Витки истории

   
                Муж сел смотреть телевизор, а Ольга стала  искать в шкафу книгу  и  наткнулась на семейный альбом. Открыла. С первой страницы на неё смотрели  отец и мать. Ниже была подпись- Фрунзе.   
               
                Ольга  появилась на свет в Киргизии, на пике репрессий тридцатых годов и прожила там всю жизнь. Её  отец подростком, в Первую мировую   добрался из-под  Бреста в Москву, где устроился продавцом газет и попал в революционную среду. С тех пор его мировоззрение формировал марксизм.   Войну гражданскую  он  закончил на Перекопе - был комиссован после  ранения. Оправившись, какое-то время работал, а потом осуществил  заветную мечту, ставшую реальной для простого человека: окончил рабфак и  поступил в институт в Питере. За год до окончания, однако, был отчислен из-за вольных высказываний в студенческих спорах:  донесли, посадили,  выслали в Киргизию под надзор спецслужб, заставлявших  держать наготове узелок с вещами и вздрагивать при любом стуке в окно.
                С матерью Ольги он  познакомился у её  брата, бросившего   ради "счастья всего человечества"  духовную семинарию  на  Урале и  примкнувшего в Семиречье к Красной Армии. Пока, порубанный казацкой шашкой, он залечивал  раны  на киргизской земле, комиссары на Урале  принуждали их с Ольгой отца публично отречься от веры. Упрямый поп не отрекался, после тюрьмы был определен в ссылку в Березово, велев дочери бежать  в Киргизию.Уже после Отечественной войны,  после его смерти, жена и двое сыновей, с ним находившихся, перебрались туда же.
                Бабушка запомнилась Ольге злой старухой, ненавидевшей всех и вся, беспрестанно  ерничавшей: «Спасибо товарищу Сталину за нашу счастливую жизнь!» Братьев матери, сторонившихся людей,  соседи называли перепуганными.  Мать  часто плакала после разговоров с родными о их ссыльной жизни, а  когда Ольге  пришло время вступать в комсомол, решительно запретила:" Не смей! Они издевались над твоим дедом!" Но весь класс вступал, а Ольга хотела быть как все.  Тайно подала заявление и, получив  комсомольский  билет, спрятала его.  Мать нашла и устроила  нахлобучку. Конфликт был исчерпан отцом, вставшим на защиту дочери и назвавшим мать и её родных поповским отродьем. Дочери  же наказал, чтобы не болтала, что она "вражененок". И её   пионерская жизнь в Тимуровской команде плавно переросла в жизнь комсомольскую с восхищением Молодой Гвардией.  Всю жизнь Ольга молчала о своих корнях, но  тайна сидела в ней и раздваивала. Хотя, никто и никогда  её тайной не поинтересовался. Очень удивилась, узнав уже в зрелые годы, что рядом было много подобных, тоже  скрывавших своё происхождение.  Пожалела,что на разговоры о деде был наложен запрет, по  причине чего она даже отчества его не узнала, не знала и при каких обстоятельствах он погиб, и где находится его могила.Не обсуждались и причины  высылки отца из северной столицы. Через годы она предположила, что отец, возможно, был оправдан, поскольку  прекратились стуки в окно, а  его к концу  войны призвали в трудовую армию. 
               
                Жизнь Ольги не отличалась от жизни одногодок. Сейчас, рассматривая альбом, она  вспоминала.  Раннее детство совпало с войной.  В памяти о нём сохранилось немногое: завораживающее  пламя в топке печи  на работе  матери, где та была истопницей, поле, на котором сажали кукурузу,втыкая в рыхлую землю зёрнышки,  шелушилка, отделявшая их от початка,  ступка,в которой их толкли, а потом варили из них мамалыгу. Помнила, как   провожали отца в  армию в Барнаул,  ожидая на краю сухого арыка у дверей военкомата.
                Послевоенные годы  запомнились  появлением родственников  из ссылки, октябрятской звёздочкой, пионерским галстуком, вступлением в комсомол. На восприятие ею  мира в это время большое влияние оказывал отец, остававшийся верным идеям, искавший и находивший во всем  воплощение в жизнь своей революционной мечты. Лозунг "учиться, учиться и учиться" был главным в семье, но, когда Ольга поступила в институт, он, радуясь её поступлению,тут же добавил, что  это  оказалось возможным благодаря советской власти. 
                Ольга  называла  студенческие годы незабываемыми. Была дружба, любовь, интерес к знаниям. И не только к профильным. Её, как в своё время отца, интересовал марксизм - ленинизм, который преподавали всем студентам вне зависимости от профиля.  Жили небогато, роскоши не было, но голода - тоже.  Когда семья  получила от государства квартиру, они с отцом убеждали мать, что скоро, очень скоро, все  будут  работать по способностям, а получать по потребностям, то есть, жить при коммунизме. Было чувство уверенности в завтрашнем дне, она  ощущала себя равной со всеми, убежденная, что при старании  сможет  добиться всего, о чём мечтает.  Отец называл её поколение советским. 
                После окончания института  продолжала учиться дальше,детей родила поздно. Когда  они повзрослели, любили  путешествовать семьёй, часто фотографируясь. И сейчас, рассматривая снимки, она  вспоминала красоту Енисея, Черного моря, Болгарии.
                Налюбовавшись,остановилась на  последней.  На ней был запечатлён её отец, смотревший на внука, стоящего в почётном карауле у памятника павшим  за советскую власть. Во взгляде - гордость за  верность поколений. Ольга  печально улыбнулась: " Хорошо, что он  не увидел  финала своей мечты!"
               

                Конец увидели внуки, которые  шли тем же путём, что и их родители: октябрёнок, пионер, комсомолец. Шли уверенные, что мечта дедов осуществляется.  И, в который раз, Ольга задалась вопросом: почему рухнул строй с прекрасной идеологией и человечными законами?
                Теперь, из наступившего далёка, ей  казалось, что сохранялся он  только  благодаря  старой гвардии,а, затем, медленно уходил вместе с пассионариями, свершившими революцию, долго державшими страну в ежовых рукавицах. Уходил  через время, ему отведённое по  законам истории.
                Первые шаги разрушения появились после смерти  Сталина, когда через  приоткрывшиеся двери на Запад, начали сравнивать и завидовать. Если и вспоминали, что и до Октябрьской революции там жили лучше,  не связывал это с эксплуатацией других  и истощением Земли.    Попытались"догнать и перегнать" Америку. Не получалось.Стали заботиться каждый о себе.  Верхи улучшали  жизнь за счёт наращивания всевозможных "спец": зарплат, магазинов, больниц  и прочего,низы  становились несунами, присваивая то, что производили.  Процесс шёл, шёл медленно  но неуклонно, подтачивая страну. Отец, вспомнила Ольга, пытался "бороться": перестал здороваться с соседкой, продававшей мясо из больничной столовой, обещал набить морду её брату, предложившему вынесенные с  военного завода детали, пригодные в быту. Усиливавшуюся официальную ложь, с её  рапортами о выполнении пятилеток в четыре года и улучшении жизни трудящихся обсуждали на кухнях, опасаясь говорить громко. Муж чертыхался, наблюдая по телевизору за" бурными, несмолкающими  аплодисментами, демонстрирующими единство партии и народа".Бабушка её детей выстаивала всё нараствшие очереди за всем. А она налаживала связи по принципу - ты мне, я тебе.
               
               

                Муж выключил телевизор, Ольга  закрыла альбом и предложила   погулять по  скверику, что был неподалёку.Муж, заприметив там аксакала с шахматной доской, пристроился сыграть партию, а Ольга, примостившись на скамейке неподалёку, стала наблюдать окружающую жизнь.
                Люди  проходили мимо , разговаривали о чём-то, смеялись. Мамочки  везли малышей в колясках, подростки на самокатах  напряженно тормозили,выезжая на центральную аллею, купившие мороженое-наслаждались.   В глаза бросалось, что народ был азиатским, европейские лица практически,  не встречались. В советские времена тех и других было, примерно, поровну. Становление  нового строя началось с этих изменений и одновременной внутринациональной борьбы за власть. 
                В республике, расположенной на перекрестке  дорог, оседали люди разных национальностей Азии и Европы.  Из Китая переселились дунгане, уйгуры, в анклавах, и не только, жили жители   приграничных  территорий. Из Европы добрались и создали свои поселения немцы, молдаване. Во  время Отечественной  войны  на эти земли эвакуировали граждан Украины, Ленинграда, депортировали народы Кавказа. Большинство некоренных составляли русские, ещё в царские времена приглашенные  киргизской царицей для защиты от южных соседей и осевшие. В период послереволюционных репрессий в эти края ссылали  политических. После войны в поисках лучшей жизни  в  дотационную республику приезжали самостоятельно.  Жили  в чём-то  параллельной, в чём-то совместной жизнью. Развала Союза не хотели как коренные, так и некоренные. Сколько-нибудь значимых межнациональных конфликтов не было, а когда развал всё-таки произошёл вопреки,Верховный Совет оставил праздничным день 7 Ноября, сохранил памятники Ленину и придал статус официального русскому языку, что само по себе говорило о многом. 

                Однако, было и другое. Ещё в смутные времена перед развалом Союза, под влиянием настроений в иных республиках,  всколыхнулись те,  чьи амбиции при Союзе не были удовлетворены,  поняв, что вместе с суверенитетом появляются новые возможности.  Козырными картами стали  борьба за власть и национальность. На обывательском уровне начали придавать правовой смысл принадлежности к коренным,  переделывать  историю, представляя русских колонизаторами, словно забыв , что провозглашая равенство, в стране стремились создать особые условия для  роста коренного населения.  На фоне развала в промышленности и сельском хозяйстве пропаганда находила благодатную почву. Начались митинги, шествия с антироссийскими лозунгами. На юге республики из-за земли разгорелся братоубийственный     конфликт между киргизами и узбеками , на севере  совершались конные  набеги на сёла дунган, русских. Переименовывали города, поселки, улицы на национальный лад, искореняя то общее, что было. Началось массовое выдавливание  с приглянувшихся должностей. Прикрывались незнанием пришлыми языка коренного народа, преподавание которого, почему-то, было исключено из школьных программ. Пошёл процесс обратной миграции. Те, кто не имел этнических государств, молчали, те, кто имел их - молча засобирались на этническую родину. Тем, у кого  этническая родина была за пределами бывшего Союза, приём подготовили заранее.  Русских не ждали, их не звали, им не помогали перебраться - Россия сама стояла на коленях. Потеряв рабочие места  многие занялись челночной торговлей. Ольга - тоже. Вскоре  сформировался новый, всё нараставший поток мигрантов из коренного населения,в Россию, преимущественно.  Ехали заработать, ещё не забыв про братские отношения, которые были между народами, думая что  их встретят с объятьями. Но, увы,   братского отношения к себе не находили. Шли протесты против их расселения. 
                Те русские, которые оставались на территории Киргизии или  готовились к отъезду , в политику не вмешивались-наблюдали, как шла борьба за власть.  Перевороты совершались с "завидной" регулярностью и приноравливались к переизбранию властей.Бывшие президенты либо сбегали, находя пристанище в других бывших республиках Союза, либо их "уходили" на пенсию, одного,даже, посадили.Вновь пришедшие правители продолжали "прихватизацию", как назвали этот процесс в народе,  перераспределяя в свою пользу  добро,  раздавая  обещание  жизни как в Швейцарии и ваучеры.  Борьба за власть с переменным успехом шла между Югом и Севером. Идеи социализма отодвигали всё дальше,  разворачивался капитализм.  На каждом углу появились магазины и магазинчики, в которых было всё.    Люди приоделись, стали выезжать на отдых за границу. Не все, конечно.Те, кто богател. А богатели за счёт торговли или незаконных дел. 
                В семье дважды планировали отъезд. Первый раз, когда  под окнами маршировала с  русофобскими  криками  толпа молодежи, второй раз, когда  мужа вынудили освободить  место на работе. Остались. Первый раз  после того, как уехавшие соседи сообщили, что никакой помощи им в России не оказывают, а во второй - потому, что начал болеть муж.  Десятилетие спустя, первой уехала дочь,  а вчера  они проводили сына. Сами, под предлогом подождать, пока дети устроятся,  решили остаться и умереть на родине.   
                По мере отъезда некоренных,  межнациональные разборки постепенно  сошли на нет.  Жизнь продолжала двигаться дальше, сменив на капитализм социалистическую систему.  Но о последней люди продолжали вспоминать. О тех идеях, которые лежали в её основе.
                Шахматисты доиграли партию, пожали друг другу руки,  договорились о встрече и пошли в разные стороны. Но остановились внезапно, услышав гудок паровоза, проходившего неподалёку.  Аксакал усмехнулся и спросил,  указывая рукой в сторону гудка: "Слышите, что говорит?" И сам  ответил: "Хочу назад в СССР!"