Витки истории

   
                Муж сел смотреть телевизор, а Ольга стала  искать в шкафу книгу  и  наткнулась на семейный альбом. Открыла. С первой страницы на неё смотрели  отец и мать. Ниже была подпись- Фрунзе.   
               
                Ольга  появилась на свет в Киргизии, на пике репрессий тридцатых годов и прожила там всю жизнь. Её  отец подростком, в Первую мировую   добрался из-под  Бреста в Москву, где устроился продавцом газет и попал в революционную среду. С тех пор его мировоззрение формировал марксизм.   Войну гражданскую  он  закончил на Перекопе - был комиссован после  ранения. Оправившись, какое-то время работал, а потом осуществил  заветную мечту, ставшую реальной для простого человека: окончил рабфак и  поступил в институт в Питере. За год до окончания, однако, был отчислен из-за вольных высказываний в студенческих спорах:  донесли, посадили,  выслали в Киргизию под надзор спецслужб, заставлявших  держать наготове узелок с вещами и вздрагивать при любом стуке в окно.
                С матерью Ольги он  познакомился у её  брата, бросившего   ради "счастья всего человечества"  духовную семинарию  на  Урале и  примкнувшего в Семиречье к Красной Армии, направлявшейся в Киргизию. Пока, порубанный казацкой шашкой, он залечивал там раны, комиссары на Урале  принуждали их с Ольгой отца публично отречься от веры. Упрямый поп не отрекался, после тюрьмы был определен в ссылку в Березово, велев дочери бежать  в Киргизию к брату. Уже после Отечественной войны,  после его смерти, жена и двое сыновей, с ним находившихся, перебрались туда же.
                Бабушка запомнилась Ольге злой старухой, ненавидевшей всех и вся, беспрестанно  ерничавшей: «Спасибо товарищу Сталину за нашу счастливую жизнь!» Братьев матери, сторонившихся людей,  соседи называли перепуганными.  Мать  часто плакала после разговоров с родными о их ссыльной жизни, а  когда Ольге  пришло время вступать в комсомол, решительно запретила:" Не смей! Они издевались над твоим дедом!" Но весь класс вступал, а Ольга хотела быть как все.  Тайно подала заявление и, получив  комсомольский  билет, спрятала его.  Мать нашла и устроила  нахлобучку. Конфликт был исчерпан отцом, вставшим на защиту дочери и назвавшим мать и её родных поповским отродьем. Дочери  же наказал, чтобы не болтала, что она "вражененок". И её   пионерская жизнь в Тимуровской команде плавно переросла в жизнь комсомольскую с восхищением Молодой Гвардией.  Всю жизнь Ольга молчала о своих корнях, но  тайна сидела в ней и раздваивала. Хотя, никто и никогда  ей не поинтересовался. Очень удивилась, узнав уже в зрелые годы, что рядом  много подобных, тоже  скрывавших причины  появления на свет в этих краях.  На разговоры о деде был наложен запрет, по  причине чего она даже отчества его не узнала, не знала и при каких обстоятельствах он погиб, и где находится его могила.Не обсуждались и причины  высылки отца из северной столицы. Через годы  предположила, что отец, возможно, был оправдан, поскольку  прекратились стуки в окно,наблюдавшего за ним а  к концу  войны его призвали в трудовую армию. 
               
                Жизнь Ольги не отличалась от жизни одногодок. Сейчас, перелистывая  альбом, она  вспоминала.  Раннее детство совпало с войной.  В памяти о нём сохранилось немногое: завораживающее  пламя в печи  на работе  матери, где та была истопницей, поле, на котором сажали кукурузу,втыкая в рыхлую землю зёрнышки,  шелушилка, отделявшая их от початка,  ступка,в которой зерна толкли, а потом варили  мамалыгу.
               
                Послевоенные годы  запомнились  вручением октябрятской звёздочки, пионерского галстука,комсомольского билета. На восприятие ею  мира в это время большое влияние оказывал отец, остававшийся верным идеям, искавший и находивший во всем  воплощение в жизнь революционной мечты. Лозунг "учиться, учиться и учиться" был главным в семье, но, когда Ольга поступила в институт,даже,  это он связал с советской властью. 
                Ольга  называла  студенческие годы незабываемыми. Была дружба, любовь, интерес к знаниям. И не только к профильным. Её, под влиянием отца, интересовал марксизм - ленинизм, который преподавали всем студентам вне зависимости от профиля.  Жили небогато, роскоши не было, но голода - тоже.  Когда семья  получила от государства квартиру, они с отцом убеждали мать, что скоро, очень скоро, все  будут  работать по способностям, а получать по потребностям, то есть, жить при коммунизме. Было чувство уверенности в завтрашнем дне, она  ощущала себя равной со всеми, убежденная, что при старании  сможет  добиться всего, о чём мечтает.  Отец называл её поколение советским. 
                После окончания института  продолжала учиться дальше,детей родила поздно. Когда  они повзрослели, любила  путешествовать семьёй, часто фотографируясь. И сейчас, рассматривая снимки, она  вспоминала красоту Енисея, Черного моря, Болгарии.
                Налюбовавшись видами, долго смотрела  на неприклеенную, просто вложенную между страниц.  На ней был запечатлён  отец, смотревший на внука, стоящего в почётном карауле у памятника павшим  за советскую власть. Во взгляде - гордость за  верность его  поколению. Ольга  печально улыбнулась: " Хорошо, что он  не увидел  финала своей мечты!"
               

                Конец увидели внуки, которые  шли тем же путём, что и их родители: октябрёнок, пионер, комсомолец. Шли уверенные, что мечта дедов осуществляется.  И, в который раз, Ольга задалась вопросом: почему рухнул строй с прекрасной идеологией и самыми человечными законами?
                Теперь, из наступившего далёка, ей  казалось, что сохранялся он  только  благодаря  старой гвардии,а, затем, медленно уходил вместе с пассионариями, свершившими революцию, старавшимися сохранить её  при помощи  идеологии и "ежовых рукавиц".  Уходил  через время, ему отведённое по  законам истории.
                Первые явные шаги крушения, она считала,появились вскоре  после смерти  Сталина, когда через  приоткрывшиеся двери на Запад, увидели, что там живут богаче и стали завидовать, не зацикливаясь на том, что богатство одних народов связано с бедностью других, эксплуатацией Земли.  "Догнать и перегнать" Америку пытались - не получалось. Верхам было проще  улучшать свою жизнь при помощи всевозможных  "спец":  магазинов, больниц, санаториев и т.п.и верхи разрешали себе то, что запрещали другимработая по схеме: ты-мне, я-тебе.низы  становились несунами, присваивая то, что производили.  Процесс шёл, шёл медленно  но неуклонно, подтачивая страну. Отец, вспомнила Ольга, пытался "бороться": перестал здороваться с соседкой, продававшей мясо из больничной столовой, обещал набить морду её брату, предложившему вынесенные с  военного завода детали, пригодные в быту. Усиливавшуюся официальную ложь, с её  рапортами о выполнении пятилеток в четыре года и улучшении жизни трудящихся обсуждали на кухнях, опасаясь говорить громко. Муж чертыхался, наблюдая по телевизору за" бурными, несмолкающими  аплодисментами, демонстрирующими единство партии и народа".Бабушка её детей выстаивала всё нараствшие очереди за всем. А она налаживала связи по принципу - ты мне, я тебе.
               
               

                Муж выключил телевизор, Ольга  закрыла альбом и предложила   погулять по  скверику, что был неподалёку.Муж, заприметив там аксакала с шахматной доской, пристроился сыграть партию, а Ольга, примостившись на скамейке неподалёку, стала наблюдать окружающую жизнь.
                Люди  проходили мимо , разговаривали о чём-то, смеялись. Мамочки  везли малышей в колясках, подростки на самокатах  напряженно тормозили,выезжая на центральную аллею, купившие мороженое-наслаждались.   В глаза бросалось, что народ был азиатским, европейские лица практически,  не встречались. В советские времена тех и других было, примерно, поровну. Становление  нового строя началось с этих изменений и одновременной внутринациональной борьбы за власть. 
                В республике, расположенной на перекрестке  дорог, оседали люди разных национальностей Азии и Европы.  Из Китая переселились дунгане, уйгуры, в анклавах, и не только, жили жители   приграничных  территорий. Из Европы добрались и создали свои поселения немцы, молдаване. Во  время Отечественной  войны  на эти земли эвакуировали граждан Украины, Ленинграда, депортировали народы Кавказа. Большинство некоренных составляли русские, ещё в царские времена приглашенные  киргизской царицей для защиты от южных соседей и осевшие. В период послереволюционных репрессий в эти края ссылали  политических. После войны в поисках лучшей жизни  в  дотационную республику приезжали самостоятельно.  Жили  в чём-то  параллельной, в чём-то совместной жизнью. Развала Союза не хотели как коренные, так и некоренные. Сколько-нибудь значимых межнациональных конфликтов не было, а когда развал всё-таки произошёл вопреки,Верховный Совет оставил праздничным день 7 Ноября, сохранил памятники Ленину и придал статус официального русскому языку, что само по себе говорило о многом. 

                Однако, было и другое. Ещё в смутные времена перед развалом Союза, под влиянием настроений в иных республиках,  всколыхнулись те,  чьи амбиции при Союзе не были удовлетворены,  поняв, что вместе с суверенитетом появляются новые возможности.  Козырными картами стали  борьба за власть и национальность. На обывательском уровне начали придавать правовой смысл принадлежности к коренным,  переделывать  историю, представляя русских колонизаторами, словно забыв , что провозглашая равенство, в стране стремились создать особые условия для  роста коренного населения.  На фоне развала в промышленности и сельском хозяйстве пропаганда находила благодатную почву. Начались митинги, шествия с антироссийскими лозунгами. На юге республики из-за земли разгорелся братоубийственный     конфликт между киргизами и узбеками , на севере  совершались конные  набеги на сёла дунган, русских. Переименовывали города, поселки, улицы на национальный лад, искореняя то общее, что было. Началось массовое выдавливание  с приглянувшихся должностей. Прикрывались незнанием пришлыми языка коренного народа, преподавание которого, почему-то, было исключено из школьных программ. Пошёл процесс обратной миграции. Те, кто не имел этнических государств, молчали, те, кто имел их - молча засобирались на этническую родину. Тем, у кого  этническая родина была за пределами бывшего Союза, приём подготовили заранее.  Русских не ждали, их не звали, им не помогали перебраться - Россия сама стояла на коленях. Потеряв рабочие места  многие занялись челночной торговлей. Ольга - тоже. Вскоре  сформировался новый, всё нараставший поток мигрантов из коренного населения,в Россию, преимущественно.  Ехали заработать, ещё не забыв про братские отношения, которые были между народами, думая что  их встретят с объятьями. Но, увы,   братского отношения к себе не находили. Шли протесты против их расселения. 
                Те русские, которые оставались на территории Киргизии или  готовились к отъезду , в политику не вмешивались-наблюдали, как шла борьба за власть.  Перевороты совершались с "завидной" регулярностью и приноравливались к переизбранию властей.Бывшие президенты либо сбегали, находя пристанище в других бывших республиках Союза, либо их "уходили" на пенсию, одного,даже, посадили.Вновь пришедшие правители продолжали "прихватизацию", как назвали этот процесс в народе,  перераспределяя в свою пользу  добро,  раздавая  обещание  жизни как в Швейцарии и ваучеры.  Борьба за власть с переменным успехом шла между Югом и Севером. Идеи социализма отодвигали всё дальше,  разворачивался капитализм.  На каждом углу появились магазины и магазинчики, в которых было всё.    Люди приоделись, стали выезжать на отдых за границу. Не все, конечно.Те, кто богател. А богатели за счёт торговли или незаконных дел. 
                В семье дважды планировали отъезд. Первый раз, когда  под окнами маршировала с  русофобскими  криками  толпа молодежи, второй раз, когда  мужа вынудили освободить  место на работе. Остались. Первый раз  после того, как уехавшие соседи сообщили, что никакой помощи им в России не оказывают, а во второй - потому, что начал болеть муж.  Десятилетие спустя, первой уехала дочь,  а вчера  они проводили сына. Сами, под предлогом подождать, пока дети устроятся,  решили остаться и умереть на родине.   
                По мере отъезда некоренных,  межнациональные разборки постепенно  сошли на нет.  Жизнь продолжала двигаться дальше, сменив на капитализм социалистическую систему.  Но о последней люди продолжали вспоминать. О тех идеях, которые лежали в её основе.
                Шахматисты доиграли партию, пожали друг другу руки,  договорились о встрече и пошли в разные стороны. Но остановились внезапно, услышав гудок паровоза, проходившего неподалёку.  Аксакал усмехнулся и спросил,  указывая рукой в сторону гудка: "Слышите, что говорит?" И сам  ответил: "Хочу назад в СССР!"