Небеса ненавидят нас отрывок

Лето 2008, мне 7 и я спускаюсь по грунтовой дороге к своему другу, который живет в самом последнем доме на этой улице. Дальше была только заброшенная больница, а за ней спуск к озеру. На берегу которого мы часто рыбалили, добывали из его глубин металл что бы сдать, а на вырученные деньги купить пожрать сухого анакома и сигарет.
Выгоревшие зеленые ворота, ржавеющий звонок, над ним импровизированный казырек из пластиковой бутылки. Мелким кулаком проторабанив по воротам и детским голосом прокричал —ПАША-   Металические ворота наконец открываются, женщина 40 лет с улыбкой встречает меня. Его мама, учительница ИЗО, короткие светлые волосы и халат в цветочек. В обычной домашней обстановке добрая женщина, но ходить на ее уроки боялись все, в том числе и сам Паша. —Привет, он там в хижке сидит.—  Хижка  была сделана из синего контейнера, которому отрезали двери, а внутрь повели электричество, поставили телевизор и кровать. На входе весело плотное, тяжелое покрывало вместо двери.
Лежа на кровати и держа одной рукой телефон, второй он не вытаскивая из шорт надрачивал себе. —Сукааа, дрочун ты.— Меня прорвало на смех, а Пашка испугался. — Покажи че ты там новое скачал —давясь смехом отбирал у него телефон. Пашка был тот еще кадр, семья у него была хорошей, на тот момент мне так казалось во всяком случае.  Плотный по телосложению, высокий, с курносым носом и белыми волосами. Был похож на молодого поросенка. Этим он кстати пошел в своего отца. Забавно во всем этом то, что его отец зарабатывал тем, что продавал свинину. Помню как то его отец на своём ржавом старом пикапе серебристого цвета привез огромную тушу кабана, мы с Пашей в тот раз так же сидели в хижке. Отец окрикнул нас, что бы мы помогли выволочь тушу в зону разделки. Мы втроем еле донесли и бросили свинью на бетонную площадку, которая уже имела темно-бордовый оттенок. Не первая свинья убитая здесь. Мы с Пашей сели на бетонные блоки сложенные в углу в ожидания зрелища, того как будет разделена туша. Отец паши скинул с себя тельняшку. На плече была еле видимая, уже выгоревшая и затертая татуировка,никогда не понимал что там изображено,  набитая синими чернилами. Он зажал сигарету в зубах,  зажег горелку и от горелки прикурил сигарету. Затем принялся обжигать свинью, запах поленных волос был такой сильный, что хотелось блевать, но наш интерес был сильнее вони и нас она была не в силах прогнать. После процедуры обпалки нужно было вскрыть брюхо, но неожиданно для всех как только лезвие  вошло в свинное  пузо  она  вскочила и с диким хрюканьем  побежала по огороду, но набегавшись замертво упала. Испуг сменился на смех, затем мы донесли ее обратно на площадку для разделки. Кровь потекла по заранее забитонированной трубке под наклоном. Вытекала прямо на землю, где земля уже поменяла цвет с черного, до темнокрасного. Толстые зеленые мухи начали пировать на свежепролитой свининой кровью.