Марсианские будни

Этот вечер начинался с провала.

У подруги, которую я ждала в клубе на наш ежемесячный девичник, заболел сын, и всё отменилось. Каждый раз мы встречались в разных местах. И этот шумный молодёжный клуб был её идеей.

И в итоге я одна среди малолеток и громкой музыки.

Я заказываю коктейль. «Секс на танцполе». Дорого, вкусно. Акция: второй в подарок. Повторяю.

Через четыре коктейля я королева малолеток и этого клуба. Я танцую. Я смеюсь. Я курю.

На мою талию ложатся руки.

Он брюнет, смелый. Я всегда предпочитала блондинов. Но у этого — чёрные глаза, волосы в смоль и белоснежная кожа. Он целует меня в шею.

Через два часа, в четыре утра, мы едем к нему. В четыре утра, мать его. В четыре утра сорокалетние встают в туалет, спотыкаясь и ища в темноте тапки.

Я никогда не ездила домой к незнакомцам. А тут мне весело. Мы приезжаем и занимаемся медленным и чувственным сексом.

И почему я раньше так не делала?

Я была готова расцеловать заболевшего сына подруги за эту ночь. Я счастлива, я расслаблена, я мурлыкаю как кошка, я лежу голая в его объятиях, мне с ним было очень хорошо. Здорово. Великолепно. Как не было ни с кем уже много-много лет. Он делал ровно то, что нужно. Был нежен и послушен. Хороший мальчик. Лет на пять младше меня.

В конце он сказал, что женится через месяц и это его последние вольные развлечения.

Это стало для меня ударом. Я не рассчитывала на любовь до гроба, но вот это известие о том, что со мной изменили… Мне было стыдно перед незнакомкой и жалко себя.

От его дома я вызываю машину в приложении. Семь утра. Люди едут на работу. Я еду домой.

Водитель рассматривает меня. Я сажусь на переднее сиденье — сзади меня укачивает.

Он говорит:

— Вы красивая и грустная. Почему вы грустите?

И я вываливаю ему всё. Про шикарную ночь и хороший секс, и эти новости о том, что он скоро женится. И что я чувствую себя неправильной и использованной. И романтичной дурой, которая верит в то, что можно случайно встретить свою любовь.

Он слушает.

Потом говорит:

— А почему бы вам не переписать концовку?

Я переспрашиваю, что он имеет в виду.

Он отвечает:

— Я писатель, а этим не заработать, вот бомблю на машине. Так вот, перепишите концовку. Сотрите то, что он чей-то жених. Пусть он в космос летит. На Марс, навсегда. И накануне встретил вас. И вы — любовь всей его жизни. А не лететь нельзя — иначе мир погибнет. И он летит с мыслями о вас. И будет любить и думать о вас, и вспоминать вас всю жизнь. Все тоскливые марсианские дни. Марсианские будни будут полны мыслями о вас. И он будет писать вам письма, которые не сможет отправить. И стихи. Вы станете украшением его жизни. Её смыслом.

— Вы считаете, я могла быть такой женщиной?

— Определённо да.

Я молчу и отворачиваюсь, чтобы он не видел моих слёз.

Утренний город просыпается.

— А давайте перепишем кое-что ещё, — говорит он, когда мы доезжаем.

— Что, например?

— Что мы с вами не так познакомились. Через приложение. А я вас увидел на улице и побежал за вами следом, потому что таких женщин упускать нельзя. И вы согласились пойти со мной на свидание. В ресторан. С белыми скатертями и серьёзными официантами.

— Я бы согласилась, — ответила я.

И я согласилась. И мы пошли.

И это была совсем другая история. Со счастливым концом.