Томми

Монотонно и странно гудит противный, вонючий воздух. Маленький пластмассовый контейнер — временное жилище Томми — немилосердно качает какая-то могучая, неведомая ему доселе сила. Вода внутри отчаянно плещется, ударяясь о скользкие стенки и разбрасывая из угла в угол четыре зачем-то брошенных сюда камня.
Томми не понимает, что происходит. Испуганно вжимая в панцирь длинную, змееобразную голову с двумя ярко-оранжевыми полосами по бокам* и коротко шипя от каждого очередного толчка, он вновь и вновь вспоминает всё то, что произошло с ним час назад. От непрекращающейся качки голова работает плохо. Томми хочется бежать, уплыть, улететь куда-нибудь, подальше от этого гула, этой вони и этой тесной, ходящей ходуном банки, куда его засунули большие руки хозяина...
Всё это недоразумение началось совсем недавно, но Томми кажется, будто прошла целая вечность. Сквозь пелену тупой, разрывающей душу паники пополам с безумным желанием накинуться на кого-нибудь и искусать до крови в его крошечном мозгу отчётливо стоит картина, положившая начало всему этому кошмару. Томми помнит начало этого дня — самое обычное, скучное утро, когда хозяйка, как обычно, насыпала в его маленький террариум сухих червячков, и он с аппетитом принялся за еду. Потом вокруг, как и всегда, мелькали знакомые лица маленьких и больших хозяев; порой они останавливались на Томми пустым, равнодушным взглядом, порой и вовсе не замечали его. Иногда самый маленький хозяин подходил вплотную к жилищу Томми и смотрел на него живыми, любопытными глазами или даже совал внутрь палец и пытался погладить его красивую, выступающую из воды голову. Томми сразу втягивал шею, и маленький хозяин издавал какой-то неопределённый, разочарованный звук. А потом...  (это он помнил уже хуже) к нему подошёл большой хозяин и вытащил его из террариума. Сначала Томми не слишком испугался — его порой доставали из домика, чтобы показать каким-то людям, приходящим к хозяевам в гости или просто дать поползать по полу. Однако сегодня хозяева явно затеяли что-то иное. Вместо того, чтобы опустить Томми на пол или продолжить держать на руках, его пронесли через коридор и опустили в странную ёмкость, которую он раньше никогла не видал. Затем ёмкость накрыли крышкой с прорезями, а дальше... Дальше всё и вовсе было как в туманном, запутанном сне. Ёмкость взяли в руки какие-то люди, кажется, хозяева, куда-то понесли, несли долго, зачем-то опускали вниз, а потом поставили в это странное, вонючее место, а сами мгновенно исчезли.
И вот сейчас, уже в течение доброго часа, эта ёмкость качается и качается, то вздымаясь вверх, то падая вниз, то откланяясь куда-то в сторону, разбрасывая по дну камни и беспрестанно стукая о стенки самого Томми. Хозяев поблизости нет. Иногда Томми кажется, что сквозь этот странный гул и постоянные толчки он слышит их негромкие голоса где-то совсем рядом, однако он не сосредотачивается на этом, просто не может, не хочет; мешает прочная, горячая стена паники, заполнившей всё его существо и неизвестно откуда возникшее желание на кого-нибудь наброситься, защититься, чтобы больше его никто не трогал и не заставлял страдать.
Вдруг ёмкость остановилась. Вода ещё продолжала плескалаться, никак не желая угомониться, но с каждой секундой волны в ней становились всё меньше, ниже и в конце концов превратились в лёгкое подрагивание поверхности. Увы, дикий ужас Томми не мог развеяться так же скоро, а лишь накалялся всё больше. Забившись, насколько хватало размеров бадьи, в самый её угол, Томми тихо шипел, или, может быть, это было просто сбившееся дыхание? Наверное, он сам не смог бы ответить в тот момент на этот вопрос, даже если бы и умел говорить.
Внезапно ёмкость резко взмыла вверх. Томми уже давно отказался от мысли понять что-либо в этом дурдоме, а просто смотрел сквозь полупрозрачный пластик на пальцы хозяина, державшие его переносной дом, и не мог отделаться от навязчивого желания покрепче цапнуть их своими мощными челюстями.
Хозяин уверенно шёл куда-то по совершенно незнакомому месту. Кажется, рядом шагал кто-то ещё; может быть, хозяйка? А может, кто-то из маленьких людей, Томми не мог их видеть. Вода снова умеренно плескалась, и камни лениво ползали по дну, не зная, к какой стенке пристать. Через прорези на крышке в контейнер врывался чистый, холодный, лесной воздух. Томми не знал, что это значит. Он вообще уже ничего не мог и не хотел понимать, он мечтал лишь об одном: поскорее вернуться в родной террариум, забиться там под небольшой бережок и сидеть, спать, чтобы его никто не видел, не слышал и вообще не знал о его существовании.
Хозяин шёл недолго, может быть, минуты три. Внезапно он остановился, поставил ёмкость на землю и снял крышку. Запах леса, ранее еле заметный, теперь с силой ворвался в ноздри Томми, ударил в голову, заставив дикий страх немного утихнуть. Что-то далёкое, бесконечно родное почудилось ему в этом незнакомом, никогда неведомом ему запахе. Хозяин присел на корточки и вытащил Томми из бадьи. Повинуясь инстикту, тот отчаянно забрыкался, бешено болтая в воздухе широкими когтистыми лапами и пытаясь вырваться. Однако хозяин недолго нёс Томми в руках. Остановившись, он положил его в какие-то скользкие, зелёные заросли и отошёл на пару шагов назад, но Томми уже не видел и не слышал ничего вокруг. Почувствовав свободу, он резко, необдуманно рванул вперёд. Он бежал долго, так быстро, как только мог, стараясь уйти как можно дальше, туда, где его никто не найдёт. Со всех сторон мелькала бесконечная мокрая трава, хлеставшая его по голове и панцирю. Под лапами копошились непонятные насекомые, ползающие и летающие, совершенно не интересовавшие Томми в его отчаянном побеге от всего света. Далеко позади остались хозяева; Томми уже не видел, как посмотрев пару секунд ему вслед, большой хозяин деловито поднял с земли контейнер, вылил из него воду и, прикрыв крышкой, понёс к машине.
— Катя, поехали домой, — крикнул он темноволосой двенадцатилетней девочке, застывшей возле куста.
— Я тут, кажется, иргу нашла, — ответила Катя, не меняя позы.
— Какая ирга? Уже осень, она вся закончилась давно... — мужчина неуверенно подошёл к дочери, внимательно вглядываясь в зелёную листву. — Ты смотри, и правда...
Чёрные ягодки, уже порядком перезревшие, но удивительно прочно державшиеся на ветках, как будто вновь возвращали в лето.
— Этой ночью заморозки обещают, — сказал отец, с сожалением оглядывая куст. — Им их точно не пережить. Слушай, — сказал он вдруг, — у нас же контейнер от Томми остался. Может, соберём хоть сколько-нибудь, а? Не пропадать же добру.
— Давай, — легко согласилась дочь, кладя в рот самую нижнюю ягодку и внимательно прислушиваясь к своим вкусовым ощущениям. — Ммм, вкус — что надо!
Спустя минут сорок машина уже уезжала с опушки. В её багажнике вновь стояла ёмкость, накрытая крышкой с прорезями, только вместо Томми там лежали плотно укомплектованные ягоды ирги.

*Деталь указывает на то, что речь идёт о самце красноухой черепахи, которые неспособны жить в условиях умеренного пояса.