Свой близкий чувствуя конец, по бункеру. ч. 1-3

Свой близкий чувствуя конец,
по бункеру шёл нервно Зеля.
Он «в шкуру фюрера» сам влез,
пришёл конец тому в апреле.
Четыре года шла война,
надеялся на чудо-бомбу.
Входили русские войска,
хотел их встретить фюрер с помпой.

Но в бункере он принял яд,
его сожгли, следы все пряча.
Бог видит всё – попал он в ад,
быть не могло тогда иначе.
И вот в «той шкур»е Зеля шёл,
всем демонстрируя свой бункер.
Весь, наконец, когда прошёл,
то выглядел как будто умер.

Глаза навыкат, слёзы в них,
хрипит, как в том квартале было,
где он смешил, но в этот миг
все видят, что его «убило».
Пока в кавычках слово то,
но ждать недолго до апреля.
Как будет то или не то,
но это чувствует сам Зеля.

Четыре года бункер – дом,
с ним был Ермак и днём, и ночью,
И гости были в доме том,
и там слезились его очи.
Там уговаривал гостей,
те, обнимали-целовали.
И, чтобы победил быстрей,
всё на войну ему давали. 

Четыре года той войне,
в стране огромные потери.
Но Зеля спрятался на дне –
закрыты в бункере все двери. 
Хотел быть Путина сильней,
умней, верховней и красивей.
Там принимает тех гостей,
что ненавидели Россию.

Но бог не дал ума ему,
и стать не та, развязка ближе.
Что ясно, судя по всему,
хоть «в шкуре фюрера» к ним вышел.
О чём кричат, как злые псы,
все эти гости из Европы?
Глаза им, мальчик, обоссы –
промой паскудство высшей пробы.