Канал Чистого Разума Эпилог Благородной миссии-3

3.Завещание в Эфире.

Миша очнулся от пронзительного холода. Он лежал на грязном, влажном бетоне подвала, рядом с чугунным сейфом. Фонарик не светился. Вокруг была абсолютная, осязаемая темнота, которую нарушал только слабый, монотонный шум воды в трубах.

Голова гудела, словно перегруженный трансформатор, а в висках пульсировало. Вкус во рту был металлический, как будто он только что лизнул клемму батарейки. Он с трудом поднялся, опираясь на сейф.

Внутреннее состояние было странным. Он чувствовал не слабость, а перенапряжение. Его тело было усталым, но мозг работал на каких-то нечеловеческих оборотах. Миша словно слышал электрический гул всех приборов в здании и видел в темноте контуры труб и проводов. «Это последствия удара?» — лихорадочно подумал он.

Он тут же вспомнил о задании. О Книге.

Луч фонарика, который он подобрал и включил, упал на открытую дверцу сейфа. Пусто. Бархатная подложка была нетронутой, но Книги Пророка не было.

Потеря сознания. Поток информации. И вот, Книги нет.

Огорчение и чувство провала накрыли Мишу тяжелой волной. Он нарушил все правила, рисковал, получил наводку от призрака, нашел чертов сейф... и потерял единственный объект, который должен был спасти дело Афанасия. Он не выполнил задание в первые же часы.

Удрученный, подавленный, Миша покинул склад. Он уже не прятался от патрулей — ему было все равно.

Утро еще не наступило, ночь казалась бесконечной. У него оставалось два с половиной дня, и не было ничего. Он инстинктивно понял, куда нужно идти.

Он шел к могиле Афанасия. К единственному источнику информации, к тому, кто, возможно, мог объяснить этот провал.

Когда Миша пришел на кладбище, было еще темно и сыро. Он шел не к аллее, а сразу к свежему холму, зная, что увидит.

Над ворохом венков, которые покрылись ночной влагой, снова сиял призрачный силуэт Протоиерея Афанасия. Он выглядел спокойным и величественным, словно ожидал этого визита.

Миша остановился, тяжело опустив голову. Ему не нужно было видеть Афанасия, чтобы говорить.

— Простите меня, отче, — голос его был хриплым от ночного холода и усталости. — Я потерял ее. Книги нет. Я очнулся, а сейф был пуст. Я не справился.

Призрак Афанасия улыбнулся — это была тихая, светлая улыбка, не вяжущаяся ни с могилой, ни с убийством.

— Ты справился, сын мой. Ты завершил мое земное дело ровно в тот момент, когда коснулся ее.

Миша поднял глаза, недоумевая.

— Книга... — продолжил Афанасий, — она была не вещью. Она была Замком. Замком, который должен был открыть Дар. Она нашла того, кого нужно – тебя, Миша.

В этот момент истинный смысл слов Афанасия ударил Мише в солнечное сплетение. Он почувствовал ту самую «схему», «золотой узор», не на бумаге, а внутри себя, в каждой клетке своего мозга. Исчезла головная боль, осталась абсолютная, звенящая ясность.

Он видел прошлое дня, видел тонкие нити будущего. Он понял логику сейфа, логику призрака, логику денег, логику страны. Впервые в жизни он ощутил себя не просто студентом, а Сущностью, стоящей на голову выше толпы, которая только что покинула это кладбище. Внутри него был Инструмент, и он был Знанием.

Призрак сделал шаг вперед, его сияние не давало тени.

— Она передала тебе все знания, которые я собирал годами: знания о Прошлом, которое мы теряем; знания о Будущем, которое вот-вот рухнет на эту страну. А для других людей? Для того, кто придет сюда, чтобы найти и сжечь ее? Для него она стала снова всего лишь книгой-загадкой. Пусть он себе гадает.

— Ты стал не просто ясновидящим. Ты стал Каналом. Ты теперь видишь то, что скрыто в Эфире: причины и следствия. Твоя миссия — Миссия Чистого Разума. — Я даю тебе наставления, Миша. Используй эти знания только во благо. Ты видишь не только призраков, но и точки разлома, которые нужно залатать. Ты видишь, куда приведет золотой узор и куда приведет тьма.Мое земное дело завершено. Теперь начинается твоё.

Призрак Протоиерея Афанасия замер. Его сияние стало мягче, теплее, словно последнее благословение. Он поднял руку — прозрачную, но наполненную светом — и трижды осенил Мишу широким крестным знамением.

- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Иди. — прозвучал его тихий, теперь уже прощальный голос.

После третьего знамения фигура Афанасия стала стремительно бледнеть. Спустя мгновение его сияние растворилось в сером утреннем воздухе над свежим холмом, теперь уже навсегда.