Человек с большой буквы

Мы жизнь свою короткую прожили,
                Никто не ждал последнего звонка,
                Детей растили, пели, воевали,
                В огне любви на кончике клинка.
                А. Калентьев




                Человек с большой буквы.
          
                Часть 1. Дорога

        Про Букеевскую орду сегодня вспоминать не любят. Скептики и пессимисты и те, кому не интересно говорят: -Время  сейчас не то, вспоминать об этом, других дел выше крыши, где сейчас, правда, а где ложь. Те же самые скептики и пессимисты вновь твердят в один голос, - дескать, переврали нашу матушку историю, да так переврали, что и не разберешься, когда это было, да, и кому это надо?
- Очень даже надо!
        А между тем начиная рассказ о Букеевской орде,  следует сказать, что это было самое настоящее государство, именно государство, имеющее землю, границу, свою столицу, своего правителя и свои органы управления, свой общественный строй.
       Наверно самым важным в этом государстве было то, что основу его составлял многонациональный народ. Государство на протяжении своей короткой истории переживало, как и любое государство, взлеты и падения, восстания, переселения, успехи и неудачи.
       Букеевское ханство было самоуправляемым, и имело все атрибуты независимого государства. Богатая у хана была земля, богатая природой и причудливыми рельефами местности, которые только здесь и встретишь. Красивым каспийским лотосом цвела земля хана с середины июля и до конца сентября покрываются поляны и заводи причудливым нежно-розовым ковром и терпко- сладкий миндальный аромат разносится на сотни километров. Богатая земля была у хана,  лесные рощи, заливные луга, каменистые россыпи холмов, и желто-бурые пески покрывали ее просторы. По берегам мелководных заливов зеленела таволга и раскидистая ива. В бесконечных камышах отдыхали от палящего солнца тучные кабаны. С наступлением весны, когда начинали дуть теплые ветра, луга и долины заполнялись стадами овец, коров и лошадей. Сазан, лещ и белуга плескались в заводях в изысканном изобилии, а белоснежные лебеди, серые утки кряквы, важные пеликаны, и поющие белогрудые чайки придавали этому краю удивительный и неповторимый колорит.            
         Царское правительство в дела Орды не вмешивалось и хан вел себе вполне самостоятельную политику. При этом он как человек новых модернистских взглядов создавал вокруг себя новый класс общества «Прогрессивное дворянство» Землей и ресурсами хан распоряжался по своему усмотрению, раздавая или распродавая ее  лучшие части своим приближенным, впоследствии, новое, созданное им сословие, стало его крепкой рукой. Одной из стрел из его колчана был Карауылходжа Бабаджанов.      
        Из современных источников узнаем, что хан создал при себе следующую систему управления: Аппарат управления, состоявший из ряда функциональных подразделений, канцелярия хана, депутатская группа, совет из 12 биев, учрежденный еще в 1828 году, группа базарных султанов для управления волостями, ханские вестовые в количестве 14 человек.
        Много славных сынов прославившие свой народ в веках вышли из Буккевской орды. Это и сам ее основатель Букей хан, недолго правивший после его смерти младший брат Шигай-хан, это и знаменитый Жангир-хан  с именем которого связан наивысший рассвет ханства, он же был и последним его правителем, его сын, знаменитый военачальник Султан Губайдулла Джангирович Чингисхан, стал генералом. А знали ли вы, что из Букеевской орды вышли знаменитые классики Казахской поэзии Магжан Жумабаев и Беймбет Майлин, знаменитейший поэт, писатель и публицист Гумар Караш, наши любимые импровизаторы     Курмангазы Сагырбай;лы, Дина Нурпеисова, Мухит Мар;лі;лы, авторитетный и уважаемый бий Жубан Мулла, знаменитый инфекционист, общественный деятель, один из участников партии Алаш Ахмет Маметов, отец будущей героини казахского народа Маншук Маметовой, и конечно сама Маншук.
      Карауыл ходжа Бабаджанов был тестем правителя Букеевской орды Жангир хана. Как и большинство мужчин Букейординцев воспитан он был в лучших тардициях кочевников, имел крепкое здоровье и обладал необычайной физической силой. Суровый нрав его сочетался с необычайной набожностью, верой во Всевышнего и единого для всех людей на земле Аллаха, и таким же необычайным фанатизмом в соблюдении традиций и обычаев своего народа. Впрочем ни первое, ни второе, ни третье, никогда ни противоречило друг другу. Сложно понять, как в этом человеке уживались казалось бы несопоставимые качества, религиозная кроткость и милосердие с жестокими и властными амбициями, фанатичное соблюдение догм шариата, религиозный консерватизм, и в тоже время стремление к самым прогрессивным знаниям того времени, а также обычное для того времени стремление к благополучию своего народа. На этом поле Карауыл ходжа сделал немало. При его непосредственном участии открывались школы, больницы, аптеки, торговые ряды, музеи, и даже тюрьма. Будучи истинным мусульманином. Карауыл ходжа открывал в ханской ставке мечети, и православные церкви, обратной стороной было то тесть Жангир хана, пользуясь покровительством первого, обращался чрезвычайно плохо со своим народом. Это выражалось в отборе лучших земель, взимание налогов и податей сопровождалось насилием, за ними рука об рку шли конфискация имущества и земель. В общем полный произвол.
      Все стало еще хуже когда в 1833 он был избран старшиной рода Прикаспийских казахов, хоть и не имел на прав, поскольку сам был из рода хаджи. Одной из причин восстания Махамбета и Исатая был произвол Карауыл ходжи. И в тоже время, будучи человеком, очень жестким, он очень сильно любил своих детей и стремился им дать самое лучшее образование.
      На дворе было июнь  1835 года.  Карауыл ходжа со своими гостями спустился по ступенькам дома на широкий двор, оседланные лошади и навьюченные верблюды были готовы к пути. Прохладный ветер пробежался словно волчок, и потрепал густые волосы старшего сына Карауыл ходжи Каббулсына.
   - Подойдите ко мне дети мои.
Он обнял сына за плечи, - Ну вот и ты стал взрослым сын мой, с моим благословением отпускаю тебя на службу.
- Ведь я еду учиться отец.
- Забудь, с этого дня начинается твоя служба, учеба лишь часть ее. Запомни мои слова сын мой, - иди и служи так, чтобы никто не подошел ко мне и с позором не плевал мне в глаза. А если такое случится, то нет у меня больше сына. Не позорь нас, стариков и свой родной дом- святыню для каждого правоверного мусульманина. Да поможет тебе Аллах. Аллахума инни аузу бикя мин ва саис сафари ва каабатиль мункаляби валь-хаури ба дель каури вада ватиль –мазлум ва суиль манзари филь-ахливаль-маль.
    О Аллах! Ищу я убежище от трудностей в пути у тебя, от дурного в дороге и проклятия притесенного, от бед в дороге, от урона семье нашей и имущества.
- Служи достойно сын мой, не совершай греха, почитай дружбу как высшую ценность, придет трудный час, жизни своей не жалей, ибо жизнь твоя принадлежит не только тебе, а Государю и Отечеству.
  - Я не подведу отец,- Каббулсын тряхнул головой, - еще узнает земля Бабаджановых.
- Иди сын мой, да благословит тебя Аллах.
Каббулсын повернулся к стоявшему позади брату и присел на одно колено, одной рукой он провел по его густым волосам.
- Теперь ты старший в семье Мухаммед, время пролетит как пуля, не заметишь, как придет и твоя очередь. Еще шесть лет, и также ты отправишься в путь, возьми это, теперь это твое. Он протянул завернутую в зеленый бархат книгу,- не разворачивай, дома прочтешь. Теперь это! Он протянул дорогой инкрустированный серебром кинжал, -теперь и он твой.
Почитай отца и помни, сколько всего держится на нас Бабаджановых. Нужны знания. Пусть твои познания в будущем будут такими же острыми, как и твой кинжал, пойми братишка, без знаний сейчас никуда. Так говорит отец, так тебе скажу и я.
   - Да будет так брат, ответил Мухаммед.  Когда будет трудно, прочти дуа «Рабби адхиллии мудхаля сидкин, аудж ал лии мил лядункя султанан-насыва » «Да поможет мне всевышний во всех начинаниях».  Мухаммед Салих крепок пожал руку брата.
   Ветер разносил песок и пыль,  а он еще долго стоял вместе с отцом и смотрел на медленно исчезающий, на желтой дороге караван.
  - Трудная будет ваша дорога дети,- сказал отец,- запомни сынок, только труд и упорство помогут тебе преодолеть все трудности на твоем пути. «Прочти молитву, и иди вперед».  С тех пор прошло много лет, но Мухаммед Салих навсегда запомнил слова своего отца.
    Шесть лет пролетели как один день. Каббулсын успешно завершил учебу и с почетом и уважением вернулся в родные края. По сему событию отец устроил торжественный той, собрались именитые гости. Мухаммед Салих возмужал и окреп, наступала его очередь, грызть гранит науки.
    В январский вечер хан Жангир вызвал к себе 9 самых успешных учеников своей школы на беседу.
 - Хан будет спрашивать, отвечай бойко, не мямли напутствовал Карауыл ходжа сына, - поедешь учиться, в Оренбург поедешь, да и ты сам знаешь сын, что наш хан большой покровитель наук.
- Я знаю отец. К тому же я дал слово.
- Кому?
- Брату!
- Ну, вот и хорошо, теперь и я это знаю.
 В ханском доме было тепло и довольно уютно, жил хан просто, но все как то не по обычаю кочевников, как велят традиции и уклад, а все больше, по - европейски, хан был либералом.
     Хана Мухаммед Салих видел и раньше, и надо быть честным как могучий правитель и грозный батыр на юношу он не производил сильного впечатления. Удивляло в хане другое, его начитанность, знание обычаев и норм права и конечно же его энергичность. Хан был достаточно молод, всего 44 года от рождения, невысок, худощав, однако крепко сложен и довольно жилист. Нет, совсем он не походил на огромных легендарных батыров и ханов, про которых он читал в книжках.
- Все вы я вижу, юноши серьезные, начал хан,- а потому и разговаривать с вами буду тоже серьезно. – Хочу спросить вас, имеете ли вы желание учиться в Орынборе, в Неплюевском кадетском корпусе, согласны ли вы на это? Готовы ли вы к трудной службе?
- Согласны и готовы выпалили, словно из пушек юноши. – Согласны! , кивнул курчавой головой и Мухаммед Салих.
- А не посрамите ли меня и отцов Ваших?
- Не посрамим! Бойко выпалили снова юноши.
- Большая польза дети идет от образования, после нас стариков земля ваша вам останется, и желание мое, чтобы вы несли свет образования на пользу людям. Все это меня радует, ибо доступ к образованию – есть Великое счастье для моего народа.
Уже тогда Мухаммед Салих понял, что Жангир хан не просто правитель своих поданных, это умелый политик, ученый-просветитель, человек обширных энциклопедических знаний. Но не зря говорят, что у любой медали есть всегда две стороны. С другой стороны целый непопулярных реформ вызывали негодование и гнев местного населения, восстания и стычки на подвластных ему землях были частым явлением. Разбирательства и тяжбы, подавление неугодных, отнимали массу времени и сил. На то он и хан. Тем не менее Знал Мухаммед Салих и другое: Что останется хан Жангир в истории своего народа легендарной личностью, и это было правдой.
Хан еще раз пристально посмотрел на мальчиков, и каждому насыпал в руку серебряных монет. - В добрый путь дети мои,- заключил он.   
Отъезд состоялся летом. В тот день все было ярко и празднично, Букейординцы даже обычным отъездам из ставки, а тем более на учебу придавали пышность и торжественность. - А как же? Разводил руками Карауыл ходжа, объясняя гостям, - не мешки с картошкой в Оренбург отправляем, детей! Ко двору хана съехались местные жители, которых все знали, а также гости из далеких соседних аулов, которых мало кто знал. Здесь же гарцевали какие-то военные чины, личные гости хана, приехавшие откуда-то издалека, которых не знал никто. Духовой оркестр играл бравый марш, здесь же были и родители, явно слышался женский плач, молодые мужчины обнимались между собой, будто прощались навсегда. Старики смахивали скупую слезу, женщины смахивали более обильные слезы, наконец, все сели на лошадей. Открылись ворота и в торжественной обстановке на площадь перед ханским домом въехал сам Жангир хан в сопровождении почетного караула, которой придавал торжественной профессии еще большую величавость или можно сказать официальность. С поднятыми знаменами процессия двинулась в путь. Над Букеевской ордой поднималось жаркое палящее солнце, неистовым своим жаром разогревало желто-бурые пески нарына.
Через пять верст процессия остановилась. – Юноши все к хану, -приказал молодой усатый хорунжий.
 - Пришло время и нам прощаться,- сказал хан,- я верю в каждого из вас, - Дайте мне слово, что будете учиться только на отлично и не посрамите ни меня, ни Родину вашу.
 - Даем слово!
- Встретимся через шесть лет, я лично выйду встретить вас, в добрый путь дети. Жол болсын!
   Встреча эта не состоялась, осенью того же 1845 года молодой хан Жангир скончался по неизвестной причине. Об этом Мухаммед Салих узнал намного позже из писем брата, но эпизод прощания с ханом остался жить в нем до самой его смерти.
Арсыланкерей Букейханов поднял свои синие глаза и посмотрел на жаркое полуденное небо.
- Послушай Салих.
- Что тебе?
- Ты не жалеешь?
- О чем?
- О том, что поехал в Оренбург, говорят, нас будут учить татарские муллы.
- Поздно жалеть, Салих притормозил коня,- знаешь я выбрал свой путь, по -другому не будет, а мулл я не боюсь.
- А ты к;к К;з?
- Не знаю, я еще думаю.
- Ты хвостом не крути, ты же обещал хану и отцу, неужели отступишь?
- Арсыланкерей, тряхнул головой.
- Выбор сделан!
-Тогда только вперед!
   Оренбург казавшийся и без того унылым, встретил юношей проливным дождем. Городок был молодой и особых достопримечательностей не имел. Зато здесь было много солдат, лавок, кварталов в которых хаотично, но дружно проживали русские и татарские казаки, казахи, башкиры, чуваши, украинцы, мордва, армяне и евреи. Здесь было множество православных соборов, мечетей, синагога, католический храм и множество молельных домов, так что с религиозностью здесь было все в порядке.  Однако большое обилие воинских частей делало Оренбург похожим на одну большую казарму с лужами. В самом городе было немноголюдно, бравая цыганка  с малышом в руках пытаясь перебежать улицу, едва не угодила под конный офицерский экипаж. Резко натянув вожжи, кучер развернул поперек улицы, обрызгав испуганную черноглазую порцией воды из лужи.
-  Куды прешь стервь? крикнул бородатый, приподнявшись с облучка.
Испуг черноглазой был недолгим, и в ответ кучер получил длинную тираду непереводимого цыганского фольклора.
- Иди, иди, вот щас всыплю ногайкой, будешь знать, как языком ворочать.   
- Ну и город, и люди какие интересные, Арсыланкерей расправил плечи.
- Дальше будет еще интереснее, раздался голос огромного сопровождающего с огромными руками кувалдами, которого в ханской ставке знали как Мади беспощадный. Впрочем, таким и должен был быть сопровождающий, а то мало ли что в дороге. Служил Мади поверенным в делах у Жангир хана, а в настоящим момент исполнял обязанности начальника группы сопровождающих. В тайне юноши побаивались усатого Мади даже больше чем самого хана.
-  А вам скажу так, дисциплину не нарушать, преподавателей и командиров слушать, и чтобы балы были высокие, не то в следующее лето лично приеду. Мади сжал рукой камчу. Будущие офицеры молчали, никто не хотел проверять терпение старшего, будь ты байский сын или султанский. Столь серьезными полномочиями наградил его сам Жангир хан.
       Оренбургское Неплюевское училище, а с 1844 года Неплюевский кадетский корпус по тем временам считался одним из лучших учебных заведений не только в Уральском регионе, корпус держал марку по всей необъятной Российской империи. Здесь готовили не только офицеров, но и гражданских специалистов. Обучение длилось шесть лет, три класса по два года. Программа обучения была насыщенной и сложной даже по современным меркам. Воспитатели строги, преподаватели айгыры, да и простит меня читатель, никакой Баллонской системы обучения, никаких тестов и ЕНТ. Для удобства обучения корпус делился на два отделения Европейское и Азиатское. Программа обучения подобрана согласно специфике  для каждого контингента обучающихся. Все курсанты строго в военной форме.
Юный Мухаммед Салих поступил на азиатское отделение, где программа обучения была богатая и насыщенная от полевой фортификации и военной истории с одной стороны, до ботаники и земледелия с другой. С первых дне пребывания в корпусе пылкий юноша сразу обратил на себя внимание с самой положительной стороны. Всех поразила его усидчивость и трудолюбие. В свободное от учебы время он часами просиживал в корпусной библиотеке, благо она была хорошо укомплектована, недаром сам директор корпуса, до мозга костей военный, упертый как танк, дотошный буквоед, подполковник Илларион Михайлович Марков курсантам разъяснял: - Книг и статей у нас с избытком любезные, только бери и читай, а коли в чем не разберетесь, ко мне приходите, вместе покумекаем как оно и так, ежели, меня нет, к Петру Логиновичу (Энгельке) заходите. Именно при упертом директоре фонд библиотеки пополнился газетами и журналами из России, Европы, и восточных стран. Завсегдатый библиотеки был и курсант Бабаджанов, впрочем, знали его не только как верного товарища и библиофила, в стенах корпуса он был самый ярый спорщик и полемист. В жарких спорах умело отстаивал свою точку зрения, имел свой взгляд на то или иное событие. Закадычный друг и сокурсник Арсыланкерей Букейханов беседе с сокурсниками восхищался мужеством Салиха.
- Уау, ;андай ;ы;ыр жігіт, дерлік ж;дыры;тасады. Б;л ту;ан би. – Ну до чего упрямый парень, в спор лезет едва не с кулаками. Это же прирожденный бий.
- А чего их жалеть? Отвечал Салих,- коли можете, так бейте фактами и аргументами, а нет, получайте в ответ.    
- Зачем же тебе все эти статьи и публикации, спрашивали его.
- А как же по другому, ведь интересно же.
         Однако вскоре об учебе на некоторое время пришлось забыть, дело было вот в чем: Летом 1848 года Оренбург накрыла повторная эпидемия холеры, какая холера занесла ее тогда в Оренбург никто тогда не знал. Говорили, что холеру принесли заезжие Бессарабские цыгане, однако Бессарабские цыгане ходили сами по себе, как ни в чем не бывало, и вообще делами города и его гарнизона интересовались мало, разве что кошельками подвыпивших офицеров, и унтеров. Кто-то пустил слух, что холера пришла с Оренбургских и Уральских степей, однако и в Оренбургских и Уральских степях было все спокойно, и никто черные флаги не вывешивал.
       -  А как вам такая версия господа, провозгласил ротмистр Пушкин,- в середине семнадцатого века на Геную упала комета, оттуда прямо из космоса, после этого чума выкосила добрых три четверти населения.
- Да полно вам ротмистр, -отвечали ему,- Генуэзцев погубила не комета а собственная нечистоплотность. Вы видели эти переулки, где из окон льются помои, словно осенний дождь.
-Нет.
- А я видел, и поверьте все это происходит и по сей день. Я знаю, о чем говорю. 
- Могу поклясться всеми святыми, на прошлой неделе сам видел, как над Оренбургом сверкнула, не унимался ротмистр.
- С крепостью вашей перцовки, еще и не такое померещится, кстати, ротмистр, вы не родственник?
- Нет, нет, чистейший однофамилец.   
      Руководство сработало весьма оперативно и весь личный состав корпуса, и остальные воинские части вывели за город и разместили лагерем на горе с гордым названием Маяк, издревле носивший название Ак-тюбай. Потерь среди военных и кадетов удалось избежать, и это было главное. Беда была в другом, проклятая холера выкосила почти весь преподавательский состав, во главе с директором корпуса Илларионом Марковым, в скором времени, директор к большому огорчению всего корпуса, покинул этот мир навсегда, кроме него умерло и несколько преподавателей, в том числе и весельчак, и любимец кадетов ротмистр Пушкин. Корпус оказался обескровлен.
    Жантурин, невысокий крепыш оглядел белый холм, к которому словно ручьи в реке стекались воинские колонны.
- Да прав был беспощадный, дальше будет еще интереснее.
- Чего ты все бормочишь, оборвал его Салих.
- Говорю что ;ара тырыс;а; (черная холера) еще принесет бед.
- Уже принесла, однако не будем паниковать, и рвать на себе волосы, как говорят «Поживем-увидим».
- И то верно, согласился Жантурин,- лучше расскажи нам историю этого края, ты знаешь это место?   
    - А как же? Салих остановился. В старые времена назывался этот холм Ак-тюбай, белый холм. Когда-то давно, а если быть точным в пятнадцатом веке была здесь расположена столица ногайского хана Басмана, и носила она название Ак-тюбай. Сам же хан Басман был правителем южных башкир, в то время как его брат Тюря хан был правителем северных башкир, и ставка его находилась в Уфе, отношения между братьями были хорошие, и торговый обмен между двумя ханствами был довольно обширный. Здесь еще можно найти остатки дорог, ведущие в ханство Тюря хана. Так вот хан Басман построил здесь добротную крепость, но говорят, -Салих на мгновение остановился и о чем-то задумался.
   - Что говорят? –спросил Жантурин.
Салих повернулся к товарищам,- говорят что разрушил ее ногайский хан Алчагир, еще пятьдесят лет назад уважаемый профессор Петер Фальк видел здесь остатки крепости и даже изучал их, и даже якобы оставил об этом записку, но в нашей библиотеке я ее не нашел, а здорово было бы ее найти.
- Правда, потом профессор Фальк, Салих на мгновение вновь призадумался.
- Что потом? Переспросил Жантурин.
- Потом он застрелился, и похоже записка о крепости ушла с ним в мир иной, ни профессора, ни записки.
- Чем же еще примечательно это место, спросил Арсыланкерей Букейханов.
- В дни Пугачевского восстания, здесь находились наблюдательные посты и сторожевые заставы. Вон там, в двух верстах была Бердская слобода, именно там была ставка разбойника Пугачева, здесь сплошь и рядом были стычки повстанцев с гарнизонными  командами. Я успел изучить это место, и вот что я вам скажу братцы. В ноябре 1773 года здесь произошла битва отрядов Пугачева и полковника Чернышова, отряд Чернышова оказался разбит,  а сам он был взят в плен. Майор Чернышов отказался присягнуть Пугачеву и был повешен вместе со своими офицерами. Потом недалеко отсюда разбили и самого Пугачева.
- Откуда название Маяк?
- Еще со времен хана Басмана на его вершине был устроен сигнальный маяк, предупреждающий об опасности, если нам повезет, мы найдем здесь его остатки. Кстати здесь побывал сам великий русский поэт Пушкин.
- Да ладно!
- Правду говорю, он изучал это место и собирал здесь информацию для повести «Капитанская дочка». Салих посмотрел на товарищей, они молчали. Догадка пришла мгновенно, всем было жаль преподавателя инженера ротмистра Пушкина.
 - Место это историческое, тихо сказал Салих, и развернувшись медленно пошел к Ак-тюбаю.    
    Высокий и крупный молодой татарин Идрис Галлимулин, красавец кадет, в вопросах религиозного характера всегда был настроен очень даже фанатично. Наверно не было во всем кадетском корпусе более ярого спорщика и полемиста, чем он сам. Идрис Хисанович кадет был разносторонний, много читал, многим увлекался, посему спор мог завязать по любому поводу, и на самые разные темы. Узнав, что кадет Бабаджанов увлекается астрономией, рассказывает об этом другим и даже подвергает сомнению божественное происхождение вселенной, он немедленно отправился  к нему.
- Послушайте богоотступник Бабажданов, бросаю вам перчатку словесной дуэли.
- Это вы мне?
- Тебе!
- Слушаю внимательно, чего ты хочешь?
- Хочу, чтобы ты перестал распространять ересь среди кадетов, этим ты роняешь авторитет мусульманина.
- Салих подошел вплотную,- извольте объясниться.
Увидев в руках учебник, Идрис усмехнулся, - ну и что ты сейчас изучаешь?
- Изучаю происхождение грома и молнии.
- Идрис вновь усмехнулся- вот что я тебе скажу, это знает каждый правоверный разве тебе не известны слова Ибн Аббаса который спросил посланника Аллаха о громе и тот ответил ему: что гром это ангел Рягад, который в среде облаков, который несет с собой огонь и двигает облака.
- Известны мне эти слова.
Тогда почему ты рассказываешь, о каких-то невидимых частицах, и молекулах. Каждый правоверный знает, что гром и молния происходят по велению нашего создателя, и как он пожелал так оно и будет.
 - Возможно и так, но у каждого процесса в этом мире есть своя причина и механизм действия, хочу разобраться.
- Причину происхождения знает только Всевышний, а нам правоверным нужно лишь верить в это и изучать это необязательно. С этим ты согласен?
- Нет.
- Нет? Значит, ты идешь против Аллаха.
- Я этого не говорил.
- Но ведь ты сам только что подтвердил, что не согласен.
- Я не согласен, что ничего не надо изучать.
- Расскажи мне, во что же ты тогда веришь.
- Послушай Идрис, я глубоко уважаю тебя, и ценю твои знания, но ты неправильно понимаешь толкования.
- Как это? Просвети меня, как ты понимаешь происхождение грома и молнии.
 - Происхождение грома и молнии, прежде всего, связано с силами электричества и электрических процессов происходящих в верхних слоях атмосферы. Взаимодействие электрических разно заряженных, разности температур и давления приводят к образованию грома и молнии. Еще в восемнадцатом веке это доказал ученый Бенжамин Франклин, его доказательство подтвердил и великий ученый Михаил Ломоносов, который тоже изучал эти процессы независимо от других, слышал ли ты про них?
- Слышал про этих гяуров.
-  Какие силы в облаках знает только Аллах и нам они недоступны, в аяте сказано: И гром возвещает о Своей славе Своей хвалой, и ангелы тоже благоговеют перед Ним; и Он посылает молнии и поражает ими, кого пожелает, но они спорят об Аллахе, а Он силен доблестью.  Согласен ты с этим?
- Аят этот мне известен и в нем есть определенный смысл, доступный нам для понимания.
- Значит, мы сейчас делаем что? Идрис потер руки.
- Что?
- Сейчас мы пойдем в твой класс, и ты перед всеми извинишься, скажешь, что ты ошибался, и твои еретические высказывания были ошибочны, я подтвержу, ты признаешь поражение, и все закончится мирно.
- Ты недослушал меня Идрис Галлимулин ,  я сказал то, что написано в Коране есть истинная правда, но я оставляю за собой право считать что всему виной силы электричества, об этом говорится и в аятах, в каждом аяте глубокий смысл, надо лишь правильно его истолковывать.
- Ты нарушаешь правила веры, ты отступил от Всевышнего и его учения.
- В таком случае прошу следовать немедленно за мной.
- Куда? Удивился Идрис.
- К одному уважаемому человеку.
Мулла сидел в кресле и читал светскую газету на арабском языке. В ту пору было ему тридцать пять лет, звали его Акжарык Габбасов. Это был очень уважаемый и авторитетный в Оренбурге и за его пределами человек, имел репутацию честного и порядочного человека, знал множество иностранных языков, и кроме богословия изучал и светские науки. В свое время мулла Акжарык обучался в Бухаре, где получил прекрасное богословское и юридическое образование, а также имя Каммаредин (лунный свет) Блестяще владел духовными и светскими знаниями.
- Войдите, ответил он на стук в дверь.
- Салих и Идрис вошли в комнату и по традиции этикета поздоровались.
- Чем обязан, молодые люди.
- Хотим, чтобы вы разрешили наш спор.
- Тогда приступим, я слушаю вас.
- Салих сделал шаг вперед
- Меня обвиняют в том, что я отступил от Бога и нарушаю законы веры.
- Так, так, так, кто обвиняет?
- Я! отозвался Идрис. Хотя зря мы пришли беспокоить вас по пустякам.
- Нет не зря, стоять!
- А в чем суть роздора, спросил важливо мулла.
- Хорошо, я все расскажу, сказал Салих,- этот кадет говорит что гром и молнии совершаются по велению Всевышнего, и природа их происхождения недоступна нам смертным, я же ему говорю что в основе всего лежит природа электрически заряженных частиц разных зарядов. Что я получаю в ответ? Я получаю в ответ, что я Богоотступник, а это извините уже оскорбление.
- Что вы на это скажете?
- Скажу вот вам что. При этом Каммаредин задумался и стал резкими шагами прохаживаться по комнате, словно собирал разбросанные мысли. Салих и Идрис с изумлением заметили, как относительно крупный вес муллы нисколько не мешает ему двигаться с легкостью кошки.
 Резким шагом он подошел к кадетам.
- Вот что я вам скажу уважаемые господа, лично я не изучал природу грозовых разрядов и молний, и в этом вопросе несведущ. Обучался я тому, чтобы нести свет просвещения от Всевышнего Аллаха,  и наставлять людей на истинный путь. Разбираться в звездах и молниях это не мое, это хлеб астрономов. Могу сказать вам вот что: Мне довелось читать труды ученых улемов Аль Фергани, Мухаммеда Аль Баттани, Аль Бируни и наконец, великого Улугбека. Все они утверждают, что процессы гром и молнии происходят в результате трения облаков и заряженных невидимых частиц, которое весь научный мир с недавних пор называет электричеством. При этом все ученые истинные мусульмане.  Все это создано нашим Богом, и в трудах ученых нет противоречий, смысл этих процессов указан в хадисах и аятах. Все что сейчас открыто и  будет открыто человечеством в будущем, уже записано в Коране. - Вы оба правы, одно другом не противоречит. Правила веры не нарушены. Пожмите друг другу руки в знак согласия и примирения.
Руки были пожаты, и спор закончился мирно. Идрис признал свою ошибку, а Салих приобрел себе верного и надежного товарища.
Выходя из комнаты, Салих остановился.
- Позвольте вас спросить еще кое о чем уважаемый муфтий?
- Слушаю вас внимательно.
- Как вы так легко, словно летаете.
- Вы хотите узнать, как моя походка сочетается с моими габаритами.
- Именно.
- Я учился этому три года, у одного мастера по восточной физкультуре.
- Понимаю!
Салих прислонился к стене и посмотрел на Идриса. - Я надеюсь, инцидент исчерпан?
- Безусловно, мы уже пожали руки, хочу вас спросить уважаемый кадет Бабаджанов, если, в следующий раз я вызову вас на спор, кто будет судьей?
- Открою карты, в следующий раз вам придется познакомиться с Мади беспощадным.
- Беспощадный? Кто он? Надеюсь, он человек мирных намерений. 
- Мирнее не бывает!
      Шесть лет пролетели как один день. В 1851 году Салих Бабаджанов как и многие его товарищи закончил корпус с отличием. В том же 1851 году хорунжий Мухаммед- Салих Бабаджанов подал рапорт о принятии его на службу в Оренбургскую пограничную комиссию. В то время Оренбургская пограничная комиссия была специальным органом управления младшего жуза, и находилась как в подчинении азиатского департамента МИД так и Оренбургского губернаторства. Штат комиссии был внушителен, ибо решало это ведомство политические, культурные, хозяйственные вопросы, рассматривало иски и гражданские, уголовные, административные и опять же прости Господи политические дела. Штат комиссии был под стать ведомству. Служили в нем и гражданские специалисты и военные чины, ученые востоковеды, этнографы, писатели, публицисты, и разведчики, о деятельности которых мало кто знал, и трудно было понять, где в этом ведомстве заканчивался гражданский человек, а начинался военный. Огромный край, огромные заботы, штат был укомплектован самыми высококлассными специалистами. Почему так? Потому что именно в этом регионе назревала большая игра, в которой безжалостно схлестнутся интересы двух могущественных империй Британской и Российской. Возглавлял комиссию генерал лейтенант Михаил Васильевич Ладыженский.
- Все интереснее и интереснее становится, сказал Салих, переступая порог ведомства.
          Директор Оренбургской пограничной комиссии генерал-лейтенант Михаил Васильевич Ладыженский ученый, этнограф, военный востоковед, человек слова и чести лично принял у себя молодого офицера.   
«Окончивши курс учения в Оренбурском Неплюевском кадетском корпусе с согласия моих родственников я желаю служить под началом Вашего Превосходительства, чтобы более ознакомиться с делами Орды под ближайшим надзором вашим и поэтому осмеливаюсь покорнейше просить ходатайства Вашего превосходительства о принятии меня на службу в Пограничную комиссию во временный стол по управлению Внутренней Киргизскою ордою с назначением мне, по благоусмотрению Вашему, какого-либо содержания».
Сняв очки и отложив рапорт на стол генерал посмотрел на молодого офицера.
- Ну что же хорунжий, с рапортом я вашим ознакомился, похвальный лист тоже приличный.  Будете служить при нашем ведомстве, рапорт Ваш удовлетворим. Дел у нас милейший не впроворот, знавал я в свое время вашего батюшку. Очень рад иметь знакомство с ним, умнейший человек, умнейший. А не подведете ли меня?
- Не подведу Ваше Высокоблагородие.
- Генерал посмотрел на настольный календарь, тут же  заглянул в лежавший на столе журнал, - Вот что хорунжий зайдите вы ко мне послезавтра в 12.00. и попрошу не опаздывать, ровно 12.00 а  не в 12.01.
- Так точно Ваше Высокоблагородие. 
   Послезавтра наступило точно в срок, и ровно в 12.00 хорунжий Бабаджанов переступил порог кабинета.
- Рад, что вы не опоздали хорунжий. Возьмите ваш приказ о зачислении вас канцелярию сверх штата, до появления вакансии, без содержания.
Изумлению хорунжего не было предела. - Как без штата? Государева служба, а без жалования, да бывает ли такое? Оказывается, бывает! Не выдав волнения, хорунжий Бабаджанов отрапортовал бодро и тут же покинул кабинет. - Взяли да сверх штата, до появления вакансии, одолевали мысли, что же случилось?
   А дело было в следующем: Встретившись с Оренбургским генерал-губернатором Василием Алексеевичем Перовским, которого между собой за смуглость и кудрявый вьющийся чуб неофициально конечно называли цыган, генерал-лейтенант Ладыженский попросил его принять молодого хорунжего на службу в Оренбургскую пограничную комиссию. Выпили, закусили, Перовский вызвал генерала Падурова и расспросил его о вакансиях. Падуров со всей ему присущей смелостью и хмельным глазом ответил, что вакансий нет, но есть возможность принять хорунжего сверх штата, до появления вакансий, кои вскоре появятся, так как готовится поход на Коканд, и многие места останутся свободными.
-  Какие характеристики у вашего подопечного, спросил Перовский.
- Похвальный лист отличный, деловые качества тоже, умен, много читает, знает законы и обычаи Орды, рекомендательные письма при мне.
- Дайте, Перовский протянул руку, я почитаю, может быть, найдем ему должность по секретной части.      
 Так молодой хорунжий Мухаммед-Салих Бабаджанов стал служить в канцелярии пограничной комиссии без должности и содержания. Любая канцелярия требует много бумаги и знаний, и с этой работой он справлялся блестяще.
     В июле 1852 года после смерти родной сестры Халыме Салихе Бабаджановой, жены покойного Жангир хана Салих взял отпуск и отправился в Букеевскую Орду. Здесь у себя дома он активно занимается просвещением, преподает в школе, основанной покойным Жангир ханом, занимается разведением лошадей, участвует в судебных делах по разделу имущества после смерти сестры. Особой страстью было садоводство. При его непосредственном участии, при ставке закладывается дивный сад, сотни молодых яблонь, груш, вишен, малины были посажены руками Букейординцев и семьей Бабаджановых. «Сад Бабая» сохранился и до наших дней. Находится он на окраине районного центра Урда, Букейординского района, Западно-Казахстанской области. 
- Хорошее ты дело делаешь Мухаммед-Салих, -похвалил его Арслан Жантурин.
– А как по-другому, - объяснял он  важность события,- «Нас не будет, сад останется, и нам память будет, а внукам и правнукам послужит. Пусть наша Орда цветет и развивается, и нет лучшего пожелания, чем это».
- «;йтпесе, біз ол жерде болмайсыз, ба; ;алада ж;не ол бізге есте ;алады, біра; ол бізді; немере ш;берелерімізге ;ызмет етеді  Ордамыз ;;лпырып, дами берсін, б;дан ас;ан тілек жо;».
      В июне 1853 года Мухаммед Салих вернулся в Оренбург после почти годового отпуска на прежнее место работы. Канцелярская работа и в те времена была делом нелегким, отнимала много времени и сил, однако усердие и самоообразование (в свободное время он много читал и писал статьи) дали свои плоды. В том же 1853 году с ним произошел один интересный случай. Директор Варшавской ветеринарной школы, а кроме это еще и профессор Харьковского ветеринарного института, писатель  и этнограф Эдуард Островский человек безусловно, трудолюбивый и ответственный прибыл в Оренбург с научной экспедицией в командировочном предписании которого указывалось «Исследование главных условий жизни кочевников, их материального положения и изыскания средств к его улучшению». Однако дальше Оренбурга профессор не поехал и не изучив и малой доли житья и традиций казахов тут же написал гнусную и лживую статью. 
          «Киргизы хитры, недоверчивы, трусливы, но при возможности дерзкие, чрезвычайно корыстолюбивы и ленивы. Образование ослабляет отчасти  эти недостатки,  как можно  заметить на  некоторых из числа образовавшихся в высшем учебном заведении.  Между султанами много совершенно необразованных, и эти последние отличаются гордостью, надменностью и чрезвычайной ленью. Киргизы  вообще очень болтливы, любят проводить целые ночи в  разговорах,  к  которым женщины  никогда не допускаются»
  Узнав об этом, Мухаммед Салих попросил своего однокурсника по Неплюевскому  кадетскому корпусу Галимуллину помочь доставить профессора в Рын-пески в целости и сохранности. Идрис Галимуллин просьбу друга выполнил и ночью тайно вывез опьяневшего профессора в ханскую ставку где последний под пристальным контролем в течении двух месяцев под неусыпным оком самого Идриса, Мухаммед Салиха, и одного уважаемого султана изучал быт и традиции народов внутренней орды. Здесь он познал местное гостеприимство, с большим восторгом отведал местные блюда, ознакомился с народным творчеством, побывал в садах и мастерских, поработал в библиотеке. Все что он видел, описывал в местной канцелярии, выезжал в дальние аулы и участвовал в разрешении споров и тяжб. Политические и научные диспуты между султанами о политике, экономике и новейших научных открытиях , и вовсе едва не свели его с ума. На многих советах к его удивлению при решении важных вопросов выступали дочери хана Жангира Хадиша и Тайша. Путешествуя по внутренней орде, Островский познакомился с лучшими коневодами и овцеводами орды, узнал множество секретов народной ветеринарии, а после даже провел один день в больнице, которая находилась здесь же в ханской ставке. По окончании путешествия Островский понял свою ошибку, извинился перед султанами и народными представителями, обещал гнусных и лживых статей больше не писать, и нагруженный подарками благополучно отбыл в Варшаву. 




В 1854 году Бабаджанова назначают на должность депутата первого округа приморских казахов, в те времена небывалый карьерный взлет, поскольку он стал представлять в администрации огромный регион. В 1855 году произошло событие навсегда оставшееся черной страницей в истории Оренбургской пограничной комисии. Все началось с доноса. Донос всегда считался делом подлым, донос со стороны офицеров дело вдвойне подлое. После подлого доноса со стороны офицеров Оренбурской пограничной комиссии он с братьями был арестован и выслан в Зауральскую орду город Астрахань. О карьере в Оренбургской пограничной комисии пришлось забыть. Обвинение было нелепейшее. «Участие в волнениях и распространении провокационных слухов». Следствие длилось больше года, однако ни проведенные обыски ни показания многочисленных свидетелей не смогли доказать обвинение. Проведенное следствие нанесло больше вреда чем пользы. Весь архив в квартире Бабаджановых, а это статьи, научные работы, письма. Все это было изъято и к большому сожалению утеряно. Не будь этого изъятия и нам открылось бы куда больше неизвестных страниц из жизни этого замечательного человека. Тем не менее факт в том, что многие работы исчезли навсегда.
      Подполковник Герн всегда симпатизировавший Салиху и его семье в один из дней встретился с проводившим следствие генерал- майором Казимирским шефом жандармов. Генерал объяснил что преступления в действиях самого Салиха Бабаджанова не обнаружили и вины его не видят.   
    - Позвольте мне уточнить один момент, ваше высоблагородие. Если хорунжий Бабаджанов ни в чем не виноват, сможет ли он вернуться на прежнее место службы.
    - О нет! В Оренбурскую пограничную комиссию возвращаться ему не можно. Я разговаривал с Ладыженским, и вопрос этот закрыт.
- В таком случае у меня есть второе предложение.
- Слушаю.
- Во внутренней орде нам нужен свой надежный человек, вызовим его в канцелярию ханской ставки. С его опытом и способностями он будет нам весьма полезен. Бабаджанов местный и как никто другой знает все тонкости местного делопроизводства. 
- Ну что же это дельная мысль. Об этом сегодня и поговорим с Ладыженским и Перовским на приеме у господина Аничкова.   
- Позвольте вы сказали это было ваше второе предложение.
- Точно так.
- А у Вас таких предложений еще много.
- Хватит чтобы обустроить добрую половину Внутренней орды.
- Вы очень щедрый человек подполковник.
- Нисколько, просто я за справедливость.
       В скором времени предложение подполковника Герна было удовлетворено и Мухаммед Салих Бабаджанов стал советником в ханской ставке. Именно здесь в родных стенах, откуда много лет назад он отправился на учебу выходят его первые труды по этнографии и истории Букеевской орды. Деятельность на посту советника сводилась к решению сложнейших вопросов в самых разных областях, политичиские, хозяйственные, культурные, разрешение споров, кроме этого как человек щедро й души  хорунжий Бабаджанов много помогал и простым людям, многие из которых жили во внутренней орде в бедности и нужде. Помимо основной работы именно по ининциативе Салиха во внутренней орде начала вестись этнографические работы. Он стал одним из первых исследователей своего края. Подполковник Герн прибывший в ханскую ставку был приглашен в гости в его дом.
- Рад Вас видеть в добром здравиии и благополучии, поприветствовал Герн.
Мухаммед Салих приложил руку к сердцу, - у нас говорят «;она; келді- ырысын ана келді». «Гость пришел-счастье в дом привел». Прошу к столу, угощение готово.
- Большая удача, что застал вас здесь в ханской ставке, говорят вас трудно застать на одном месте.
Мухаммед Салих расправил усы, - кра й большой, забот много, вы видели наше хозяйство Карл Иванович, впрочем вы правы, завтра мне нужно отбыть в Саратов, встретиться с тамошними старшинами, далее в Астрахань.
- Ну что же, дело хорошее, если будете в Оренбурге, мои аппартаменты к вашим услугам. Как вы со всем этим справляетесь, один ваш сад чего стоит, во всем нашем крае другого такого нет.
- Вы правы, другого такого нет. Слава Аллаху моя семья меня поддерживает, да и султан Адиль Букейханов наш дорогой управляющий сам принимает во многих проектах личное участие, слава Аллаху он мудрый и щедрый человек. - У султана два помощника Мендикерей и Чука Букейхановы, через них много дел решаем.
- С помощниками я едва знаком,- ответил Герн,- видел их пару раз в Оренбурге, надо бы побеседовать с ними.
- Да, это правильно, только их сейчас в ханской ставке нет, оба в командировке.
- А как вы их охрактеризуете?
- Мухаммед Салих на мгновение призадумался,- «Хан ;асында а;ылды бт болса- ;ара жерден кеме ж;ргізеді». Это как раз тот случай. «Если с ханом будет умный советник, -он заставит двигаться корабль по пустыне».
- Я Вас прекрасно понял, улыбнулся Герн.
- Вы любите скачки, тихо спросил Мухаммед Салих.
- А кто же их не любит.
- Тогда прошу следовать за мной.
               
                Часть 2. Этнограф.

      Боевые действия продолжались. в 1860 году отряд полковника Апполона Эрнестовича Циммермана численностью до двух тысяч штыков при тринадцати орудиях занял Чуйскую долину. 26 августа отряд под командованием полковника захватил укрепленный пункт Токмак, пополнив запасы, отряд двинулся к Пишкеку (Бишкеку) и через пять дней кровопролитной осады 16 октября захватил его.   
      Имея десятикратное превосходство Кокандские отряды попытались сходу овладеть Верным, попытка успеха не имела, и 21 октября подошедший с севера двухтысячный отряд подполковника Герасима Колпаковского разбил Кокандцев возле станции Узун-агач.
В еще более сложном положении оказался султан Сыздык сын прославленного Кенесары хана. После проигранной Кокандцами битвы его отряды разделились на две равные части. Его родные братья Тайшык и Ахмет объявили что будут служить Российской империи. Те кто решил остаться с султаном, продолжили борьбу за независимость. Войско разделилось.
- Да будет так, ответил Сыздык братьям, - «Если русские возьмут Коканд, я перейду в Бухару; если они возьмут Бухару — уйду в другое государство, …Но клянусь священным Кораном, и могилами предков, я не оставлю пути моего отца». Через много лет нахождения на чужбине султан Сыздык Кенесары;лы вернулся на Родину, получил прощение от властей и дожил до глубокой старости. 
       Несмотря на непрекращающиеся боевые действия и откровенную политику царизма по завоеванию Средней Азии и казахских земель. Культурный и духовный обмен между народами России и Казахстана продолжался, и этот процесс было не остановить.
         В конце июля 1860 года произошло одно из важных событий, которому придавали огромное значение в Оренбурге и Петербурге. В составе депутации Мухаммед Салих посетил Петербург. Всего депутатов было десять по одному два человека от области. От Букеевской орды были командированы двое, сам Мухаммед Салих и близкий друг султан  Губайдулла Исенбаев. Возглавлял депутацию старшина Тургайских казахов подполковник Мукан султан Баймухамедов. В командировочном предписании, которого было четко указанно. Сопровождающему депутацию султану Мукану Баймухамедову показать делегации  арсеналы, дворцы, монетный двор, минералогический и зоологический музеи, публичную библиотеку, ботанический сад, академию художеств, литейный и стекольный заводы и «другие замечательные учреждения, если будет время. По вечерам же будете посещать с ними театры или везите их гулять на острова; сверх того сделайте с ними поездки в Кронштадт, Петергоф, Царское село, Павловск, Гатчину, осматривая всегда все достойное любопытства. Самым старшим и опытным был правитель западной части Оренбургской области полковник султан Мухаммед Гали Тяукин.
     - Все интереснее и интереснее становится, - спокойно изрек Джантюрин.
- Что вы все бормочите Мухаммед Ахметович, -оборвал его Мухаммед Салих.
- Я хотел сказать, что в Петербурге хочу встретиться с Валихановым, он сейчас в Петербурге, приятно будет встретить там своего.
- Ну что же, не самая плохая идея, к тому же у меня тоже есть о чем с ним поговорить.   
  Программа посещения Петербурга была весьма богатой и насыщенной. За столь короткое время пребывания депутация посетила эрмитаж, восхищалась фонтанами Петергофа, побывала в Гатчине, особый интерес вызывала кунсткамера, михайловский замок, монетный двор, и артиллерийская экспозиция. В кунсткамере многие из депутатов недоумевали, с какой целью надо было спиртовать в банки человеческие органы и тела умерших младенцев. Особое возмущение вызывало то, что в повсюду встречались многочисленные обнаженные статуи. Как мужчин так и женщин. Поскольку все без исключения депутаты были воспитаны в строгих мусульманских традициях (что конечно-же хорошо), то и негодование можно было понять. А один из депутатов даже выругался неприличными словами.
- А что! Бойко ответил сотник Сердали Бекчурин,- вернусь в Каракуйлы, прикажу, поставить таких же возле усадьбы.
- Только попробуй, одернули его,- куда ты полетишь, куда твои статуи.
Тем временем, пока депутаты посещали Петергоф, Павел Иванович Небольсин, высокий, худощавый и голубоглазый, со всклоченными рыжими волосами сидел в кресле, курил сигарету, пуская кольца дыма в потолок, закончив этнографический отчет, он откровенно бездельничал.
 Напротив него за столом накрытым зеленым сукном сидел хозяин квартиры что-то увлеченно записывал в тетрадь.
- Послушайте Ваше благородие, обратился Небольсин к хозяину квартиры,- как долго вы собираетесь работать, в то время как в столице произошли столь значительные события.
- Про драку на Семеновском плацу уже слышал,- равнодушно не переставая писать, отозвался Шокан.
- Это не то, бросил Небольсин, там каждый день дерутся, тоже мне событие.
- Про маскарад в Павловске, тоже знаем, разношерстная публика набила морду музыканту, которому Штраус доверил дирижировать свой бенефис. Сам виноват дурак, не надо было лезть, куда не надо. Кстати самого Штрауса самого чуть в Неве не утопили, благо не поймали.
- Ваше благородие, то это вас напрямую касается.
- О чем вы говорите Павел Иванович,- Шокан прикрыл тетрадь и отложил карандаш в сторону.
- Не знаю о чем вы.
- Вот тебе раз, хлопнул Небольсин себя рукой по колену,- да неужели вы не знаете?
- Требую пояснения.
-Земляки ваши приехали.
- Какие земляки?
- Депутаты из Оренбурга, уже неделю как здесь, султаны и разные военные чины с ними.
Шокан встал со стула и снял висевший на стуле китель.- И вы все время молчали об этом? Шокан резкими шагами в задумчивости стал ходить по комнате. Так –так-так, где говорите они остановились?
- В Гостином дворе, адрес знаю.
- Едем немедленно.   
         Встреча земляков, да еще и далеко от дома, событие всегда особенное. Не прошло и часа, как экипаж подкатил к гостиному двору. Из прибывших депутатов Шокана Уалиханова знали все, да и он многих знал, со многими особенно со стариками был знаком еще по Омску и Оренбургу. Обнялись, обменялись подарками. За душистым чаем пошли разговоры о житье -бытье, кто покинул этот мир, кто получил повышение, кто стал еще богаче, а кто и водворен в острог. Пообщавшись с более старшими Шокан подошел к Салиху.
      - Очень много о вас слышал, -улыбнулся Шокан, - Читал некоторые ваши работы , не скрою, был приятно удивлен в том, что так изящно можно писать о нашем житье-бытье, ведь своя родная этнография куда ближе к сердцу нежели статьи иностранных путешественников порой изобилующих неточностями  а кое-где и откровенным привирательством. Может найдется что нибудь еще почитать.
      - Безусловно, я привез с собой, но для начала позвольте вас поблагодарить за и пожать вам руку. В наших краях говорят: Учись как Шокан- далеко пойдешь. А в курсе ли вы что в Омском кадетском корпусе вашими земляками организовано негласно соревнование, учиться как Шокан.
- Об этом мне ничего не известно, засмеялся Шокан, но я рад что оставил там такой дробрый след. Однако что вы думаете об издании ваших трудов.
- Я думал об этом, но нужен хороший редактор.
- Статьи ваши отличные и стиль хороший, и такой человек у меня для вас есть. Вам нужно познакомиться с Небольсиным, он замечательный этнограф, он поможет вам в издании.
- Почту за честь познакомиться.
- Тогда поступим так! Приезжайте к нам на квартиру. Шокан написал на листке бумаге адрес карандашом,- и возьмите с собой рукописи, послезавтра в полдень вас устроит?
- Вполне.
- Значит на том и договоримся.
Ранним утром следующего дня Шокан написал отцу: «С неделю как прибыла депутация султанов из Оренбурга возглавляемая Мукан султаном, их всего 8-9 человек. Сегодня они должны быть представлены Императору. При них переводчиком приехал казахский офицер султан Альмухаммед Сейдалин. Жакуп его хорошо знает, видел его в домеАхмета. Башкен-ханум прислала мне привет».          
   - А вот и они, сказал Шокан Мухаммед Салиху, когда в просторную комнату, наполненную свежим Петербургским воздухом вошли два господина, первый из вошедших был среднего роста с вытянутыми в разные стороны усами, которых едва касалась седина, и казалось он не так интересен. Второй же господин заслуживал куда более пристального внимания. Был он такого же роста, однако немного шире в плечах, имел залысину и широкую рыжеватую бороду, взгляд его был более мрачен, чем у первого господина и даже немного уставший, в нем читалось сразу, что до недавнего времени он перенес немало страданий.
- Господа позвольте вам представить, сказал Шокан,- мой земляк, этнограф, исследователь, и будущее нашей науки сотник Мухаммед Салих Бабаджанов, прибыл в Петербург для укрепления культурных связей, с недавнего времени пишет очерки о Букеевской орде.
- Похвально, ответил, улыбаясь, первый господин, - Небольсин Павел Иванович, Шокан рассказал мне о вас, это потрясающе, очень потрясающе, что вы к нам приехали.   
Второй спутник не улыбался, однако и без улыбки в его глазах читалась надломленность и психологическая усталость. Достоевский Федор Михалыч,- ответил второй спутник, Шокан как всегда удивляет, он описал вас как потрясающего исследователя, очень рад познакомиться с вами.
- Я тоже рад знакомству господа кивнул головой Мухаммед Салих, -однако мой земляк несколько преувеличивает мои качества. Я ведь только начинающий, в деле публицистики мне еще учиться.
- Не скромничайте сотник, ответил Шокан, - господа повтрою свои слова, мой земляк личность необычная и уникальная.
- Я прочел кое-что из ваших работ, то что мне прислал Шокан, у вас определенно звонкий стиль.
- В таком случае может присядем, предложил Достоевский, закуривая папиросу, - вы прочтете нам из последних работ.
- О нет господа, так не пойдет, запротестовал Шокан, доставая непочатую бутылку Лафита из шкафа, для начала по малой за знакомство, а потом по партии в карамболь, ну если вы не против, ну а позже и поговорим.
- Я за! Кивнул головой Небольсин.
- Не самое плохое начало, я тоже непротив, подтвердил Достоевский.
- Я поддержу! - кивнул головой Мухаммед Салих.
      Начиная с 1861 года в различных изданиях «Северная пчела», «Санкт-Петребургские ведомости», «Туркестанские ведомости» и других изданиях начинают выходить этнографические работы сотника Мухаммед Салиха Бабаджанова «Заметки Киргиза о Киргизах», «Лошади их испытания во внутренней орде», «Из внутренней орды», «Этнографические записки из рын песков», «Записки о каменной бабе и многие другие».
По возвращении во внутреннюю орду сотник Бабаджанов занимает должность полицмейстера. В те времена работа утомительная и трудная, хоть и имелся штат секретарей, но основная тяжесть  лежала на его плечах. Контроль за приезжающими и выезжающими, соблюдение порядка на вверенной территории, разрешение тяжб и споров. Кроме этого им ведется этнографическая и культурная работа. Он активно занимается просвещением своего народа, сам преподает в школе, основанной покойным Жангир ханом. По его просьбе из Оренбурга ему присылают новейшие измерительные приборы, которым сразу же находится научное и практическое применение. И это еще не все, в это же время он активно занимается садоводством и селекцией. На вопрос зачем ему все это нужно он написал так: «Занявшись садоводством и огородничеством я желал подать собою пример и прочим киргизам, когда настанут полезные последствия моих занятий, то пример мой не остнется без благотворного влияния к приучению и приохочению ордынцев заниматься этой полезной промышленностью».
В тот же период при его содействии в ханской ставке открывается первая больница. В районном центре Урда Западно-Казахстанской области она есть до сих пор. 
         Этнографическая и культурно-просветительская деятельность не осталась незамеченной со стороны власть имущих и в 1862 году он удостаивается малой серебрянной медали русского географического общества (а могли бы дать большую и золотую, но видимо зажали. прим. авт). Председатель русского географического общества великиий князь Константин Николаевич  в наградном листе сделал пометку «Бабаджанов неоднократно доставлял нам статьи о быте киргизов, который ему хорошо знаком как туземцу, и сопровождал свои статьи присылкою предметов, находимых а месте».
          Известный историк и этнограф от русского географического общества Валентин К. за густые рыжие волосы заплетенные в косы прозванный викингом в те времена путешествовал по внутренней орде где и встретился с сотником Бабаджановым.    
- Очень рад вашим успехам, улыбнулся викинг широкой белозубой улыбкой,- великий князь Константин Николаевич предает вам свои наилучшие поздравления  и желает новых успехов. Теперь желающих посетить ваш край будет гораздо больше.
       - Пусть приезжают, спокойно ответил Мухаммед Салих,- мы казахи гостеприимный народ. Гостям всегда рады. Наш край это огромная кладезь для исследований, и мы изучая собственную историю и традиции своего народа, познаем его мощь и величие, ибо незнающие своей истории подобны идущему по пескам в беззвестном им направлении и ожидании чудесности.
       - Говорят вы много спорите с Уральскими казаками, и даже идете на откровенные конфликты, Валентин сжал губы ожидая ответа.
       - А что бы сделали на моем месте, возмутился Мухамед Салих, - наши лучшие угодья переходят  в их руки с благословения властей. А что такое пасбище для кочевника обьяснять думаю не стоит. Да я вступаю с ними в споры, потому что чувствую за собой правду.
       - Наверно я поступил бы также, кивнул головой Валентин, -но не знаю, смог бы.      
         Плодотворная деятельность на посту управляющего коим являлся сотник Бабаджанов помимо того что влялась делом трудным и ответственным, так еще и была сопряжена с различными кляузами и доносами  и бесчисленными нападками со стороны властей не желающих усиления внутренней политики, местных султанов которые не стесняясь обижали свой народ и воровали казну, и местного казачества, которое также без зазрения своести прибирало к рукам лучшие земли и угодья. Можно сказать на протяжении всей службы сам Мухаммед Салих и его семья подвергались нападкам регулярно. Как было упомянуто ранее со стороны властей делалось это намеренно, дабы ослабить власть местную и усилить власть административную укрепленную царским режимом. Недоброжелатей было хоть отбавляй, а поскольку жалоб меньше не становилось комиссионные ревизоры стали частыми гостями в ханской ставке. Очередня комиссионная инспекция не найдя существенных доказательств преступления удалилась прочь с позором, будто оплеванная.
- Как вам удается выдерживать такое давление? Спросил его востоковед Володя Григорьев, мирно попивая чай в беседке.
Мухаммед Салих поставил стакан на стол.
- Вы правы, устал! Уйду в оставку, оставлю все, займусь лучше лошадьми и выращиванием яблок. Они лошади никогда не напишут доноса, не отправят кляузу.
- И никого не предадут, добавил Григорьев.
- Не предадут, по мне так уж лучше заниматься воспитанием укруючных лошадей.      
- Укрючных?
- Укрючная лошадь, объяснил Мухаммед Салих, - сильная и выносливая лошадь на ней обычно ездит табунщик, и ее задача догонять отбившихся от табуна.
- Ну что же, не самое плохое занятие.
- Попробуйте яблоки, у нас одни из лучших сортов.
- Григорьев взял со стола яблоко, - Гм яблоки действительно хороши.
- У вас в Ханской ставке работает больница, спросил Григорье, -это здорово.
- Не здорово, а совсем беда.
- Григорьев даже приподнялся со стула. Как это беда?
- А вот так, Мухаммед Салих поднялся со стула. – знаете ли вы какая у нас смертность, сколько каждый год мы теряем детей, из-за элементарного отсутствия врачей, голос его сталт надрывным, а на глазах выступили слезы. – Подумайте сами Володя на наш огромный край один врач приходится на двадцать тысяч человек, нам нужны десятки больниц, и сотни врачей, а где их возьмешь? Большая часть нашего народа лечится у знахарей и баксы. Со времен Жангир хана дела в этом плане стали поправляться, но как много нам еще нужно сделать. Вот что меня волнует более всего.
Знаете ли вы сколько мы теряем нашего народа от чумы и оспы каждый год, тысячи человек, целыми аулами. Проклятая чума не щадит ни кого. Настоящих врачей инфекционистов, лекарств и прививок  у нас практически нет. Вот о чем душа болит.
Мухаммед Салих был прав, квалифицированной помощи практически не было, вследствии чего люди погибали целыми аулами. Первый квалифицированный врачи появятся в ханской ставке лишь к 1899 году.       
       В конце 1862 года сотник Мухаммед Салих Бабаджанов под давлением уходит в отставку и целиком посвящает себя хозяйственной деятельности и этнографическим исследованиям. Как и прежде он отправляет в Санкт-петербург и Москву редкостные вещи со статьями и пояснениями.  Выходят его новые работы «Новости о кумысе», «Из внутренней киргизской орды», «Записки и каменной бабе», и многие другие работы. Факт увольнения под давлением не прошел бесследно. Возмущенный такой несправедливостью Председатель совета по управлению внутренней ордой Лева Плотников в сове время также окончивший Неплюевский кадетский корпус и имевший прозвище Арыстан подал ходатайство в восстановлении сотника Бабаджанова на государственной службе. В своем прошении он указал «Сотник Бабаджанов – человек замечательно способный. Года два назад получил от географического общества малую серебряную медаль за этнографические труды, для общества о казахах. Те грехи, которые наблюдались за ним в годы прошлой деятельности, важности впрочем, не представляют». 
В 1862 году во время проведения археологических исследований в Рын песках было найдено каменное изваяние древней женщины. Узнав об этом, Мухаммед Салих немедленно отправился в путь. Слух о ее волшебных свойствах прошел раньше, чем к ней добралась вооруженная экспедиция. Желающих отбить кусок магической силы нашлось немало. Прибыв на место, Мухаммед Салих раскидал обступивших с инструментами зевак, словно котят, и тут же отдал распоряжение доставить статую к нем на двор в ханскую ставку, что и было исполнено. 
Подавший прошение Лева Плотников встретился с Мухаммед Салихом у него дома.   
- Стоит ли так напрягаться, Лев Николаевич спросил Мухаммед Салих, - Все равно ну удовлетворят.
- А это мы еще посмотрим, ответил в сердцах Плотников, приподняв подбородок и подкручивая ус.
- Берегите сердце Лев Николаевич, лучше попробуйте малины, она в этот год как никогда крупная.
- За малину спасибо, но где справедливость, как можно чтобы такой человек оставался в безвестности.
- Почему в безвестности, подкрутил ус Мухаммед Салих. У меня хозяйство и в нем больше порядка, чем в Оренбургском ведомстве, нет, не удовлетворят, напрасный труд.
- Это мы еще поглядим, повторил арыстан, подкручивая ус.
Ходатайство Плотникова было удовлетворено  и вскоре сотник Бабаджанов  был утвержден в должности председателя  Камыш-Самарской части внутренней орды. Как и прежде работы было много и кроме этого еще и управление большим хозяйством. Однако на этот раз не унимался наказной атаман Уральского казачьего войска Веревкин Николай Александрович, боевой генерал, награжденный многочисленными орденами и медалями. Узнав о назначении сотника Бабаджанова на должность председателя Камыш-Самарской части он сильно возмутился, поскольку хотел иметь на этой должности своего человека.
- Узнай-ка ты братец, кто покровительствовал сотнику Бабаджанову при назначении на должность, спрашивал генерал начальника своей канцелярии.
- Вестимо кто, бойко отчеканил начальник канцелярии, - сотник Бабаджанов призван на службу по ходатайству управляющего малой ордой Плотникова.
- Левка?
- Тот самый Ваше Высокоблагородие.
- Напишу –ка я ему письмецо, отправь сегодня же.
- Слушаюсь Ваше Высокоблагородие.
Письмо, написанное атаманом, было не самым лицеприятным в эпитетах.
«Ты Левка так тебя да растак, творишь полное беззаконие. (далее- непечатные выражения) Ведомо ли тебе куцему, что со вступлением в должность сотника Бабаджанова многократно участились случаи воровства скота  киргизами, процветает взяточничество и грабежи. А ты Левка потворствуешь им и прикрываешь их преступные действия. Тем самым вносишь разлад между казаками киргизами».
Прочитав письмо Лева Плотников отправился в Уральск и по дороге к генералу прихватил с сбой этнографа Никиту Федоровича Савичева. Добившись приема, он в мельчайших подробностях разъяснил генералу каждый пункт обвинения. Генерал  с выводами согласился, и доброе имя Бабаджанова было спасено.
В 1869 году Есаул Мухаммед Салих Бабаджанов направил прошение об отставке в связи с болезнью. Годы борьбы и тяжб, многочисленные нападки и откровенная ложь довели его сердце до истощения. Прошение его не было удовлетворено, и Оренбургский генерал-губернатор просил отозвать прошение, якобы под тем предлогом, что подходящей вакансии не найдено.
 - Ну что, рассуждал Мухаммед Салих сидя на веранде дома и читая свежий выпуск Оренбургских ведомостей, - значит это то, что мы еще поборемся.
В августе 1871 года в ханскую ставку пришло письмо, в котором ему предписывалось отправиться в города носивший название Калач. Необходимо было разрешить несколько спорных пограничных вопросов. На самом деле предлагалось разделение земель между расквартированными казаками и местным населением казахов. Родственники, опасаясь за его жизнь, предложили взять с собой вооруженную гвардию, что и было сделано. Есаул Бабаджанов отправился в путь, взяв с собой несколько влиятельных султанов и прикрывавший их вооруженный отряд.
     Спор был жаркий и ожесточенный, однако благодаря дипломатическому опыту и умению разрешать споры ему удалось решить множество пограничных вопросов. Делегация Букеевской орды сделала это красиво и покинула данное мероприятие с гордо поднятыми головами, увозя с сбой в ханскую ставку письменные заверения с печатями и росписями. Этого ему простить не смогли.
 На обратном пути Мухаммед Салих почувствовал себя плохо. По прибытию в ханскую ставку его состояние внезапно ухудшилось, начались боли в сердце. Вызвали доктора, который разводя руками, диагностировал обширный инфаркт. Через три дня его не стало. 
Внезапная смерть стала шоком и потрясением для всех. В народе ползли слухи один красочней другого. Кто-то говорил, что он упал с лошади, другие говорили, что на обратном пути он был ранен в перестрелке. Долгое время бытовала версия, что его отравили царские чиновники. Наиболее фанатичные говорили, что его наказало небо, за то, что он долгое время высмеивал невежество мулл. Наиболее правдоподобной версии представляется, что его довели издевательствами.
               


Эпилог.
Почти на самом краю Астраханской области находится гора Малое богдо, усеянная каменистыми глыбами и причудливыми изваяниями, напоминающих мифологических животных. Через сорок дней после смерти есаула к ее подножью подъехали двое мужчин. Оставив лошадей у подножья, на вершину они пошли пешком. Первый из них был уже немолодой этнограф, трудился он инспектором в Оренбурге. Второй был помоложе, слегка полноватый татарин, трудился он адвокатом в Уральске. Остановившись возле могилы, они долго молчали. В это же время на каменном изваянии сидел огромный орел и никуда не собирался улетать.
- Прочти что-нибудь Идрис,- сказал тот, что был постарше.
- Идрис достал из-под камзола свернутую газету. «Скоро ожидаем возвращения Карла Ивановича. Он повез к новому генерал-губернатору очень много проектов и представлений по делам нашей Орды. Проекты эти преимущественно касаются управления Ордою и основания места для главного управления Ордою т. е временного совета Орды. Оно до сих пор находится в ставке, которую основал покойных хан Джангер. В настоящее время эта ставка заносится Нарынскими песками так, что в ней оченьь трудно жить». 
- Достаточно! Сказал тот, что был постарше,- что бы было, если бы покойный есаул прожил бы еще много лет, возможно и дела Орды пошли бы по-другому.
- Возможно, так бы и было. Что будет дальше Павел Иваныч?
- Дальше будет жизнь, трудная и нелегкая. Пойдем Идрис, нас ждет работа.
И развернувшись от могилы, двое мужчин направились в свою сторону, а огромный орел тяжело взмахнув крыльями и оттолкнувшись от камня, направился в свою.   
         

Например, Э.Ж. Островский так харак-
теризовал букеевцев  в  1859  г. на  страницах
«Журнала  Министерства  внутренних  дел»:
«Киргизы хитры, недоверчивы, трусливы, но
при возможности дерзки, чрезвычайно коры-
столюбивы и ленивы. Образование ослабля-
ет отчасти  эти недостатки,  как можно  заме-
тить на  некоторых из числа образовавшихся
в высшем учебном заведении.  Между султа-
нами много совершенно необразованных, и эти
последние отличаются гордостью, надменно-
стью и чрезвычайной ленью. Киргизы  вооб-
ще очень болтливы, любят проводить целые
ночи в  разговорах,  к  которым женщины  ни-
когда не допускаются» [39
Например, Э.Ж. Островский так харак-
теризовал букеевцев  в  1859  г. на  страницах
«Журнала  Министерства  внутренних  дел»:
«Киргизы хитры, недоверчивы, трусливы, но
при возможности дерзки, чрезвычайно коры-
столюбивы и ленивы. Образование ослабля-
ет отчасти  эти недостатки,  как можно  заме-
тить на  некоторых из числа образовавшихся
в высшем учебном заведении.  Между султа-
нами много совершенно необразованных, и эти
последние отличаются гордостью, надменно-
стью и чрезвычайной ленью. Киргизы  вооб-
ще очень болтливы, любят проводить целые
ночи в  разговорах,  к  которым женщины  ни-
когда не допускаются» [39
Например, Э.Ж. Островский так харак-
теризовал букеевцев  в  1859  г. на  страницах
«Журнала  Министерства  внутренних  дел»:
«Киргизы хитры, недоверчивы, трусливы, но
при возможности дерзки, чрезвычайно коры-
столюбивы и ленивы. Образование ослабля-
ет отчасти  эти недостатки,  как можно  заме-
тить на  некоторых из числа образовавшихся
в высшем учебном заведении.  Между султа-
нами много совершенно необразованных, и эти
последние отличаются гордостью, надменно-
стью и чрезвычайной ленью. Киргизы  вооб-
ще очень болтливы, любят проводить целые
ночи в  разговорах,  к  которым женщины  ни-
когда не допускаются» [39
Например, Э.Ж. Островский так харак-
теризовал букеевцев  в  1859  г. на  страницах
«Журнала  Министерства  внутренних  дел»:
«Киргизы хитры, недоверчивы, трусливы, но
при возможности дерзки, чрезвычайно коры-
столюбивы и ленивы. Образование ослабля-
ет отчасти  эти недостатки,  как можно  заме-
тить на  некоторых из числа образовавшихся
в высшем учебном заведении.  Между султа-
нами много совершенно необразованных, и эти
последние отличаются гордостью, надменно-
стью и чрезвычайной ленью. Киргизы  вооб-
ще очень болтливы, любят проводить целые
ночи в  разговорах,  к  которым женщины  ни-
когда не допускаются» [39
Например, Э.Ж. Островский так харак-
теризовал букеевцев  в  1859  г. на  страницах
«Журнала  Министерства  внутренних  дел»:
«Киргизы хитры, недоверчивы, трусливы, но
при возможности дерзки, чрезвычайно коры-
столюбивы и ленивы. Образование ослабля-
ет отчасти  эти недостатки,  как можно  заме-
тить на  некоторых из числа образовавшихся
в высшем учебном заведении.  Между султа-
нами много совершенно необразованных, и эти
последние отличаются гордостью, надменно-
стью и чрезвычайной ленью. Киргизы  вооб-
ще очень болтливы, любят проводить целые
ночи в  разговорах,  к  которым женщины  ни-
когда не допускаются» [39]. А.Ф. Леопольдов
в 1850 г. писал о том, что в начале века кирги-
зы Букеевской Орды были страшны р
Например, Э.Ж. Островский так харак-
теризовал букеевцев  в  1859  г. на  страницах
«Журнала  Министерства  внутренних  дел»:
«Киргизы хитры, недоверчивы, трусливы, но
при возможности дерзки, чрезвычайно коры-
столюбивы и ленивы. Образование ослабля-
ет отчасти  эти недостатки,  как можно  заме-
тить на  некоторых из числа образовавшихся
в высшем учебном заведении.  Между султа-
нами много совершенно необразованных, и эти
последние отличаются гордостью, надменно-
стью и чрезвычайной ленью. Киргизы  вооб-
ще очень болтливы, любят проводить целые
ночи в  разговорах,  к  которым женщины  ни-
когда не допускаются» [39]. А.Ф. Леопольдов
в 1850 г. писал о том, что в начале века кирги-
В зы Букеевской Орды были страшны р