Воин Христов Архимандрит Модест Потапов

Вступление: Преемник великих Глинских Старцев

Когда к архимандриту Иоанну (Крестьянкину) во Псково-Печерский монастырь приехали паломники из Ростова-на-Дону, то Всероссийский духовник неожиданно им сказал: «Зачем вы к нам в Печоры ездите? У вас свой старец есть – архимандрит Модест!» А народный духовник Донбасса схиархимандрит Зосима (Сокур) братии из Старочеркасского монастыря о духовной высоте их наместника свидетельствовал: «Какой у вас старец! Пока он с вами, вы за его молитвами – как за каменной стеной!»
Так почему имя Ростовского старца архимандрита Модеста (Потапова) знали и почитали духовники «от Москвы до самых до окраин»? Почему где бы смиренный, убелённый сединой архимандрит не появлялся – в Троице-Сергиевой Лавре, Киево-Печерской, Толгском монастыре или в Почаеве – к нему везде устремлялся за благословением православный люд?
Как лицо пророка Моисея после беседы с Господом на горе Синай излучало видимо свет Божественной благодати, так и смиренный лик отца Модеста от непрестанной молитвы излучал Фаворский свет, излучал настолько зримо, что порой маленькие дети удивлённо говорили своим родителям: «Папа, мама, смотрите – дедушка светится!»
На Святой Руси во все времена было немного (от трёх до пяти) духовных центров, где совершался особый молитвенный чин – заклинательные молитвы для страждущих от нечистых и лукавых духов (одержимых или бесноватых). Здесь проходила передовая борьбы Добра и Зла за души человеческие, духовная линия огня, где становились зримыми и осязаемыми слова Апостола: «Наша война не против крови и плоти, а против духов злобы поднебесных, мироправителей тьмы века сего». Вели эту страшную духовную войну, вычитывая по благословению священноначалия особые молитвы, избранные подвижники и аскеты, очистившие сердце своё от страстей и стяжавшие непобедимую силу Любви Христовой.
Одним из таких духовых воинов Святой Руси, к которому обращались за молитвенной помощью тысячи людей со всех уголков необъятной нашей Родины, и был приснопамятный наместник Старочеркасского монастыря архимандрит Модест (Потапов).
«Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48), - эта заповедь Христова, как объясняет святитель Иоанн Златоуст в своих беседах на Евангелие от Матфея, начертана на сердце человеческом и является одним из фундаментальных законов психической деятельности. Стремление к совершенству пронизывает все сферы человеческой культуры, как проявление образа Божьего в человеке.
Идеал христианского совершенства в Русской Православной культуре нашёл своё воплощение в таком явлении, как старчество. Поэтому православный писатель Сергей Нилус и сказал в начале XX века: «Чтобы познать христианство, необходимо изучить жизнь и деятельность Оптинских старцев». Именно поэтому в конце ХIX, в начале ХХ века лучшие представители российской интеллигенции, желая познать вечные истины, находили ответы на свои вопросы в Оптиной Пустыни, у ног великих Оптинских старцев, то есть тех духоносных мужей, кто, очистив своё сердце от страстей, стяжал разум Христов.
Но если сегодня среди православных трудно найти человека, который не слышал бы про Оптину и её знаменитых Старцев, то о подвижниках Глинской Пустыни известно гораздо меньше. А ведь в окаянном ХХ веке, как отмечает в своей книги «Глинский Патерик» магистр богословия и преподаватель Московских духовных школ схиархимандрит Иоанн (Маслов), именно Глинская Пустынь стала центром Старчества, духовным сердцем Святой Руси, откуда учение о внутреннем делании, об Иисусовой молитве светило всему миру.
Именно схиархимандрит Иоанн Маслов, который в начале своего монашеского пути был келейником у великого Глинского старца преподобного Серафима (Амелина), и преподал архимандриту Модесту (а тогда юноше Михаилу Потапову) первые уроки этого «искусства из искусств» и «науке из наук» - умного делания. Именно схиархимандрит Иоанн (Маслов), как опытный духовник, предвидя в азовском морячке будущего Светильника веры и благочестия, направил Михаила Потапова в духовное окормление святого старца-митрополита Зиновия (в схиме Серафима, канонизирован Русской Православной Церковью на Соборе 2017 года, в сонме Глинских старцев, память 22 сентября).
Преподобный старец схимитрополит Серафим (Мажуга) и постригал архимандрита Модеста (Потапова) в монашество, за полгода до своей блаженной кончины. И как на Елисее почила милоть пророка Ильи, так и на архимандрите Модесте почили благодатные дары его духовных отцов и наставников: схимитрополита Серафима и схиархимандрита Виталия.
 

Детство и юность: по волнам моря житейского

«Господь – это единственная моя радость!» - эти слова юноши Михаила Потапова, которые он сказал своей племяннице Ларисе Кравченко, можно поставить эпиграфом ко всей его жизни. А сказал он это как ответ на попытки родственников обустроить его личную жизнь.
 С раннего детства сердце Михаила принадлежало только Господу. Родился он 20 ноября 1926 года в станице Павлоочаковка Азовского района, под праздник Архангела Михаила в честь которого и нарекли имя младенцу. Отец батюшки Харитон был известным на всю округу портным так, что его знали и звали в богатые дома на заказы от Ростова до Таганрога. Воспитанием мальчика занималась его благочестивая мать – Анна которая с раннего детства научила его любить церковные службы и творить дела милосердия.
 Начинался и заканчивался рабочий день в семье Потаповых молитвой, а во время дневных трудов пели на распев псалмы. Анна, его благочестивая маменька, настолько хорошо читала на церковнославянском, что её приглашали читать Псалтирь по усопшим даже в соседние станицы, куда она брата с собой и Мишу, а по дороге ему рассказывала, как необходима и спасительна для почивших молитва, о тайнах вечной жизни и о бессмертии души человеческой. Так первые уроки пастырского богословия отец Модест получил от своей благочестивой матери.
В пятилетнем возрасте мальчик уже сам сознательно начал строго поститься по церковному Уставу, отказываясь от тех послаблений, которые ему делали взрослые ради немощи возраста. В семь лет он уже свободно читал в церкви и прислуживал в алтаре Никольского храма, который возвышался на пригорке над их станицей.
В 1937 году, когда новая волна гонений обрушилась на Православную Церковь, безбожные власти взорвали этот храм. И отрок Михаил, оплакивая святые руины, тайно носил в свою хату камни из алтаря, желая хоть как-то сохранить память о святыне.
В школе и учителя, и одноклассники за какую-то неотмирность называли мальчика Приблажным (как и весь род Потаповых, от слова блаженный, то есть счастливый, радостный, невозмутимый). Детские забавы его не интересовали, на большой перемене, когда все дети резвились, он бежал домой и рисовал. Храмы, священники, ангелы, иконы – мечты и чаяния своего детского чистого сердца. А друзьями Мишеньки Приблажного были не сверстники, а всё старики и старушки, которых он мог слушать часами, впитывая в себя их жизненную мудрость и опыт. Особенно любил Мишутка посещать одиноких и несчастных, тайно нося из дому, как гостинцы, то хлебушек, то сахарок и мыло которое тогда было в большом дефиците. Эта тайная милостыня его обнаружилась только тогда, когда стройного юношу Михаила Потапова всем селом провожали в армию, тогда-то тётушка Варвара, у которой муж погиб в Первую Мировую, и за причитала: «Ты ж мой сахарок, ты ж моё мыльце, ты ж моя материя…»
«А я-то думаю: куда делись из дому сахар и новая материя», - говорила в последствии мама батюшки, весело улыбаясь и радуясь, ведь именно она учила своих детей заповеди милосердия, часто повторяя парадоксальные слова: «То, что ты отдал другому, это ты приобрёл для вечности».
Срочную службу Михаил Потапов проходил в солнечной и певучей Грузии. Святая Иверия – древняя земля, освящённая проповедью равноапостольной Нины, а также многими святынями и чудотворными иконами. А служил он в необычной должности – поваром. В последствии батюшка Модест не раз удивлял посетителей и духовных чад своим поварским искусством. А рецепт его фирменных пельменей с рыбой и рыбного супа записывали все его знакомые, но никто так и не смог их повторить. «Батюшка, я всё положила так, как вы мне продиктовали, но всё равно не так вкусно получилось, как у вас», - удивлялась очередная хозяюшка. На что старец улыбаясь отвечал: «Чтобы блюдо получилось таким, как у отца Модеста, надо прочесть 100 молитв Иисусовых и 100 молитв Пресвятой Богородице!»
 За время своей армейской службы юноша Михаил выучил наизусть много церковным песнопений на грузинском языке, которые впоследствии любил напевать – возвышенные, как горы Кавказа, они возносили дух его горе, к Небесной Отчизне. Покидая Грузию, мог ли подумать Михаил Потапов, что ещё не раз он будет возвращаться на эту святую землю древней Иверии, что именно в Тбилиси, в храме Александра Невского Господь призовёт его в ряды воинства Христового, даровав монашеское одеяние, что именно в этом Втором уделе Божией Матери (за церковным преданием) из рук своего духовного отца преподобного старца-митрополита Зиновия он получит чётки – меч духовный?!
После армии в 1947 году Михаил поступает в Азовское морское училище – на радиста. За успехи в учёбе и ответственность его избирают старостой группы. Но враг рода человеческого, по зависти бесовской и злобе не терпя благополучия и благочестия, возводит на юношу лютую брань и скорби: директору училищу донесли, что Потапов ходит в церковь и Богу молится, и старый коммунист и безбожник отчислил юношу, как врага Советской власти.
 Тогда его мама Анна пошла на приём к первому секретарю Азовского райкома партии: «Что же это творится – мой старший сын Дмитрий жизнь свою отдал на фронте за Родину и Советскую власть, а теперь эта власть не даёт моему младшему сыну Мише даже образование получить!» Так молитвами убиенного воина Димитрия его младший брат Михаил благополучно закончил Азовское морское училище.
Получив морскую специальность, Потапов устроился радистом на Азовском рыбкомбинате. Время было голодное, послевоенное; поэтому чтобы подзаработать и содержать своих престарелых родителей, юноша не стеснялся никакой чёрной работы: и бочки с рыбой разгружал, и в море на долго в рейс уходил. Народная мудрость же гласит: «Кто в море не хаживал – тот досыта Богу не молился!» От общения с морем человек научается смирению, не надеяться на свои немощные человеческие силы, а всецело уповать на милость Божию. Не зря апостолы Христовы были простыми рыбаками: от моря научились они первым урокам смиренномудрия, чтобы проповедовать потом смирение Христово. А как научает уже богомудрый наставник святой игумен Иоанн Лествичник: «Любовь, смирение и чистота суть одна добродетель, и отличаются они только именами. Смирение усыновляет человека Богу».
На голубоглазого стройного юношу заглядывались многие девчата, но он к прекрасной половине человечества был совершенно равнодушным, желая свою жизнь посвятить служению единому Богу. И видя такое устроение его души. Родители решили сами обустроить семейное счастье своего любимого сына. Вскоре они нашли своему Мишеньке достойную пару и настояли, чтобы он женился – ради послушания родительской воле. Не долго прожили молодожёны под одной крышей – уже через месяц Михаил вернул невестку своим родителям, со словами: «Вы говорили, что она хорошая? Так сами с ней и живите!» Они были совершено разными людьми: она – целиком земная, бойкая девушка, помышляющая о земных благах, а он – жил Церковью и Евангельскими идеалами, исполненный страха Божьего, чтобы и лишним словом не оскорбить Господа.
После неудачной женитьбы обустроить личную жизнь Михаила Потапова считала своим долгом вся его многочисленная родня. И не зная, как отвязаться от такой чрезмерной заботы, Михаил поехал к блаженной старице в Ставрополь за советом: «Как скажет блаженная – так и поступлю». Михаил ещё только на пороге дома старицы стоял, как из соседней комнаты услышал энергичную речь блаженной: «Так, сам! Сам! Не благословляю! Раечка хорошая? Подожди, она тебе ещё покажет! Сам и постираешь, сам и приберёшься, сам и кушать сваришь! Ещё все удивляться будут, как всё чисто и убрано». Так праведница, ещё даже не видя человека, в Духе Святом знала обстоятельства его жизни и указала своему посетителю волю Божию.
«Как на крыльях, полетел боголюбец от блаженной восвояси, освободившись от нелепых оков и предрассудков мира сего. Своей племяннице Ларисе Кравченко по этому поводу он говорил: «Ты передо мной поставь хоть первую красавицу – а я буду равнодушным. Это не моя стихия. Господь – единственная моя радость».
Как ум плотского и земного человека занят помыслами о пище и питии, о стяжании материальных благ, так боголюбивая душа томится духовной жаждой и голодом по богопознанию. Поэтому всё своё свободное время (отпуск и праздники) Михаил Потапов посвящал паломничество по святым местам. Особенно он любил Лавру преподобного Сергия. Именно на фоне Троице-Сергиевой Лавры стоит он вместе со своей благочестивой матерью на старой семейной фотокарточке. Лица их озарены тихой радостью и миром Христовым – они счастливы, они с Богом…
Пламенная вера радиста рыбкомбината Михаила, посещение им храмов и монастырей, конечно же, не могли укрыться от бдительного взгляда компетентных органов. Его не раз вызывали на собеседование, где пытались уговорить, а потом и запугать, чтобы он отрёкся от веры: то обещали зарплату поднять, только чтобы он не пел и не читал в храме, а то пугали пристрелить из пистолета, если он тут же не отречётся от Христа. На все эти угрозы и уговоры исповедник веры отвечал, что смерти он не боится, даже желает умереть за Христа, а в храме он поёт не за деньги, а ради Господа.
И на некоторое время, осознав, что Михаила не сломать, его оставили в покое. Но притеснения на работе продолжались: без причины на работе снижали зарплату, вызывали постоянно на воспитательные беседы к начальству.
После нескольких неудачных попыток перевоспитать несознательного радиста, терпение у начальства в конце концов истощилось, его вызвал на ковёр директор рыбкомбината и поставил ультиматум: или работа, или храм – выбирай. На раздумья дали три дня.
В тот же день Михаил вылетел к отцу Зиновию в Тбилиси: что скажет старец? Сколько раз, когда тучи сгущались над азовским морячком, по его святым молитвам Господь единым мановением усмирял бурю. Но на этот раз владыка благословил увольняться.
Семнадцать лет проработал Михаил на рыбкомбинате. Но увольнялся с лёгкостью, без сожаления: ибо предчувствовал, что уже пора и Богу поработать. Вот и схиархимандрит Виталий недавно, когда он приезжал к старцам в храм Александра Невского, подарил ему священническое облачение. И монахини истолковали ему этот жест старца, что стоять ему у Престола Божьего.
«Миша, да тебе же до пенсии доработать надо», - уговаривали его родственники не увольняться. «Мне пенсия от государства не пригодится», - спокойно отвечал он на все мирские доводы, потому что уже ясно видел свой дальнейший жизненный путь.
Но путь к священству лежал ещё долгий и тернистый. Шёл 1968 год. Согласно пятилетним планам Советской власти, количество священников в обществе развитого социализма с каждым годом должно уменьшаться. Семинаристы – и то не все становились иереями и получали приход. И каждый – под особым учётом управляющего по делам религии.
Храм Георгия Победоносца в селе Кулишёвка Азовского района стал тем местом, где Михаил начинал своё церковное послушание. Он и раньше сюда ездил помолиться, ему нравились благоговейные, истовые службы почтенного протоиерея Иоанна, с которым он поддерживал дружеские отношения до конца его дней. Ещё работая на рыбкомбинате, исполнял здесь послушание чтеца. Теперь же всё свободное время проводил он в этом храме. Отец Иоанн определил его сначала алтарником, а потом, видя усердия и незаурядные музыкальные способности, сделал и регентом.
Как любил Мишенька (так ласково величали его старушки) славить Господа, с каким умилением и трепетом он руководил своим сельским хором! И позже, когда уже был архимандритом, красивое и стройное пение всегда вызывало у него слёз и волнения. Особенно когда братия споёт «Взбранной Воеводе» или «Царица моя Преблагая» - он заливается слезами и всё повторяет, кланяясь в пояс: «Спаси, Господи! Спаси, Господи!»
Иногда приезжал Михаил в Ростовский собор Рождества Пресвятой Богородицы, пел здесь на клиросе, где и заприметил его владыка Иоасаф. Это был муж святой жизни, обладавший многими благодатными дарами, но прежде всего – смирением и кротостью, за что и оказался, с личного благословения Патриарха, на Ростовской кафедре. В Ростове-на-Дону, как ни где, свирепствовал некий управляющий по делам религии: ни один епископ здесь больше года продержаться не мог. Поэтому и послали Иоасафа – как последнюю надежду и когда из Ростова в Москву от управляющего пришла очередная депеша с требованием сменить епископа, Патриарх отказался выполнить это требование, сказав: «Мы туда самого смиренного направили – больше некого». На том слове и закончились Ростовские войны управляющего с епископами: Иоасаф служил на этой кафедре до самой своей блаженной кончины.
Узнав Михаила как человека Божия, Ростовский владыка приблизил его к себе: он чувствовал в нём сродную душу. Между ними служились тёплые дружеские отношения, они понимали друг друга с полуслова. Владыка Иоасаф часто приглашал Потапова к себе в архиерейский дом, где вместе проводили время в молитве и духовных беседах. Как вспоминал сам батюшка, владыка очень любил акафисты, и ему нравилось, как проникновенно и с чувством читал Михаил, так что по благословению владыки прочитывали несколько акафистов подряд: «Михаил, а вот ещё такой хороший акафист есть, давай почитаем». Особенно любил владыка Иоасаф, как и Михаил акафисты Божием Матери, читая которые, оба плакали.
2 апреля 1976 года архиепископ Иоасаф рукоположил Михаила в сан диакона. А 28 августа, на Успение Божией Матери, в свой любимый праздник, владыка рукоположил диакона в иереи.
Для владыки Иосафа это было последнее Успение, которое он отпраздновал на земле. Время его земных скитаний подходило к концу. И за его великую любовь к Богородице Господь послал ему преблаженную кончину – на Похвалу Божьей Матери, во время праздничного богослужения. Как раз читали его любимый акафист, Владыка зашёл в алтарь, возвёл глаза в небо и воскликнул: «Матерь Божья…» С этими словами его святая душа и улетела в вечность. Воистину, смерть праведника, редкая и среди святых. И до сего дня верующие свято чтут его память. На могилке владыке Иоасафа, за алтарём кафедрального собора в Ростове, постоянно горят свечи и лежат цветы. А живое народное придание хранит случаи его молитвенной помощи.