Предо мной проплывут словно память ушедшему дню

Такими мы их знали. Слева «Ильич» — не дурак был бы выпить и поднять рюмку за именинника, справа именинник из нашей молодости до поступления в ВМедА и после её окончания.
***
Для друзей он никогда не был начальником кафедры терапии усовершенствования врачей Военно-медицинской академии, доктором медицинских наук, профессором, Главным эндокринологом МО СССР, он был просто — верным другом и надёжным товарищем, проверенным во всех завихрениях совместной учёбы в брежневские времена в ВМедА с 1972 по 1978 гг.

Сегодня у нашего друга и товарища — День рождения: «А шестова, а шестого — День рожденья у Шустова!» — «Шустого марта». Закавычены попытки зарифмовать это событие, закономерно связанное с началом Весны и рождением замечательного человека. В годы совместной учёбы, а таких вёсен у нас будет шесть, он признавался друзьями поэтом «казармленным" (неологизм придуманный им же). И посему о нём лучше расскажут строчки его богатого поэтического творчества периода, когда мы все стояли в одном курсовом строю.
***
Попытаемся заставить именинника рассказывать о себе самом и предпочтительно в стихах.
Понесло – понесло, понесло – развезло
Многоликую пестрь по океану цинизма.
Понесло – понесло, а мое ремесло
Облицовывать кирпичи винизма алебастром поэзии.
(Эти замечательные строчки написаны по случаю, отмечаемого нашей компанией, VI-го схода винистов).
***
Надо отдать должное скромности нашего именинника, на первом курсе он высказывался о себе во множественном числе не отделяя себя от всех.
Вы такими, как мы есть, нас и примите,
Хоть в пэша мы, а не в смокингах придём,
Мы простые, мы уйдём если хотите,
Как скрывается автобус за углом.
(По случаю Дня рождения В.Г. Барашкова 13.11.1973)
***
Между тем принимать его надо таким, каким он есть, и это подмечено ещё в 1977 году.
Шустов основа наших устоев,
Лицо без изъянов, земное простое.
Солнце тускнеет с Шустовым рядом.
Шустов известен всему Ленинграду».
(Написано к другому дню рождения именинника Дэсом совместно с Майклом с некоторой гиперболой и с авансом).
***
Однако вернемся к "шустому" марту 1973 года первого курса, когда стихи из казармленной песни были ясными и простыми без излишеств и зарифмованы четырёхстопным ямбом. Извините за выражение, меня смущает слово «ямбом», для меня оно почти с ругательным звучанием.
Надоело лекцию писать,
Постигать кишечных суть явлений.
Пять нарядов мне ещё стоять,
Месяц у меня неувольнений.

И опять команды слышать звук
И дороги метры строем мерить.
Беломорины сосать
И ещё при том во что-то верить.

Завтра рано утром вновь вскочить,
Полчаса отмерзнуть на зарядке,
Кашу в восемь-десять получить,
Вот какие славные порядки.
(Есть продолжение, но не хочется утомлять).
***
Очень характерно для нашего именинника к казённому имуществу особенное отношение , которое трансформировалось с каждым курсом обучения в академии, характерным для именинника, образом.
А как первое хэбе, в поте да траве,
А второе хэбе, без пятна на мне.
Ну а третье хэбе, рукава в вине,
Их залили мне да в разгульном дне.
(Слова из песни, впрочем забытой).
***
Надо отдать должное справедливости, именинник часть своего песенно-поэтического творчества посвящал друзьям. Пару примеров приведу для разнообразия. В первой песне, посвященной Майклу и Вульфию, две последние строчки — припев.
Я ясен, я вечно у всех на виду,
Чего не сказать о проклятой судьбе,
Мне надо совета, куда-то иду,
A Майкл сидит на губе.

Мы новые джунгли себе возвели,
Неужто вся жизнь в этой подлой борьбе,
Мы лучшее всё растеряли в пыли,
A Майкл сидит на губе.

Скорее б в привычное русло войти,
В нарядах покоя ни мне, ни тебе,
Смешно даже муха, как хочет летит,
A двое сидят на губе.
***
Сам я безмерно благодарен имениннику за замечательные строчки по случаю моего Дня рождения.
 В этот день январский, в этот день студёный,
Именинны, братцы, у Дэса и Мона,
У Дэса и Мона, у Мона и Дэсса,
Так почему же об этом умалчивает пресса?
***
И ещё мне нашлось место в замечательной "казармленной" песне «А иначе зачем мы сегодня собрались к Дроню», на мотив песни Окуджавы «Виноградная косточка». Строчки на удивление проникновенные и прозорливые, словно взор именинника тогда проникал в будущее.
A когда-нибудь в новом краю, в царстве чуждых замашек,
Предо мной проплывут, словно память ушедшему дню,
Мудрый Майкл, хмельной Десимон и румяный Барашков,
A иначе зачем мы сегодня собрались к Дроню».
***
Много песен навоял нам именинник, но хочется закончить стихами, написанными им по случаю окончания академии и расставания с друзьями-товарищами-романтиками, с которыми мы по-настоящему сроднились за "шустилетний" период обучения.
Проза пришла. И без всяких прикрас
Худой кадровик нам поведал о ней.
А безликая сила с названьем «приказ»
Раскидала по этой бескрайней стране.

И пошло: полустанки, вокзальная вонь,
Незнакомые люди, похмельный рассвет.
В станционной уборной дежурный огонь
И в квартирах чужих электрический свет.

Сапоги по бетону стучат целый день,
Боевой замполит жахнуть спирта не прочь.
Но когда-то мы рвали с тобою сирень
На Васильевском острове в майскую ночь.
***
Дорогой наш именинник, нет таких сердечных и теплых слов, которые мы тебе бы не сказали и не пожелали бы, но останавливают слова Тютчева, будь он не ладен: «Как сердцу высказать себя? / Другому как понять тебя? / Поймет ли он, чем ты живешь? / Мысль изреченная есть ложь — Взрывая, возмутишь ключи, / Питайся ими — и молчи…» Посему вспомним некоторые твои вирши поры молодости и ... задумчиво помолчим и выпьем ... твоё здоровье, именинник!