрович и слегка пристукнул по столу волосатым кулачищем.
     -Мама, тебе налить чуток? – спросила Вера Ивановна старушку – божий одуванчик, пристроившуюся у стола на  краешке стула.
     -Что ты, что ты, господь с тобой, - ответила та, замахав руками.
    -Пусть - пусть, - хозяин указал гостю на рюмку бабуси, чтобы тот налил и ей.
      -От водки ещё никто не умирал. От неё только польза будет - сосуды расширятся, - веско, со знанием дела сказал он.
      -Сейчас выпью маненечко и, хорошо-о станет, - пропела Вера Ивановна и даже закатила глаза.
      -Правильно говоришь, так и будет, - поддержал её супруг.
       Выпили, закусили, стали хлебать наваристые щи.
      -Ну-ка, доктор пожарных наук, - обратился глава семейства к тёще, - Налей-ка мне ещё черпачок.

      Старушка, готовившая щи, слегка порозовела после выпитого алкоголя. Польщённая вниманием зятя к приготовленному ею блюду, она налила  несколько половников в его тарелку размером с небольшой тазик.

      После пятой рюмки на Адольфа Петровича нашла метаморфоза.

      -Иди сюда, гималайский хищник, - с пьяной нежностью сказал он и взял с дивана сиамского кота.

       Кот на руках хозяина сипло мяукнул. Удобно пристроившись на коленках хозяина, стал настороженно смотреть в сторону детской, куда к этому времени переместились наследники. Выбежавший оттуда старший сын Фроловых, бросая взгляды по сторонам, звонко закричал:

     -Мамочка, мама.
     Увидев, что взрослые смотрят на него, мальчик закричал ещё громче:
     -А Петя и Андрюша стащили с кровати матрас и прыгают на него.
      -Играйте спокойно, не беситесь, - ласковыми глазами посмотрела на сына Вера Ивановна и, притянув, поцеловала в макушку. 
      -Ябеда у вас сын, - сказал явно повеселевший и осмелевший после выпитого бухгалтер, едва мальчик вышел из комнаты.
       -Это - Мишка- то? - обиженно засопел Адольф Петрович. – Ваш то, прям ангелочек. Не мужик, а какая-то девочка застенчивая.
       -Какой-то он у вас скрытный, - встала на сторону мужа Вера Ивановна.
      -Я тебе ещё скажу за Мишку, - продолжал глубоко задетый Адольф Петрович. – Мишка – он человек честный, хоть маленький, но честный.

       Бабушка, с болезненным вниманием слушавшая, что говорили о внуках, пробормотала какие-то негромкие слова, но её никто не услышал.

      -На то они и дети. Ведь не выросли ещё, характер у них ребячий, - решила смягчить набирающий обороты спор о детях тактичная гостья.

       Были затронуты тонкие струны родительских чувств, но в спор вмешалась женщина и, ход мыслей в хмельной голове Адольфа Петровича принял неожиданное направление:
     -А от вас, женщин, ребёнка надо беречь, иначе не сделать из него настоящего мужика. От вас – один сплошной вред.
     Он несколько секунд помолчал и добавил, сердито сопя:
     -Это - одна дилемма и вторая, что свой ребёнок всегда лучше чужого. Это-диалектика развития. Это - сермяжная правда жизни.
     -Всё равно, отец, ты мне нравишься, - с обожанием глядя на мужа, произнесла Вера Ивановна.

     Все молчали, впечатлённые интеллектуальной мощью старшего прапорщика.
 
     Допили вторую бутылку. Хозяин квартиры впервые после прихода гостей, встал из-за стола и, рассчитав курс, медленно двинулся по стонущему от тяжести его тела паркету. От этой поступи, стоящая на полках буфета хрустальная посуда, начала мелко вибрировать и жалобно дрожать. Так и не дойдя до буфета, Адольф Петрович неожиданно остановился и, прищурившись, стал задумчиво смотреть на люстру. Трель квартирного звонка вывела его из этого глубокого философического раздумья. Он рассчитал новый курс и двинулся к двери. Неожиданно подхватившийся гость рванул к нему на помощь. Друзья столкнулись в прихожей и сообща принялись открывать дверь. Это им удалось с пятой попытки.

       На пороге стоял, смущённо улыбаясь, человек интеллигентного вида и неопределённого возраста. Он втянул воздух ноздрями, лицо его прояснилось. Неуловимым движением индивид проник в квартиру. Это был сосед по дому Коля Овечкин – старейший домовой специалист по части выпивки. Выйдя на пенсию с должности старшего научного сотрудника какого-то закрытого НИИ, он, с его слов, всецело посвятил себя каторжному писательскому труду. Никто из жильцов, правда, не видел ни одного опубликованного произведения литератора. Поговаривали, что он не простой писатель, а электронный. Соседям это было, конечно, непонятно, но жутко приятно, что в их многоквартирном доме живёт такой неординарный и талантливый человек. После получения пенсии он обычно уходил в недельный запой, который теперь стал называться творческим. У писателя также был уникальный дар приходить в гости именно тогда, когда у соседей происходило мероприятие, связанное с распитием алкогольных напитков.

      -Плохо выглядишь, Коля, - мрачно изрёк Адольф Петрович, разглядывая незваного гостя.
      Он уже догадался, что от писателя, просочившегося в квартиру, теперь просто так не избавиться.
       -Э-э, - молвил писатель и слегка покачнулся. – Не дают спокойно трудиться муки творчества.

       Друзья потеснились, пропуская к столу дорого гостя, вырвав при этом прибитую к стене вешалку с одеждой.

        Домовой литератор доброжелательно оглядел варварскую роскошь стола и, найдя взглядом то, что рассчитывал увидеть, достойно и скромно уселся на ближний стул.
     Адольф Петрович открыл третью бутылку.

     -За высокую степень общения и доверия между соседями и вообще по жизни, - крайне туманно и непонятно изрёк первый тост гость и, громко икнул.

         Женщины в это время собирали в прихожей упавшую одежду и переносили на кровать в спальню. Прибрав в коридоре, ушли на кухню. В следующей здравице писатель предложил выпить за творчество любви. Этот тост все присутствующие мужчины посчитали крайне серьёзным, поэтому выпили стоя. Когда сели, Адольф Петрович, корябая пятернёй волосатую грудь, сказал:

     -В груди что-то болит, надо идти проверяться в больницу.
     -А давно болит? – с участием спросил Назаров.
     -Да сегодня началось.
     -Может банки поставить? – предложил бухгалтер.

    Начинающий писатель был человек знающий, поэтому сказал:

     -Всё от пережора идёт, а самое главное – водку стали делать плохую.
 
      Тут он неожиданно перешёл к творческой стороне своей личности:

       - В том числе такие перипетии жизни будут украшать мой первый роман. Ещё говорят, что ум пропить нельзя. Это не просто пословица, это - народная мудрость. Между прочим, учёные установили, что алкоголь улучшает мозговую деятельность творческих людей.
      - Это - да, - согласился с таким неопровержимым доводом хозяин.

        Литератор, вытерев засаленным платком высокий лоб, уходящий длинной блестящей дорожкой над извилинами писателя с плавным перегибом к затылку, добавил:
       -Я хочу писать так, чтобы каждое моё предложение было беспредельно насыщенно смыслом бытия и критикой всего негативного и чуждого человечеству.

       Концовку этого словоизвержения услышали женщины, решившие присоединиться к мероприятию за столом. Присутствующие с нескрываемым восхищением смотрели на творца.

      Через два часа, наконец, были прикончены все запасы спиртного, гости засобирались домой. Когда за ними закрылась дверь, Вера Ивановна сладко зевнула и пробормотала, прикрывая рот ладошкой:

       -Всё у этих Назаровых не от мира сего. А какой приятный человек этот писатель. Сразу видно - потомственный интеллигент.

      Адольф Петрович грациозной поступью пьяного бегемота обошёл стол и приблизился к Вере Ивановне. Приобняв её сзади, страстно прошептал:

      -Ты у меня самая умная и видная женщина, а у писателя – очередной запой.

      Романтического продолжения вечера, как догадалась хозяйка, критически оценивая состояние супруга, ожидать уже не приходилось.

      Глава семейства подошёл к окну и в свете единственного дворового фонаря пытался что-то разглядеть на улице.

      -Ах, ты, каналья, симпатюлечка моя, - пьяно умилился он, наконец, увидев свою недавно купленную подержанную японскую легковушку.

       Тяжело вздохнув, рухнул на кровать. Уложив детей спать, перемыв посуду, Вера Ивановна разделась и  улеглась рядом. В квартире Фроловых стало тихо, выходной закончился.