Последний из Могикан. Глава четвёртая

                Болезнь и смерть Хрипунова               
И так, постоянные переживания и тревога за жизнь коллектива, бессонница по ночам, стрессовое состояние в течение рабочего дня и не успокоенность в выходные дни – все это выводит директора из равновесия. И его на удивление физически мощный организм дает сбой. 25 января 1997 года на охоте с ним случается микро-инсульт, а ровно через месяц 27 февраля произошел обширный ишемический инсульт. На его болезни я позволю себе остановиться более подробно, поскольку не только по Воскресенску, но и по Москве, где мне в то время приходилось часто бывать по работе, потекли совершенно дикие, неправдоподобные слухи, что якобы директора АООТ «Минудобрения» сильно избили и поэтому он попал в больницу в тяжелейшем состоянии. Такого ничего не было. А происходило это не сразу. О первом случае характера его болезни даже я – его заместитель узнал совершенно случайно. Так, с понедельника 27 января Хрипунов не вышел на работу и нас, его подчиненных, предупредили, чтобы мы пока не очень беспокоили своего руководителя телефонными звонками и посещениями. Но все же  я вскоре был вынужден зайти к нему в палату. По стечению обстоятельств мне пришлось ежедневно бывать в терапевтическом отделении больницы, поскольку в то самое время мой сын заболел воспалением легких и находился на том же этаже, где лежал наш директор. Постоянно проходя мимо директорской палаты, я чувствовал себя не совсем удобно, и однажды решил наведаться к нему. Приоткрыв дверь, я увидел у него в палате Главу администрации района Рябова Анатолия Васильевича. Николай Федорович кивком головы пригласил меня войти к ним. Друзья о чем-то бойко беседовали. Хозяин палаты был, как всегда, жизнерадостным и, на первый взгляд, не казался больным. Посетитель сразу ушёл и я с директором остался наедине. Я поинтересовался: «Как здоровье? - Да, всё нормально, - с улыбкой ответил он.- Только вот незадача, приходится вновь учиться подписывать документы. Да ещё одна проблема. Компьютер обнаружил в сонной артерии какую-то бляшку, которую предстоит удалить хирургическим путем». Придя домой, я полистал медицинский справочник и уяснил для себя, что у директора микро-инсульт, а холестериновые отложения лечатся лекарственными препаратами.
На следующий день мне позвонил Драгич, руководитель английской фирмы «Интермеркатус», офис которой находился в центре Москвы на «Знаменке» напротив Московского Кремля и поинтересовался состоянием здоровья Хрипунова. Когда я ввел его в курс болезни, он успокоено заметил: «Ну, это всё поправимо, если он нормально двигается и говорит, а что, касается, лечения то, у меня есть хороший врач в Швейцарии, который решает эти вопросы без операций. Он прописывает лекарственные препараты, получаемые на базе морских животных, обитаемых в Северном море. Передай Николаю Федоровичу, что  я могу его направить на лечение совершенно бесплатно за счет своей фирмы. Пусть он по этому поводу никак не беспокоится». Да, поистине, друг познается в беде! Драгич Милан – крупный бизнесмен, много лет работал в Советском Союзе. Сначала представлял торговое представительство Югославии в Москве. Затем открыл свою фирму, успешно развил её, сотрудничал с рядом заводов: Новомосковским, Кингисепским, Сумским и Гомельским по торговле удобрениями за рубеж. Но к нашему предприятию питал особые чувства. Был в дружеских отношениях с директором, часто навещал химкомбинат. Да это и понятно. Завод находился не далеко от столицы, в часе езды на автомобиле. И вот когда ему наскучивало долго находиться в офисе, Милан садился за руль любимого «Мерседеса» и за час езды был в Воскресенске в кабинете директора. Здесь всегда его радужно встречали. Драгич был симпатичный, коммуникабельный, обаятельный и уважаемый человек. Серьезно  помогал нашему химкомбинату пережить смутное время. Он с особым чувством относился к русским, считая их своими спасителями во время Великой Отечественной войны. И это было действительно так. 6 мая 1995 года по случаю 50-летней годовщины Великой Победы Советского народа над фашистской Германией, выступая на торжественном собрании на Украине с речью, сказал следующее:
«Дорогие друзья! Я Милан Драгич, гражданин Югославии и принадлежу к той части граждан моей страны, которая пошла в бой против фашистов, когда они напали на Советский Союз. Я провел 15 месяцев в фашистском концентрационном лагере и там впервые познакомился с гражданами СССР. Это были  тяжелые, но одновременно и великие дни войны против самого большого зла, которое  помнит человечество.
Незабываем тот момент, когда меня освободили великие советские войска третьего Украинского фронта, который возглавлял маршал Толбухин. Вероятно, кто-то из вас тоже был на этом фронте под Веной. Я счастлив, что сегодня, пятьдесят лет спустя я встречаюсь с вами, моими освободителями, и могу вам сказать за это большое спасибо.
Я знаю, что такое война и страдания, которые перенес наш народ во время фашистского нашествия. К, сожалению, и сегодня существуют силы, разделяющие нас, как это произошло в моей стране. Не допустите этого в своей стране, потому что вы сильны, до тех пор, пока вы едины. Нашим врагам мы должны простить, но мы не должны забывать причиненное нам зло.
Я хочу, чтобы мы сегодня вспомнили наших павших товарищей и почтили их память минутой молчания. Вечная им слава! Я желаю Вам здоровья,  долгой жизни и то, чтобы было кому рассказать о днях великой славы молодым поколениям».
Вот этот замечательный человек, бесстрашный воин и патриот своей страны, с особой любовью относившийся к русскому народу, неоднократно оказывал комбинату финансовую поддержку. И, именно тогда, когда рабочему коллективу нечем было оплатить зарплату. Один из немногих даже в ущерб своей фирмы он переводил крупные суммы до 2 миллионов долларов авансовых платежей в расчете на будущие поставки минеральных удобрений. Химкомбинат рассчитывался с ним порой в течение пяти-шести месяцев  отгрузкой аммофоса на экспорт. И этот спонсор даже ни разу не позволил себе занижать экспортную цену за такую услугу. Это был беспроцентный кредит для нашего предприятия. Правда, однажды он представил свой расчет потерь фирмы за предоплату таких крупных сумм валюты. Но он был верен себе. Видимо тем самым он хотел, как-то оказать помощь за спасенную жизнь советскими войсками. К тому же, ему нравилось бывать в Воскресенске, где ему были рады его пребыванию, проехаться час-полтора по автотрассе на такой шикарной машине, получить хороший прием у руководителя крупного предприятия страны, поговорить вечерком с хорошим собеседником, пропустить одну, другую стопку коньяка, проглотить какую-то таблетку и довольным возвратиться в Московскую квартиру. Вот почему он так сердечно и ответственно отнесся к болезни Хрипунова. И надо, забегая вперед, заметить, что Драгич, пожалуй, единственный из высоких гостей был на 60-ти летнем юбилее Николая Федоровича. Коллектив химиков очень тепло, по-братски встретил его несмолкающими аплодисментами, когда он поднялся к трибуне для поздравления юбиляра…
И вот этот семидесяти трех летний, совсем седой человек, умудренный большим жизненным опытом, убедительно рекомендовал больному согласиться с его предложением поехать лечиться в зарубежную клинику.
 Просьбу Драгича я передал Хрипунову, но тот не согласился, твердо стоял на том, что, по словам профессора, подобная операция проходит успешно и без последствий. Я, как мог, также отговаривал ложиться под нож, мотивируя, что любая операция – это серьезно, а здесь сонная артерия. Но он не поддался советам.
В Московской клинике ещё раз решили определить, где же засела злополучная бляшка и стали вводить в организм красящее вещество. После первого раза он позвонил мне, интересуясь положением дел на заводе и поступлением валютных средств за экспорт. И пожаловался на страшно болезненную процедуру, «вторую такую я не выдержу». Я, в свою очередь, ещё напомнил о разговоре с Миланом и посоветовал не делать проверку повторно. Но на следующий день ему опять ввели это вещество, которое стало для больного роковым. И директору совсем стало плохо. О повторном тяжелейшем приступе я узнал от Розинского. Борис Аркадьевич был экспедитором нашего товара на экспорт в Херсонском порту. Он также имел и свою торговую фирму. Эпизодически продавал аммофос в Турцию. Он, как и Милан, близко к сердцу принял болезнь Хрипунова, позвонил мне поздним вечером домой и сказал: «Ты знаешь, что Николай Федорович серьезно болен? – Да! Но он в таком состоянии, что не узнает даже свою жену.
– Не может этого быть, я только вчера с ним разговаривал по телефону и он вполне нормально изъяснялся со мной по работе.
– Нет, он действительно потерял память Я только, что получил информацию из Москвы и прошу тебя, сделай все возможное, чтобы директору как-то помочь» - и положил трубку.
Я задумался, чем и как я ему в таком случае могу помочь. Он лежит в первоклассной Московской клинике, где лечились первые лица страны. Там настоящие светила и корифеи медицины… Я поделился своей тревогой с женой. На что она  заметила: «На днях я слышала по телику передачу, выступал один экстрасенс, доктор медицинских наук, он лечит разные болезни не традиционным способом. Он мой однофамилец Миронов, кажется, его Борисом назвали. Я даже записала его приемный телефон». И я ухватился за эту идею и сразу набрал московский номер.
К счастью, в лечебном пункте подняли трубку. Ассистент профессора медицины, выслушав меня, сказал: «Вы по факсу отправьте сейчас  фотографию больного, и доктор по ней может определить состояние здоровья вашего товарища, и сможет ли ему помочь. Я нашел небольшую, размером  чуть более, чем на паспорт, фотографию в альбоме, который мне подарили на 50-ти летний юбилей, и сразу поехал на работу. После долгих манипуляций  с большим трудом мне удалось переправить снимок в Москву.
Минут через пятнадцать мне сообщили, что фотография очень старая и по ней доктор ничего не может сказать.
– Можно если я завтра привезу к вам  более свежую фотографию, надеясь заполучить такую в семье Хрипуновых. На другом конце провода мне ответили.
– Нет! Доктор может принять вас только в понедельник, поскольку мы сегодня уезжаем в другой город. В назначенный срок я был на приеме у экстрасенса, который меня буквально поразил. За небольшим письменным столом сидел посеребренный висками, с удивительно выразительными глазами, худощавый человек, повсюду горели свечи и висели иконы. Такая обстановка меня потрясла на столько, что какое-то время я потерял дар речи. Потом, придя в себя, я подал фотографию. Хозяин кабинета положил на стол и медленно,  как миноискателем, над ней стал водить рукой. Это продолжалось в течение минуты, может быть более. Потом он начал тихим загробным голосом говорить: «Да, ваш сослуживец серьезно болен, у него задеты основные жизненные органы: сердце, печень, почки,  нарушено мозговое кровообращение. Я могу ему помочь, но он ко мне не обратится, в силу своего положения. Да,  потом он через два дня будет дома».
Я ехал из Москвы с неудовлетворенным чувством. Первое, что вертелось в голове: «Тоже мне ещё нашелся предсказатель, народный целитель, лекарь и шарлатан! Надо же до чего договорился. Скоро будет дома! Да, с такой серьезной болезнью, кто посмеет выписать из клиники, когда больной в таком тяжелом состоянии». И всю дорогу домой мои мысли кружились вокруг этого. Но какое же было моё удивление, что на следующий день в коридоре управления я встретил Юрия Павловича шофёра директора, который мне сообщил удивительную новость, что он привез Хрипунова домой. И тут я серьезно поверил в магическую силу экстрасенса…
Николай Федорович Хрипунов прожил трудную, насыщенную и интересную жизнь. В светлую память о муже, его жена, Эмили Александровна Хрипунова, выпустила книгу «Дорогой мой человек», где наравне с любимой супругой делятся своими впечатлениями о директоре его живые свидетели – сослуживцы, товарищи и друзья. С первой страницы книги мы узнаем, что наш герой родился  8 декабря 1937 года в рабочем поселке Мухтолово, расположенный в Нижегородской (ранее Горьковской) области между городами Муром и Арзамас.
Отец работал железнодорожником, мать, малограмотная, но очень милая, добрая и трудолюбивая женщина растила шестерых детей и вела домашнее хозяйство. Жили трудно. Держали корову, свинью, огород.  В школе Николай учился хорошо, хотя иногда опаздывал на занятия потому, что родной брат, с которым у него были одни штаны и валенки, не всегда вовремя приходил домой. В 1955 году Николай окончил школу. И вот деревенский паренек  в ситцевых штанах и тапочках на босу ногу поехал поступать в химико-технологический институт в город Иваново.
Отец, видя усердие Николая в учебе, накопив денег, купил ему кирзовые сапоги. «Сапоги крепкие, добротные, хватит на всю учебу»  – сказал он и отпустил сына в самостоятельную жизнь. В институте учился легко и с увлечением. А по вечерам работал грузчиком, подрабатывал в институтской лаборатории (мыл посуду), а в конце месяца питался только капустой и хлебом, которые были тогда на столах бесплатно в институтской столовой.
В числе лучших студентов был направлен на практику в Венгрию. Во время студенческих каникул дважды был на целине, работал комбайнером, заработал несколько мешков зерна. В 1960 году окончил институт с красным дипломом. Ему рекомендовали учиться в аспирантуре, но он решил попробовать себя на производстве…»
«Мы прожили с Николаем Федоровичем 45 счастливых лет в мире, любви, согласии, в полном доверии и уважении друг к другу. Это был любящий, добрый, заботливый, жизнерадостный, совершенно бесконфликтный человек».
«За трудовые заслуги Николай Федорович был награжден орденом Ленина, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Дружбы народов, медалями.
В 1986 году ему присвоено звание Героя Социалистического труда. Он – лауреат премии Совета Министров СССР, кандидат технических наук, Почетный химик СССР, Почетный гражданин города Воскресенска».
Хрипунов Николай Федорович пользовался огромной любовью и большим уважением воскресенцев. С большой торжественностью отметили его 60-ти летний юбилей во Дворце культуры «Химик». Буквально до отказа был заполнен людьми зрительный зал. Много было произнесено сердечных поздравлений и добрых слов в адрес юбиляра. Мне хочется привести отрывок из стихотворения Людмилы Коробовой о жизни и деятельности Хрипунова.
…Но если говорить серьёзно
То Хрипунов всё на лету хватал
И все посты от рядового
Он очень быстро прошагал
Начальник цеха, производства,
А вот и главный инженер,
Директор, вроде бы всё просто,
Но как за этим много дел.
Замена старых технологий,
Пуск новых технологических цехов,
Переработка пром. отходов,
Строительство жилых домов.
Баз отдыха, бассейна, и гостиниц,
Больниц, садов и школ-всего не счесть.
Во всё так много вложено здоровья,
За всё ему поклон и честь.
За всё, что сделано на благо Воскресенска,
За то, что городу, заводу он никогда не изменил,
За то, что он кипел в свое работе
И не жалел ни времени, ни сил.
Не променял свой кабинет на пост престижный
Не променял свой коллектив он на Москву,
Всю жизнь он честно проработал
На «химе», как на боевом посту.
И мы обязаны за это
Такого человека поддержать
И с новым руководством вместе
Дела большие продолжать.
И хоть в стране бардак творится
И всё кругом по швам трещит
Надежда в нас ещё теплится
Наш комбинат ещё дымит.
Ещё живёт, хоть трудно дышит
Наш добрый довоенный друг,
Всё знает он, всё видит, слышит,
Прошёл он через столько рук!
Как долго знал он руки Хрипунова,
Во всех отделах и цехах.
Почти, что 40 лет ломал он старое и строил,
Порой на риск и на страх …
И все годы, которые он прожил, его тепло и приветливо встречали химики и городские жители на улицах города. Следует отметить также  ощутимую поддержку со стороны управляющей компании «Роспром», в которую вошел химкомбинат в период болезни Хрипунова. Её руководитель Гурьев Андрей Григорьевич оказался порядочным человеком и высокого морального долга, и многое сделал в оказании всяческой помощи больному директору. Он не забывал о нём до самого последнего дня жизни, поддерживал морально и материально. Часто навещал его дома, приглашал на все торжественные мероприятия, что позволяло больному лучше себя чувствовать и приобретать необходимую уверенность, быть не забытым и покинутым со стороны своих сослуживцев.
После страшного инсульта он ни разу не посетил свой рабочий кабинет. За восемь с лишним лет болезни у Николая Федоровича произошли позитивные сдвиги по улучшению здоровья, но все же 26 мая 2005 года у него внезапно остановилось сердце. В день похорон с ним проститься вышло много народу. С большими  почестями его придали земле на Воскресенском кладбище не далеко от его учителя и наставника Докторова Николая Ивановича. Долгое время они вместе шли по жизни и теперь после смерти покоятся рядом на одной линии с видом на завод. 
Безвременно ушел из жизни последний из Могикан, хозяйственный лидер - один из виднейших рыцарей советской индустрии и советский директор - Хрипунов.  Николай Фёдорович при Советской власти завершил мощнейшую производственную деятельность по сооружению и развитию уникальных объектов на химкомбинате и в городе Воскресенске. Он  замыкает собой великолепную девятку выдающихся личностей, профессионалов, созидателей, поистине революционеров всего нового и передового, талантливых руководителей и крупных организаторов промышленного производства.
Вот почему народ воздал ему высокие человеческие почести: одну из новых улиц назвал его именем, на вновь построенном жилом доме установлена мемориальная доска и перед Дворцом спорта сооружен скульптурный памятник организаторам Воскресенского хоккея – Эпштейну, Хрипунову и Докторову.
Хрипунов стоит в ряду исторической когорты людей, прославивших творческим трудом и дерзким мышлением химическую отрасль. Имена директоров  химкомбината советского периода времени: Изота Семеновича Хомутова (1930-1932 гг.), Константина Гордеевича Максимова (1932-1934 гг.), Никиты Степановича Опарина (1934-1937 гг.), Александра Владимировича Барашева (1937-1939 гг.), Ивана Ивановича Каратаева (1939-1942 гг.), Михаила Никитовича Матвеева (1942-1950 гг.), Николая Ивановича Докторова (1950-1972 гг.), Глеба Александровича Меркулова (1972-1980 гг. ) и Николая Федоровича Хрипунова (1980-1997 гг.) – должны быть золотыми буквами нанесены на постаменте – мраморной доске здания управления химкомбината, на вечную память молодым поколениям, о незабываемой эпохе советского этапа жизни страны.

                (Ноябрь 2007-апрель 2010 годы)