Акмэ

«Нет, я не выношу презренной той методы,
Которой держатся рабы толпы и моды».

Жан-Батист Мольер

У пекарни, в которой я обычно покупал пирожные после школы, стояла толпа. Все спортивные – бритые головы, костюмчики «Адидас». Стояли высокие и низкие, худые и толстые. Эпидемия какая-то.

«Странные, – тихо сказал я. – Лучше пусть дома посидят».

Но к моему ли несчастью, к моей ли дурости это услышал кто-то из этих. Я, не зная того, спокойно шел мимо них. И тут я словно теряю контроль над этой жизнью. Словно я не я.

Я упал. Высокий в желтом костюме «Пума» воспользовался моментом моей слабости и схватил за воротник. Кадык уперся в острие воротника. Я почувствовал мгновенный и животный страх.

«Что ты там сказал? – небрежно поднял меня высокий и откинул в сторону толстого. – Может, башку тебе открутить?»

«Нет, нет, ты меня неправильно понял, – уже дважды умерший, я пытался хотя бы что-то сделать. – Я о своем, не о тебе».

«Я тебе глаза на лобешник прибью, – сказал низкий. – Кто разрешал тебе со мной тыкаться?»

«Простите, – мое худое тело сжалось как только можно, я уже был готов к драке. – Только не бейте».

«Только бейте? – издеваясь, говорили они. – Поняли тебя, пацанчик».

Высокий ударил меня кулаком в плечо. Но позже это окажется лишь разминкой. Я начал бить в ответ. Но мои руки будто были связаны – меня уже готовы были распять. Удары кулаками шли мне по лицу, животу. Ногами били все то, что было еще не кроваво-красного цвета.

Через минут пять этой драки. Хотя нет, этого побоища. Так вот, через пять минут я уже начал стонать от боли и потерял любой контроль над телом. Толпа закатывалась смехом. Меня опрокинули на асфальт, и мой подбородок прокатился по сухому, как кирпич, асфальту. Мне казалось, что на мне не было ни одного живого места.

Наверное, Бог есть. Иначе бы я не выжил в той встрече. Подбежал какой-то неформал, подозвал своих приспешников, и они своей толпой спугнули ту, что поменьше.

«Как ты? – подавая руку мне, спросил меня один из них. – Жив?»

«Не очень, – я протянул свою дрожащую руку и через невыносимую боль встал на ноги».

Нефор, позже представившийся Айзеном (это явно псевдоним, я слышал, что Сосукэ Айзена обсуждали девочки на переменах в школе), довольно ясно мне объяснил: «Оффники не дают спокойной жизни никому. Мы хотели бы их прогнать с района, но деремся мы не так хорошо. Нас покрывает Эйзока. Это дает хотя бы какой-то профит».

«Эйзока? – переспросил я. – А это кто?»

«Местный авторитет, – Айзен начал торопливо перебивать дыхание. – Не распространяюсь».

После того разговора об этом Эйзоке Айзен и команда довольно быстро ушли. Лишь написали на окровавленной руке юзернейм Айзена.

Придя домой, я пошел быстрее принимать ванну, пока родители не вернулись с работы. Времени оставалось немного. Кровь плохо отмывалась от моего тела. Но в ванну я зайти не смог – раны начинали пылать, и я рыдал от невыносимости той боли. Я быстро убрал окровавленную рубашку и штаны в старый шкаф со словами: «Потом выброшу». Я надел крупное худи, которое и не касается моего тела и скрывает все следы недавней драки. Но что делать с ссадинами на лице?

Я сел и начал думать. Уже хотел уходить из дома на время. Но тут я увидел сияющий на маминой полке тональный крем.

Я взял немного из этой стеклянной бутылочки и начал наносить на себя. Тон вроде бы совпадал. Я стонал и выл от боли, которую причиняли раны под тональником.

В тот день я не встретил родителей и уснул. Даже не писал Ире. Но чего я никак не мог ожидать на следующее утро – так это того, что тональник отпечатается на подушке. Но мыло и щетка делают чудеса. Не знаю, гигиенично ли это, но действенно.

Я не позавтракал тем утром, а сразу сел за телефон. Мой старенький «айфон» пожелал мне хорошего дня. Ира была в панике от того, что я ей не писал почти день.

«Саш?»
«Саша, ответь».
«Саша, если ты решил так вынудить меня на что-то, у тебя не получится».
«Саша, мне несмешно».
– писала Ира мне.

Я ответил ей, сказав, что телефон вчера почти не работал. У меня и вправду бывают такие дни. Но самое главное, что я отметил для себя: Ира волнуется обо мне. А еще в апреле она отказывала мне в том, чтобы стать моей девушкой.

Вчера я записал юзернейм Айзена и начал искать его сегодня. Зайдя в аккаунт, я увидел красоту неформального стиля во всей красе – красивую аватарку с Айзеном (аниме, конечно) и описание с цитатой из аниме: «Изначально никто не живет на небесах: ни ты, ни я, ни даже Бог. Но скоро пустое место на небесном троне, которое так грустно видеть, будет занято. Отныне я буду жить на небесах».

Я написал Айзену. Он ответил довольно быстро.

«Привет».
«Я Саня».
«Вчера познакомились».
– писал ему я.

«прив».
«помню».
«приходи завтра в вж к трем».
– ответил мне Айзен.

«Хорошо».
«Договор».
– писал я.

«бывай»
– ответил Айзен и вышел из сети.

Мне стало интересно, что будет завтра. Но это будет завтра. А сегодня мне нельзя никому показываться – ссадины еще кровавые.

---

Наступило завтра.

Я проснулся в двенадцать. Я спал долго, и уже пора было думать, как идти к Айзену. Мои ссадины чуть-чуть зажили, но меня начало тревожить, что родители будто начали что-то подозревать, будто моя маскировка вовсе не маскировка.

Я вышел из дома. Домофон поздравил меня с Днем защиты детей.

«День защиты детей, – подумал я. – Символично».

Я начал ковылять к «ВеснаЖизни». Я и раньше любил в ней посидеть, ибо за латте на банановом его презирают все оффники. Но все же. Подходя, в окне я увидел Айзена. Одного, без команды.

Я зашел в ВЖ и подошел к Айзену. Я интеллигентно протянул ему руку, а он по ней ударил. Будто братался. Но после тех событий я боюсь что-либо говорить.

«Братан, привет, – сказал Айзен. – Норм все? Родаки не заметили?»

«Не заметили, – чуть неуверенно отвечал я. – Все нормально. А ты, – в этот момент сердце остановилось. – Как?»

«Да, брат, нормально я, – Айзен сел и показал мне жестами сделать то же самое. – Сегодня закончил смотреть «Тетрадь смерти». Штука зачетная. Смотрел?»

«Смотрел, – и тут вошел во вкус уже я. – Крутотень».

И тут мы с Айзеном начали болтать за всё. За всё, что можно было представить. И оказалось, мы с ним похожи – оба не ходим в зал, смотрим аниме и хотим жить мирно. Только эти звери мешают нам. Мне хотелось его поблагодарить хотя бы как-то, но каждый раз он уходил от этой темы.

«Ну, брат, всё, давай, ехала, – торопливо говорил Айзен. – Мне бежать надо, не волнуйся, счет закрыл. Бариста красивая, можешь чайку накинуть».

Айзен похлопал меня по плечу и убежал. В тот момент я впервые за долгое время почувствовал себя человеком. Бариста всё же получила от меня немного чаевых. Как советовал мой брат. . Но меня грызла совесть – я так и не поблагодарил его. А если он после этого не вернется?

По дороге домой я понял, что я нашел идеал – того, кто спас меня и готов принимать меня в свой круг. Я нашел брата. Я зашел в магазин косметики и купил черную краску и лак. Заказал на «Азиде» черную кофту и брюки хаки. Приедут послезавтра.

Теперь я не Сашка Градин. Теперь я Кайоши. Тихий. Быть громким я не могу.

Придя домой, я первым делом пошел перекрашиваться. Конечно, я хотел бы иметь черно-белые волосы, как у Круэллы или у самого Айзена, но на белую краску денег бы не хватило.

Ванна была вымазана черным цветом. Я еле как ее отмыл, чтобы никто не заметил. Мне оставалось еще пару дней одиночества, и никто бы не заметил ссадин.

Вечером я написал Ире, показал ей свою прическу, обрезав лицо. Мне кажется, она начинала что-то подозревать. Но начинания она поддержала. Айзен же назначил следующую встречу на вторник.