Жил-был я. Кн. 3 Беседы. Гл. 21

                Заполнен балласт, под нами она -
                Километровая глубина
                Таит в себе предательскую тишину.
                Надеемся только на верность рук,
                На прочный корпус и рубочный люк
                И молимся чтобы гидравлика не подвела.

                Из матросского фольклора.
                Парафраз песни В.С.Высоцкого «Вершина»

          Приготовление подводной лодки к бою и походу завершено.
          Отсеки проверены, имущество - на своих местах.
          Прошли доклады об исправности технических средств, комплексов и оборудования; о запасах сред, воды и провизии. Проверен расчет дифферентовки.
Прочный корпус герметичен, оружие и механизмы провернуты, поставлены в положение, предписанное инструкциями.
          Ядерный реактор «мерно урчит за переборкой» – шучу, конечно, никакой реактор «не урчит», он работает тихо.
          Ракетчики доложили о готовности ракетного комплекса, торпедисты о торпедном.
          Перебирая ногами по рубочному трапу, спустился, занесенный снежной шугой, штурман с комплектом свежих навигационных карт, полученных в последний момент. Продуто или наоборот заполнено все что положено.
           Командиры боевых частей и отсеков доложили о готовности к бою и походу. Все, кому положено, на борту.
           Произведя хронометраж выполнения команд и нормативов, проведя разбор учений, знаний и выполнения мероприятий по приготовлению корабля, отметив недостатки (как без них?), высказав ценные указания, штабные, флагманские специалисты и политрабочие, кто с непроницаемыми, кто с озабоченными лицами потянулись с борта на пирс. Их провожали Старпом и, улыбающейся одними губами, Комиссар.
            «Боевая готовность номер два надводная. Третьей смене заступить» – дал команду вахтенный офицер, а про себя подумал: «Ненадолго». И, поправив меховую шапку, шкрябая о железо задубевшей от соли потертой канадки, уверенно поднялся по рубочному трапу на мостик.
                -------------------------------------------------
            Позади съёмка со швартовых.
            Прохождение узкостей.
            Подводная лодка вышла в открытое море. К «линии».
                -------------------------------------------------
            Наверху в боевой рубке, глухо хлопнула крышка рубочного люка о комингс.
            Задраен верхний рубочный люк!
            - Задраен верхний рубочный люк.
            Командир БЧ-5, чуть отклонившись назад в кресле, мазнул взглядом в сторону БП-35 - транспарант панели пульта «ВРЛ закрыт» горит: - Есть.
            Слышны шорканье подошв по ступенькам рубочного трапа.
            «Бог спускается с небес».
            В «предбаннике» перед центральным постом, перчатки два раза хлопают по воротнику канадки, подошвы топают по половику, расстеленному у рубочного трапа             - Небожитель сбивает снег.
                --------------------------------------------------------
             Командир правым плечом вперед вошел в центральный пост.
             «Внимание в центральном!», скомандовал Старший.
                -------------------------------------------------------
             «Спокойно трубку докурил до конца,
              Спокойно улыбку стёр с лица.
             «Команда, во фронт! Офицеры, вперёд!»
              Сухими шагами командир идёт.
              И слова равняются в полный рост:
             «С якоря в восемь. Курс - ост.
              У кого жена, брат -
              Пишите, мы не придём назад.
              Зато будет знатный кегельбан».
              И старший в ответ: «Есть, капитан!»*
                -------------------------------------------
             «Учебная тревога! По местам стоять, к погружению!»
              По местам стоят к погружению – отозвалась подводная лодка.
                ------------------------------------------
              В центральном посту тишина. Все ждут команду Командира.
              Командир по-хозяйски осмотрел центральный пост.
              Встал с кресла, подошел к пульту управления рулями - курс, посмотрел на машинные телеграфы, обороты линии вала.
              Негромко, но четко скомандовал:
             - Открыть вторые запоры!
             - Открыть вторые запоры концевых цистерн и средней! – тут же репетовал Механик.
            Три раза прохрипел ревун.
            - Есть, - «щелчок» ключей на панели пульта погружения всплытия, и синий цвет мнемознаков на панели пульта изменился на зеленый.
           - Вторые запоры открыты – молодцевато доложил вахтенный БП-35.
«Дзинь» - разок добавил звонок колокола, дублируя команду «Открыть кингстон концевых групп цистерн».
            «Принять главный балласт, кроме средней!», - скомандовал Командир.
            «Щелк» - первыми открыты клапана вентиляции кормовой групп.
            «Раз-два-три» - «щелк» ключом носовой группы.  Потому что - объем кормовых цистерн чуть больше носовых.
           - Открыты клапана вентиляции концевых групп!
           - Есть. Глубина двенадцать метров. Осмотреться в отсеках!
           Механик: «Провентилировать главную осушительную магистраль и торпедные аппараты».
          Громкоговорящая связь ожила - пошли доклады о выполнении команды.
          Старпом повернулся к Командиру и доложил: «Лодка осмотрена. Замечаний нет».
         Командир выдохнул, посмотрел в глаза Старпома: «Поехали, Петрович»
         - Поехали, товарищ Командир, - уверенно ответил Старпом.
         «Открыть клапаны вентиляции средней» - скомандовал Командир. - Боцман, погружаться на глубину семнадцать метров без дифферента.
         Три коротких сигнала ревуном
         Выдавив воздух, вода своевольно, с шумом, заполнила среднюю группу цистерн, и лодка нехотя, чуть качнувшись, ушла под воду.
         - Погружаемся на глубину 17 метров. Осматриваться в отсеках!
         Старпом поднялся в боевую рубку к перископу.
         Остатки воздуха мелкими пузырями ушли к поверхности моря. Клапана вентиляции балластных цистерн закрыты.
         Механик и вахтенный БП-35 удифферентовали подводную лодку.
         Лодка готова уйти с перископной глубины.
         Визуально горизонт чист, - доложили из боевой рубки.
         - Опустить перископ! Опустить выдвижные!
         - Есть, есть, есть.
         - Боцман, погружаться на глубину сорок метров с дифферентом два градуса на нос, обоим моторам 70 оборотов вперед!
         - Глубина сорок метров. Осмотреться в отсеках.
    
         - Товарищ Командир, лодка осмотрена замечаний нет.
         - Есть. Отбой тревоги.  Боевая готовность два, подводная. Второй боевой смене заступить».

         На глубине все по-другому. Там мир иной и люди там другие. Люди меняются. Становятся серьёзней и осмотрительней, навыки на уровне безусловных рефлексов. Движения выверенные, взгляды сосредоточенные, исполнение команд мгновенное и безапелляционное, принятие решений, правильных решений - в сжатых рамках отпущенных ситуацией секунд. Повторюсь, иначе нельзя, иначе лодка утонет.
         - Батя, я помню, ты мне рассказывал об аварийной ситуации, происшедшей с тобой. Не всё понял, да и что я мог понять без опыта подводного плаванья.
         - А, чего об этом? Ну был случай, - как-то без энтузиазма ответил Отец, кинул в костер одну ветку, затем вторую, задумался. – Да, был случай, когда молодой матрос не закрыл, вернее, прикрыл разобщительный клапан между трюмной и осушительной системами и при вентилировании системы, вода оттуда пошла в уравнительную цистерну. А много ли для «эски» надо? Лодка отяжелела и стала проваливаться по глубине, да еще с дифферентом на нос. На рефлексах, я «нырнул» в трюм и перекрыл клапан, по команде запустил насос из уравнительной за борт. Молодой, вахтенный, от испуга забился в угол, салага.
         - Ну ты ему врезал, конечно, - подзадорил я.
         - Нет, сказал, - индифферентно ответил Отец.
         - Крепко?
         - Крепко, - Он улыбнулся. - Сам виноват, не доучил, не проверил. Кстати, потом салага стал первостатейным матросом. Трюмным – виртуозом.
         - Представляю, как ты его дрессировал.
         - Я всех дрессировал. В многотиражке писали. Ну, а у тебя было подобное?
         - Я видел эту статью. Пожелтевшую газету нашли в архиве родственников. «Страж Балтики» от 9 мая 1956 г.
         - Да, среда, - чему-то улыбнулся Отец, - я помню посылал своим в деревню.
         Я задумался: «Да мало ли, что бывало?», - замолчал.

         Как-то автономке, у кромки паковых льдов, всплывали мы на сеанс связи. Наверху штормит, качает изрядно. На перископной глубине крен достигал 20-30 градусов. И это на «крейсере в десять тысяч тонн.  Я за пультом, аж, к креслу привязался.
         Обстановка такая: вертикальный руль работает от судовой системы гидравлики, ССГ, да плюс боцман поставил его на автоматический режим удержания курса. Руль туда-сюда вибрирует. Расход гидравлики постоянный.
         - Чего это вдруг от ССГ? - удивился Отец.
         - Да, я вывел из эксплуатации насос переменной производительности, НПП, вертикального руля, для очистки щелевых фильтров, зиповских-та нема, дефицит.
         - При перекладках пера руля система гремит, как оглашенная.
         - Пусть гремит. Наверху шторм, льдины бьют друг о друга (это потом уже выяснили). Да и кто нас слышит - на сто миль вокруг, мы одни. Конечно перевод вертикального руля на ССГ - с высочайшего соизволения.
         Тут же пошли на подъем связные выдвижные устройства «Завеса», «Ива», разведка.
          И вдруг. Сильнейший удар в районе ограждения рубки, аж, дрожь по палубе. Рубочные горизонтальные рули «сыграли» (боцман заорал: «РГР не управляется»), на пару секунд РГР ушли на десять -двенадцать градусов на всплытие. Сам видел.
          И тут у меня на «Титане» и красные транспаранты «АОР №1, АОР №2» - закрылись автоматические ограничители расхода гидравлики. Ты помнишь - они закрываются при расходе 9 литров в секунду. Стрелки на манометрах, а их у меня на пульте два, неуклонно поползли со 100 атмосфер к нулю.
           Удар с сотрясением, ССГ перекрыта. «Колокол» звенит, бьет по нервам.      
           Первая мысль: разрыв трубопровода гидравлики, и где-то под давление распыляется гидравлика…
          - А у вас какая была гидравлика?
          - Да, Отец. Веретёнка - АУ. Про пожар на «К-3» знали все. В подкорке сидела.
          Тогда сработал тоже приобретенный рефлекс.
          «Закрылись АОРы!», - схватив «банан» микрофона громкой говорящей связи, ГГС, и вниз, в трюм, на боевой пост БП - 3, я прокричал команду на открытие АОР вручную.  Открыли и… гидравлика заработала, ожили стрелки манометров вернулись на 100 кгс на см в квадрате. Вертикальный руль встал в «ноль», параллельно посыпались доклады об осмотре отсеков - без замечаний.
          Вахтенный трюмный БП-3, что на три палубы ниже центрального поста, потом сказал: «Я так и не понял толи команда прошла по ГГС, толи я услышал Вашу команду, поданную голосом через  из ЦП".
          Все произошло за секунды. Даже аварийную тревогу не успели сыграть.
          Ничего, потом командир поблагодарило за находчивость и устойчивость в критической ситуации.
          Механик пожевал: «Почему без команды?». Потом врезал по мозгам, что я, «опережая собственный визг» ввел НПП в строй, опережая все мыслимые сроки. До конца автономки, я уже не экспериментировал. Но, - поднял указательный палец, - техника работала безукоризненно.
         - А если действительно разрыв ССГ?
         - Не было времени думать про разрыв. Открыл АОР, и если разрыв, то он бы закрылись снова. А так мои действия признаны правильными.
         - Что было на самом деле.
         - Большой расход гидравлики. Удар по РГР был, это факт. Удар по выдвижному устройству «Завеса» тоже был - факт. Мы потом  опустили его не до конца, но и поднять не смогли. Антенна заклинила. Так, что радиосообщения принимали другим способом. На «Рамку»
         Когда на обратном пути всплыли форма приемной часть «Завесы» вместо прямоугольной приобрела вид параллелограмма, а на баллере и полотне РГР левого борта сорвано покрытие. Здоровая льдина нас долбанула.
         Два события произошли одновременно.

         Эпилог.
         Подплав. Подводный флот. Как не влюбится в подводные лодки. Стройные изящные корпуса. Красавицы. Своенравные и стремительные.
         Любовь с юношеской горячностью и максимализмом.
         Лодки. Надежные и хрупкие. Послушные, в умелых руках, не терпящие малодушия и слабости. Разборчиво чувствуя отношения подводника к себе. Требующие постоянного внимания к себе. Даже, ранимы, но до конца верные, тем кто любит и верит в них. Как женщины.
         - Как влюбленные женщины, - уточнил Отец.
         - Как истинно любимые женщины, - добавил я.
         Отец обнял меня и прижал к себе.
        - Подводники – особый народ. Менталитет подводников сходен, закон Подплава един. Подводники всего мира одинаковы в любви к своим субмаринам. Они братья, освященные суровыми глубинами
         Я уверен, каждый из нас чувствует, дышит и гордится службой в Подплаве, независимо от страны и времени. Для подводника подводная лодка живой организм, больно ей - больно подводнику, хорошо себя чувствует и человек чувствует себя также.
        - Я знаю, знаю по себе, что, если где-то погибает подводная лодка, у каждого подводника мира, кто узнает об этом, по душе пройдет холодная волна горечи и не деланной скорби по погибшим братьям. Ибо подводник понимает и чувствует несправедливость и непоправимой беды. И воспринимает эту беду, как свою.
         От черной вести он остановится на миг, будто спотыкнется, сожмет кулаки, тряхнет головой, отгоняя дурные мысли, шепнёт: «прощайте, братцы» или что покрепче в адрес стихии, успокоит внезапную боль и двинется дальше туда, куда ему приказала Родина, на своей красавице – подводной лодке. Неважно, в какой стране, неважно, в каком времени…
        - Потому что у нас одна судьба и одна религия – Подплав, - так мы говорим, поднимая тост на флотском застолье.
       - Да, Отец. Я помню, а еще помню, как вы произносили такие строки –
«Но нет на нам твёрже почвы под ногами,/Чем палубы подводных кораблей»*.

* «Баллада о гвоздях»-  Н.С.Тихонов, 1919-1920.
** «Песня строевая подводная»  -  И.И.Фисанович, капитан 2 ранга, Герой Советского Союза,  командир 6-го дивизиона ПЛ Северного флота. Погиб вместе с экипажем и подводной лодкой в 1944 г.