По-ле-те-ли!..

     На короткий звонок дверь квартиры открыла молодая женщина в деловом костюме.
     – Здравствуйте. Вы Антон? Отлично, а я – риелтор, зовут меня Марина. Вы звонили в агентство, вот меня и направили показать вам квартиру, – выпалила почти на одном дыхании представитель агентства.
     – Здравствуйте. Ну, что же хорошо, показывайте, – решил не затягивать официальную часть перешагнувший порог молодой человек.
     Антон, двадцатишестилетний программист, перебрался вместе с друзьями из Мурманска в Санкт-Петербург. Были мысли уехать сразу в Москву, но столица резко остудила это желание ценами на жилье. Поэтому решили, что пока их проект не выйдет на финишную прямую, обосноваться в Питере, где к тому же имелись «свои» – знакомые ребята, работающие в области IT.
Ну и до столицы недалеко, если будет необходимость встретиться с заказчиком.
     Квартиру сняли в Купчино. Правда, хватило недели, чтобы понять: работать вместе над компьютерной программой получается, а вот жить на одной площади – нет. Серега много курил, и не всегда его можно было выгнать на балкон, особенно, когда он садился за клавиатуру. У Ивана была своя фишка – он постоянно что-то жевал, шурша обертками и разбрасывая их по квартире. Когда каждый жил в Мурманске в своей берлоге, а встречались в IT-кафе, лишь бы кое-что обсудить – все устраивало. Но сейчас, в одной квартире, наружу вылезли раздражающие привычки друзей, которые сильно мешали Антону. Поэтому он и обратился в агентство недвижимости с просьбой подыскать ему съемное жилье.
     – Ну, что же вот и вся квартирка: небольшая, но уютная. Вас это устраивает, Антон?
     – Да, я согласен.
     – Ну, и славненько. Тогда поехали в агентство, подпишите договор, оплатите первый взнос и получите ключи.
     – Я готов, – еще раз окинув взором будущее жилье, Антон вышел на лестничную площадку.
     Через пару часов, купив по дороге продукты, Антон стоял на кухне в съемной квартире у плиты и жарил картошку с колбасой. Салат из помидоров и огурцов томился уже на столе рядом с банкой шпрот и тарелкой квашеной капусты.
Водку, чтобы отметить переезд, должны были принести Иван и Серега.
     – Дружище, я тебя прошу, только не кури здесь. Я договор подписал о чистоте и порядке. Там о невозможности курения
в квартире выведено отдельной строкой, – взмолился Антон, когда Серега уже полез за сигаретами.
     – Ладно. На лестнице-то можно?
     – Пока не знаю. Иди, попробуй.
     – Хорошее лежбище, – пробубнил Иван с набитым ртом. – Правда, чувствуется здесь что-то забытое или, я даже не знаю
как это поточнее сформулировать, что-то такое брошенное, вот, мол, не надо и все. А кто хозяева?
     – Да я их и не видел даже, вся сделка через агентство проходила.
     – Слушай, Антоха, а чего там еще за одна комната в конце коридора? – спросил вернувшийся с перекура Серега. – Я было туда сунулся, так она заперта.
     – Не знаю, мне сказали, что там хозяева сложили какие-то вещи и просили при сдаче квартиры забыть про нее. Да мне и большой комнаты с кухней – за глаза, тем более, что по цене однокомнатной сдавалась.
     – Странновато, да и ладно. С переездом, дружище! Будем.

     …Антон лежал на диване и смотрел в потолок. Сна не было. Он вообще плохо спал на новом месте, а тут целая новая квартира. С ребятами хорошо посидели, обсудили насущное и скорректировали дальнейшую работу. Их совместное упорно разрабатываемое детище обретало не только четкое программное обеспечение, но и нужную форму прибора.
     Лето стояло жаркое. Нагретый за день асфальт отдавал свое тепло ночи. И поэтому духота плотно стояла в квартире.
Антон  поднялся, открыл окно и пошел на кухню попить и ополоснуть лицо. Возвращаясь обратно, он неожиданно увидел, что
из-под двери запертой комнаты слабо пробивается свет. Антон подошел и взялся за ручку, но дверь не поддалась. Он прислушался - все было тихо. «Ладно, завтра разберемся, позвоню в агентство, вдруг хозяева забыли выключить свет, а мне, что теперь – платить за него?», – решил он и, зайдя в свою комнату, рухнул на диван.
     …Рано утром раздался звонок в квартиру, через короткое время – второй. Сквозь ускользающий сон Антом пытался осмыслить, кто же это мог быть. Ни Серега, ни Иван так рано не встают, да и зачем им приезжать, все же вчера обговорили.
Соседей он пока еще не знал и никого на завтрак тоже не приглашал. Вставать не хотелось, но третий звонок в дверь все же заставил сунуть ноги в тапочки.
     На пороге стояла симпатичная девушка. Джинсовые шорты с белой футболкой дополняла копна ярко-рыжих волос. Большие черные наушники, как ожерелье, обхватывали тонкую шею.
     – О-па! А ты кто? – удивилась девушка. – Хотя, какая разница. Я быстренько, только душ приму, – произнесла она и, прошмыгнув мимо остолбеневшего Антона, исчезла в конце коридора. – Эй, послушай, ты еще там? Если не трудно поставь
чайник, что-то кофеЮ захотелось, – донеслось из-за двери ванной комнаты.
     Антон, все еще стоявший около открытой входной двери и не проронивший от удивления ни слова, повернулся и зашаркал на кухню. Набрав в чайник воды и включив газ, он взял было банку с кофе, но тут неожиданно у него из рук выскользнула чайная ложка. Она неестественно медленно переворачивалась в воздухе. Антон смотрел на это падение, не понимая, как, нарушая все законы физики, такое вообще возможно. Момент соприкосновения металла с керамическим полом в кухне совпал
с резким звоном… будильника, разрушившего сон. Антон открыл глаза и уставился в потолок. «Однако… Надо же было такому присниться… забавная девчонка…» – пронеслось у него в голове. Но пора было вставать.

     День пролетел на удивление легко и как-то даже быстро. Рабочая суета за компьютером, встреча с друзьями – все прошло гладко. Только вот образ рыжеволосой девушки из сна не покидал мыслей Антона, от случая к случаю  напоминая о себе.   
     Вообще сны ему снились всегда, начиная с детства. Причем не просто сны, а цветные, хорошие, да еще и с продолжением. Бывало, проснется, сбегает ночью куда надо, а потом прыг под теплое одеяло и загадывает, так что там дальше-то…
И как в кино: раз, закрутилась пленка. А еще бывало, что сон растягивался на два дня, а потом, с небольшой интерпретацией, но с повторяющимся сюжетом, приходил снова. И это было самое интересное! Иногда Антон во сне долго плавал под водой на одном вздохе, ища какие-то сокровища, а найдя их, прятал. По утрам под подушкой ничего, конечно, не было, а улыбка на лице Антона говорила только об одном, мол, нормально нырнул, а в следующий раз точно сохраню… Еще он летал во сне. Причем мог просто оторваться от поверхности, а мог, наоборот, прыгнуть с высоты и, оттолкнувшись от земли, как от батута перелететь на другое место. Страха высоты никогда не испытывал, но, если вдруг в какой-нибудь момент сна становилось неуютно и жутко, или его «жизни» угрожала опасность, он всегда мог «приказать» себе проснуться, потом сходить попить водички и снова уснуть, и довольно быстро. Правда, эта особенность появилась уже с возрастом, так сказать, с опытом – управлять сном. Поэтому спать он любил и спал долго: хорошо, что работа это позволяла. Жаль только одно, что сны не давали ответов, в них все больше было вопросов…
     Позвонила риелтор Марина и сообщила, что хозяйка квартиры все объяснила: свет ночью идет от уличного фонаря, который висит недалеко от окна на растяжке проводов. Она просто забыла закрыть шторы. Так, что волноваться не стоит. Ну не стоит, значит, не будем…
     И все же поволноваться пришлось.
    
     …В квартиру вошла светловолосая женщина лет пятидесяти, с чуть усталым, но симпатичным лицом. Оказалось, что это
и есть хозяйка квартиры.
     – Добрый день, Антон. Я правильно вас назвала? Я – Светлана Васильевна, – с порога представилась она.
     – Добрый! Я в курсе. Проходите на кухню, или лучше в комнату? – поинтересовался Антон.
     – Без разницы, где вам удобнее.
     – Тогда на кухню. Кофе, чай?
     – Нет-нет, спасибо. Я ненадолго. У меня серьезный разговор к вам, Антон.
     – Слушаю вас, Светлана Васильевна.
     – Дело в том, что если бы не чрезвычайная ситуация, которая случилась буквально недавно, я бы не обратилась к вам с просьбой. И тем более не рассказала бы вам, то личное, что вы сейчас услышите.
     – Может не стоит про личное, я и так вас выслушаю, – усомнился Антон.
     – Нет-нет, я уже решила, что надо рассказать все по порядку. Итак, мы жили здесь втроем: мой муж, я и наша дочь.
Неплохо жили, но однажды я совершила большую ошибку, как сказал  муж. Я же считаю,  наоборот, ошибка была, в том, что
я вышла замуж за него. Короче, однажды я повстречала свою первую студенческую любовь. Долго сопротивлялась старому чувству, но со временем поняла, что жизнь проходит, а счастливой я так могу и не стать. Я уже не могла жить на два дома, поэтому ушла к любимому человеку, благо он был разведен, и у него была своя квартира. Мы с мужем развелись.
Дочь не простила мне этого и осталась с отцом. Через какое-то время ему предложили хорошую работу в другом городе, и он согласился, забрав с собой и дочь, вернее, она сама так решила. Ася там окончила школу, потом институт. Все эти годы я пыталась наладить с ней отношения, поверьте, Антон, что это было очень не просто. И вот недавно она согласилась вернуться, но с одним условием, что жить будет в этой квартире одна. Я шесть лет ее не видела, и сейчас все может сорваться, потому что вы здесь снимаете комнату.
     – Понятно… – протянул Антон.
     – Подождите, я все понимаю и в агентстве мне подтвердили, что вы имеете полное право прожить здесь весь срок по договору, который вы оплатили. Но я вас прошу, помогите мне окончательно не потерять дочь. Я верну вам все деньги, агентство за мой счет найдет вам похожее жилье и в этом же районе, если вы пожелаете. Правда, они сказали, что на это уйдет дня два-три, но, я думаю, что на этот срок я смогу уговорить дочь. Вот…
     Антон, сидел и раздумывал, но не о том, съезжать ему или упереться в свои права арендатора. Здесь все понятно, особой разницы, где жить, не было. Он думал о превратностях жизни. Судьба сводит двух молодых людей, еще не опытных в семейном быту, да и в жизненных ситуациях тоже – не профессора. У них чувства, страсть и любовь, а потом получается, что кто-то из них ошибся или прозрел наконец-то. А что делать второму? Кто учитывает его чувства, страсть и любовь? Антон не пытался обвинять кого-то, хотя среди двоих один-то точно был не прав.А может оба? Нет, бывают в жизни, конечно, разные ситуации. Но заложниками, как правило, становятся дети: вот их-то больше всего и жалко. Антона самого воспитывала только мама, хотя у него другое – отца рано не стало. И все же, как просчитать жизнь? И возможно ли ее вообще просчитать?..
     – Светлана Васильевна, вы не волнуйтесь. Я съеду сразу, как только что-то подвернется. А когда дочь-то приезжает?
     – В том-то и дело, что она уже приехала и должна скоро сюда прийти.
     В этот момент раздался звонок в дверь.
     Открыв ее, Антон остолбенел. На пороге стояла молодая девушка удивительным образом похожая на ту, из его сна.
Сходство было не только в рыжем цвете волос, но и в наличии больших наушников на ее шее. Эта мистика не дала Антону даже пошевелиться. Девушка же смотрела на высокого симпатичного парня, не понимая его реакции.
     – Это моя дочь Ася, а это Антон, он снимает квартиру, но мы договорились, что он съедет через пару дней. Правда же, Антон? – выпалила Светлана Васильевна, выйдя из кухни в прихожую.
     – Да-да, договорились, – подтвердил Антон.
     – Ну и ладненько! Поможешь с чемоданом? – обратилась к нему девушка.
     – Без проблем, – согласился Антон и, схватив чемодан за ручку, покатил по коридору к запертой двери…

     …Светлана Васильевна давно ушла, а молодые люди сидели на кухне и, попивая кофе, непринужденно болтали. Они явно симпатизировали друг другу, благодаря примерно одинаковому возрасту, общему кругу интересов, свойственных молодежи, и случайной встрече, лишенной шлейфа бывших событий.
     – Ася, ты прости, что я лезу со своими разговорами и советами. Но твоя мама очень страдает, что вы, ну скажем так,
не вместе. Из того, что я от нее услышал, мне понятно, как она мучается и как она любит тебя. Не сердись, я от души.
     – Я думала, что никогда и ни с кем не буду обсуждать эту ситуацию, а вот сижу здесь с тобой, разговариваю, и мне становится легче. Спасибо тебе, ты добрый. Сейчас я уже не та школьница, которая обозлилась на всех. На мать, которая ушла, на того, кто ее увел из дома, на отца, который не смог ее удержать, да и на себя, потому что считала себя ненужной. Ну, я так думала тогда… Сейчас повзрослев, я хорошо понимаю, что жизнь – сложная штука, не все в ней гладко, как бы хотелось, и что случаются такие вещи, в которые даже трудно поверить. Я думаю, с мамой мы все уладим, ведь я ее очень люблю и сегодня я ее больше понимаю, чем шесть лет назад.
     – Ну и хорошо. Ты молодец, Ася. Так чем займемся? Погода шепчет.
     – Я знаю чем! Когда раньше здесь жила, частенько поднималась на крышу и смотрела на город. Я так мечтала, что наступит время, и я снова увижу эту картину. Ты когда-нибудь поднимался на крышу? Нет? Тогда ты не видел Питера, Антон.
Пошли, прямо сейчас!
     – А почему бы и нет….
     …Пролезая через слуховое окно, Антон помог Асе выбраться на крышу дома.
При каждом шаге железная кровля отвечала гулким звуком, то ли приветствуя нежданных гостей, то ли ругаясь на них.
     – А что это за башня на крыше? – поинтересовался Антон, указывая на необычное строение. – Неужели это домик Карлсона, который здесь живет?
     – Не угадал! Хотя с Карлсоном прикольно получилось. А если серьезно, это специальная смотровая площадка для противовоздушной обороны. Их начали строить еще в 30-х годах, а  назывались они – «ВНОС»…
     – Как? В какой нос? – рассмеялся Антон.
     – Хорош ржать! Я серьезно: «ВНОС» расшифровывается, как воздушное наблюдение, оповещение и связь. Моя бабушка
во время войны дежурила в такой башенке и рассказывала об этом. Ты только представь, девчонки десятиклассницы, ночью
под вой сирены, с большими щипцами охраняли город от вражеских зажигалок. Просто жуть! Кстати, я раньше залезала на эту площадку. Пошли, попробуем.
     – Ну, показывай дорогу, Сусанин.
     Пробираясь по крыше между печных труб и уворачиваясь от проводов антенн, они добрались до круглой башни и по железной лестнице поднялись на площадку. Перед взором Антона открылась панорама города. Были видены купола Исаакиевского собора, Владимирского собора и даже шпиль Петропавловской крепости.
     – Боже, как я долго об этом мечтала. – Ты посмотри, какая красота! Вон видишь – это Александро-Невская лавра, а там дальше бело-голубое – Смольный собор. Это мой город! – восторгалась Ася.
     Антон крутил головой по указанию Аси. Принимая красоту вокруг себя, он не забывал любоваться и самой девушкой.
Она все больше и больше ему нравилась своей открытостью и естественностью в общении.
     – А давай как в «Титанике», – предложил он. – Иди сюда к перилам, вставай вот тут, распахни объятья городу, а я,
как Ди Каприо, сзади обхвачу тебя за талию. Можно?
     – Можно… Жаль музыки подходящей нет…
     Они стояли на площадке, а великий город, расположившийся внизу, делился с ними своим очарованием. В какой-то момент Антон взял Асю за расставленные руки и вдруг они оба почувствовали такое тепло и такое единение, что пальцы их рук сами сцепились в крепкий замок. Ее волосы развивались на ветру и ласкали лицо Антона. Нежный шлейф запаха от них будоражил
и волновал сознание. Потом они вместе скрестили руки, и Антон погрузил свое лицо в эту бушующую рыжую пучину.
Ася потерлась затылком об его лоб и закрыла глаза.
     По-ле-те-ли!..

     – Хотел спросить тебя еще на крыше, ты какую музыку слушаешь? – сидя уже на кухне, спросил Антон.
     – Разную. Не люблю попсу, предпочитаю классическую.
     – У меня, к сожалению, полный провал в этой области, не приучили.
     – Это дело поправимое. Я же тоже не с самого детства ее слушала. И потом классическая музыка разная. Что-то заходит сразу, а над другим произведением надо еще и подумать. Вот послушай, сам поймешь, – сказала Ася, надела Антону наушники и включила плеер.
     – Красиво… А что это?
     – Шопен, «Вальс дождя».
     Он сидел, слушал, откинувшись на стуле. В наушниках звучала не просто мелодия, через нее зарождалось что-то новое и ранее неизведанное. Когда музыка закончилась, он медленно снял наушники…
     – Антон, – донесся до его слуха голос Аси из коридора.
     Протяжно заскрипела дверь в ее комнату. Девушка стояла у окна, когда Антон приблизился к ней. Она подняла взгляд, посмотрела в его глаза и очень тихо сказала: «Давай окунемся в Любовь…». Это прозвучало красиво и нежно, как музыка
из ее наушников. Ася начала медленно расстегивать пуговицы на его рубашке, потом скинула ее на пол. Антон помог девушке снять футболку. Ее обнаженное тело засеребрилось в свете уличного фонаря. Ася потянулась и обхватила руками шею Антона. Ее девичьи груди острием сосков коснулись его груди и зашли в самую глубину души. Он подхватил ее на руки, поцеловал и осторожно, словно это что-то очень хрупкое, положил на кровать. Его губы нежно покрывали поцелуями шею, плечи и грудь, медленно спускались ниже. Лаская своими руками красивое тело Антон чувствовал, как учащенно бьется ее сердце и как она постепенно раскрывается ему навстречу. В страстном поцелуе он прислонился лицом  к пульсирующему от каждого прикосновения животу Аси…
     И тут вдруг резко стало нечем дышать, во рту пересохло настолько, что шершавый язык больно терся об нёбо…
 
     …«Чёрт!», – просыпаясь, с обидой в голосе произнес Антон.
     Он лежал, уткнувшись лицом в подушку. «Чёрт!», – еще раз повторил он, перевернулся на спину и встал с дивана.
Вода из носика чайника живительным водопадом возвращала к осознанию действительности, но верить в то, что всё закончилось, не хотелось.
     Антон подошел к запертой двери, из-под которой мягко струился уличный свет и, понимая всю бессмысленность своих действий, все же не удержался и тихо постучал: «Ася…», – хрипловато прошептал он. Комната отозвалась ночной тишиной. Антон опустился на пол и прислонился спиной к двери. С другой ее стороны точно в такой же позе сидела девушка…
Но только в его воображении.
     Эта запертая дверь была разделом между реальным миром, где он находился сейчас, и тем нереальным, где бы он хотел оказаться сию же минуту…

     …Утро застала Антона всё также сидящим в коридоре. Болела спина, затекли ноги, и настроение было, скажем, не очень. Эти сновидения, все настойчивее возвращали его мысли к девушке. И если ночь несла в себе приятное душевное возбуждение, то утро неизменно болезненное опустошение, как с похмелья.
     За компьютер садиться не хотелось. С друзьями все вопросы обговорили заранее. Они звали к себе в гости: сегодня транслировался матч Лиги чемпионов. Но ночные видения не располагали к общению даже с ними. Антон решил подняться
на крышу и позагорать, или, может, даже выспаться. А еще ему захотелось увидеть круглую башенку с площадкой наверху.
     Железная крыша привычно грохотала нод его ногами. Вон это строение. Как  Ася назвала это? ВГЛАЗ, а нет-нет, ВНОС, точно. Подойдя к башне, Антон увидел, что железной лестницы не было, вернее, были ее остатки. Непреодолимое желание подняться на площадку и еще раз ощутить состояние полета над городом и близость девушки, пусть даже призрачную, заставило Антона подпрыгнуть и ухватиться за обрезок металлического уголка. Подтянувшись, он перекинул руку на торчавшую в стене трубу, которая в тот же момент переломилась. Антон с грохотом упал на бок, попытался подняться, но,
не удержав равновесие на покатой крыше, кубарем покатился вниз. В этой части не было ограждений, поэтому его просто перекинуло через отлив. Антон инстинктивно протянул руку, но смог только краешками пальцев чиркнуть по холодному железу. А далее земное притяжение, обхватив в воздухе беспомощное тело, предательски потянуло вниз. Голубое небо быстро удалялось, и тут, откуда-то с высоты, из-за облаков, его вдруг позвал знакомый, мягкий голос:
     – Антон… Анто-о-он, ну, просыпайся… уже вечер, Анто-о-он…

     Он нехотя открыл глаза. Все было как обычно.
     На краю постели сидела мама и гладила его руку, пытаясь разбудить.
     – Давай, поднимайся, сынок, ты проспал весь день. Эти твои командировки уж больно тебя выматывают. Ты как возвращаешься с этой Кольской АЭС, потом долго спишь. Ну, а сегодня вообще установил рекорд.
     – Мама, ты же знаешь, дорога туда два с половиной часа на машине, обратно два с половиной, да на станции весь день крутишься. Я тебе уже говорил, что там установлено наше программное обеспечение, поэтому я иногда езжу и тестирую его.
Это часть моей работы, за это мне и платят. Все нормально…
     – Нет, не нормально, особенно – спать целый день. Тут, кстати, приходили твои компьютерные оболтусы – Ванька с Серегой. Вот они устроились: никуда не мотаются, как ты, сидят дома, ничего не делают и тоже неплохо зарабатывают.
    – Ты не права, мама. Во-первых, они неплохие программисты, а не оболтусы, во-вторых, они  работают на удаленке, и,
в-третьих, я с ними дружу с детства.
     – Да знаю-знаю. Хотели тебя разбудить, я не дала. Они видите ли собрались в Питер лететь на какую-то там выставку новых технологий что ли, вот, зашли узнать, полетишь ли ты с ними.
     – Точно!.. Мне надо в Питер, – от этой мысли Антон даже сел на кровати.
     – Тебе-то зачем эта выставка нужна?
     – Не в выставке дело… Послушай, мама, ответь мне только честно и серьезно: ты когда была молодой, ну, прости,
я имел в виду, когда была еще не замужем, тебе папа снился?
     – Вот спросил, так спросил…
     -  Ну, мама, я же говорю серьезно.
     – Нет, не снился. Когда встретились, конечно, думала о нем, мечталось там разное, но во сне не приходил. Мне вообще сны не снятся, а если что и приснится, то утром уже и забылось. А к чему ты это спросил?
     – Мне надо в Питер...  Я должен ее найти.
     – Кого, сынок. Ничего не понимаю…
     – Её, мама, ЕЁ!

     …Антон стоял у знакомого подъезда дома, не решаясь войти. Пока летел в самолете, прокручивал в голове все воспоминания до мелочей. Сейчас ему меньше всего хотелось увидеть, как может разрушиться то, что он так явственно помнил и чем дорожил, потому что там, во сне, как ни парадоксально это звучит, все было по-настоящему.
     Он уже поднялся на второй этаж, когда услышал, что наверху хлопнула дверь и кто-то стал быстро спускаться по ступенькам лестницы. Из-за поворота на лестничную площадку вихрем вынесло молодую девушку в ярко-красном с белыми горошинами сарафане, белых кроссовках и с большими белыми наушниками на голове. Волосы, правда, были не рыжего цвета, а с медным оттенком.
     – Ой, извини, чуть тебя не сбила, – снимая наушники, произнесла девушка.
     – Ася… –  то ли спросил, то ли утвердил Антон.
     – Нет. Если ищешь именно Асю, то я тебя разочарую, здесь никого с таким именем нет. Я живу в этом доме всю жизнь и никогда не слышала такого имени. Может, в соседнем доме? Хотя вряд ли, там тоже все с детства знакомы, извини, –
сказала девушка и начала медленно спускаться ниже по лестнице.
     Антон прислонился к стенке и стоял, опустив руки, с видом обреченного на вечные муки. Его потухший взгляд явно выражал непреодолимое страдание. Он глубоко вздохнул.
     – Давай окунемся в Любовь… – пробормотал он, как бы прощаясь с невозможным прошлым.
     – Что ты сказал? – спросила вдруг остановившаяся девушка. –  Повтори!
     – Давай окунемся в Любовь. Это мне когда-то прошептала несуществующая Ася, – объяснил Антон, уже придя в себя, и тоже шагнул на пару ступенек вниз.
     – Я ушам своим не верю. Этого не может быть! – удивленно воскликнула девушка.
     – Почему же не может. Однажды ночью она…
     – Нет! Невозможно, потому что эта строчка из моего стихотворения. Я его сочинила еще в школе, когда после выпускного, вот в этой самой парадной целовалась с одноклассником, – выпалила девушка, не стесняясь подробностей детства.
     – Насчет стихов не знаю, мне Ася… – снова попытался оправдаться Антон.
     – Да послушай ты меня:
                Давай окунемся в Любовь,
                Как солнце, упавшее в воду,
                Давай окунемся в Любовь
                И выпустим стон на свободу.
                Я счастлива утром смотреть,
                Как день зарождается вновь
                И губы губами греть,
                Давай окунемся в Любовь!
     – Не Цветаева, конечно, но это мое стихотворение и никакая Ася здесь не причем. Кстати, а ты сам-то кто?
     – Меня зовут Антон. Я из Мурманска… А стихотворение мне твое понравилось.
     – Вика. Да это не стихи, а так шалости детства и влюбленности… А какая у твоей Аси фамилия? – поинтересовалась девушка, решив помочь вполне симпатичному, но сильно расстроенному парню.
     – Не знаю. Не было возможности спросить, – улыбнувшись чему-то своему, ответил Антон.
     Когда молодые люди вышли во двор, на улице вовсю светило солнце, создавая атмосферу тепла и уюта, но на душе у Антона все еще с грустью томилось воспоминание несбывшегося.
     – Антон, а почему там, на лестнице, ты назвал меня Асей?
     – Да так в полумраке показалось,.. ты немного похожа на нее, а может, просто очень хотелось, чтобы это была она.
     – Послушай, а у тебя никогда не было такого: вот увидел где-то человека, ну, скажем, во сне, потом через какое-то время встречаешь его, например, в метро. Смотришь, как он уходит, и вдруг чувствуешь, что от тебя что-то ускользает, ты вроде что-то безвозвратно теряешь или что-то проходит мимо тебя – такое нужное. Извини, я может сумбурно излагаю, но ты понимаешь меня? – Вика внимательно и с какой-то внутренней надеждой посмотрела на Антона.
     – Понимаю и даже очень… Я, собственно, из-за этого чувства здесь – признался он.
     – Да ладно! Вот это поворот! То есть ты хочешь сказать, что прилетел сюда из другого города, чтобы увидеть девушку Асю, которая тебе приснилась!?
     – Совершенно верно. Что, глупо звучит, да?
     – Обалдеть! Если бы кто рассказал, не поверила бы ни за что. Это мне по душе! Я так понимаю, что во сне все было очень круто…
     – Не то слово! Во сне… Прикинь, у меня никогда не было такого реального ощущения правды увиденного. Это не было как
в кино – когда ты смотришь на все со стороны – это была моя настоящая жизнь с ее теплотой и болью, с нежностью и грустью. Поэтому я захотел разобраться, понимаешь, Вика, у меня есть устойчивое ощущение, что это все не случайно.
     – Так, Антон, я готова услышать твою историю. Тут недалеко есть небольшая, но уютная кафешка. Пойдем, что-то мне вдруг кофеЮ захотелось.
     Антон удивленно посмотрел на девушку и широко улыбнулся.
     – А почему бы и нет? По-ле-те-ли… Ладно, слушай. Занесло меня как-то с друзьями в Питер…