Бедственное мужское положение

          
        Самым старым автомобилем в артели старателей «Селидар» был бортовой КРАЗ 1979 года выпуска с фанерной кабиной. Под стать грузовику был и его шестидесятидвухлетний водитель Магомед Хайруллаевич. Старательский сезон он отрабатывал, как и положено, с марта по ноябрь, зимой же уезжал в отпуск на родину, в далёкий киргизский Ош. В этом тёплом южном городе жила его семья, насчитывающая четверых детей, восьмерых внуков и шестерых правнуков. В очередное возвращение из отпуска в комнате общежития на двоих, в которой он проживал последние годы, появился новый сокоешник Виктор - тридцатилетний водитель главного механика. Новый сосед поначалу не понравился старому аксакалу, но тот так искренне выказывал пожилому коллеге такт и уважение, что холодный лёд недоверия, вскоре, растаял. Отца и дедушку большой киргизской семьи молодой сосед почтительно называл ата. Это и многие другие киргизские слова, догадливый Витёк выудил из всемирной глобальной сети интернета. В конце концов, не смотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте, они стали товарищами и даже иногда выпивали вдвоём в субботу вечером. Впрочем, это происходило редко. В конце рабочей недели Витёк обычно уходил с ночёвкой к очередной подружке и возвращался в общежитие в воскресенье поздно вечером с видом довольного мартовского кота. Магомед, не смотря на почтенный возраст, всё-таки, с некоторой завистью косился на соседа.

        В один из вечеров молодой сосед спросил, хитро прищурившись:

      - Чон-ата, ты же ещё крепкий мужик. Я вижу, тебе всё ещё хочется женщину.
      Магомед на это лишь крякнул и, молодецки расправив плечи, ответил:
      -Жена моя на меня никогда не обижалась, в последний отпуск говорила мне, что я, старый басмач, её, совсем замучил.
      - Вот, я и, говорю, давай пойдём в воскресенье в клуб, там сейчас устраивают вечера для тех, кому за тридцать. Там, знаешь какие девчонки зажигают. У-ух… Особенно одна, Маринка.

        У Магомеда Хайруллаевича загорелись глаза. Иногда, лёжа в постели перед сном он, даже, мечтал о таинственной незнакомке Марине. Старый киргиз самым твёрдым образом решил идти на это курируемое городским отделом культуры мероприятие. Полученный в пятницу аванс решено было потратить на обновление гардероба. Неопытный в делах шопинга Магомед Хайруллаевич всецело положился на расторопного товарища. Продавщица из отдела мужской одежды, бывшая Витькина пассия,  грамотно и хитро раскрутила старика, настроенного на покупку одной рубашки, и на другие обновы. Помимо модной рубашки были приобретены пара джинсов, пуховик, дюжина носков, три батника, упаковка мужских трусов, шерстяной полувер и ещё кое-что по мелочи. Выданного аванса, естественно, не хватило, пришлось задействовать карточку платёжной системы, куда перечислялась северная пенсия старику, получившего российское гражданство двадцать лет назад. По настоянию опытного в амурных делах Витька, с пенсионной карты для предстоящего вечера, были сняты  тридцать тысяч рублей. Примерка, состоявшаяся в общежитии за день до ответственного мероприятия, подняла статус потенциального любовника до приличествующего его возрасту положению и виду. В зеркале отражался моложавый, модно одетый аксакал, внешний вид которого сильно бы поразил  законную, но очень далёкую супругу.

       Наконец, наступил долгожданный вечер знакомств. В городском клубе столицы Золотого Алдана было шумно и оживлённо. В вестибюле ДК, где проводилась дискотека, толпились десятки жаждущих мужского внимания и ласки девушек и молодых женщин. Сольный выход на подиум молодого прадедушки не остался без внимания. В клубе на некоторое время повисла гробовая тишина. Предвидя такое развитие событий, новоявленный стилист Витёк, перед выходом в свет возрастной модели смог влить в неё полбутылки водки. Благодаря этому, тот почти не заметил потрясения женского общества, вызванного его появлением на площадке танцпола. Тут заиграла музыка и начались танцы. К нарядному дедуле неожиданно подошла статная голубоглазая красавица лет тридцати, с вызывающим разрезом красного платья. Витёк, толкающийся рядом, поймав взгляд Марины, лишь весело подмигнул ей.
       Марина, его бывшая возлюбленная, за несколько лет серьёзных отношений с Виктором, так и не дождалась от того приглашения замуж. Она, всё-таки, тяжело переживала это расставание. Впрочем, при случайных встречах они изредка общались. Как-то раз мимоходом девушка сказала, что всю жизнь её окружали сплошь несостоятельные мужики, скупящиеся на подарки. Витёк был уязвлён этим, но вида не подал.  Вспоминая неприятные слова бывшей подруги с намёком на его скупость, он решил проучить бывшую пассию. Тут как раз вернулся из отпуска сосед по комнате. При случайной встрече с Мариной Виктор сказал, что знает уважаемого человека, крупного оптовика, занимающегося поставками фруктов и овощей из Средней Азии на Дальний Восток. Тот точно не скупится на подарки молоденьким женщинам. Магомеду Хайруллаевичу, же, бывшую возлюбленную он охарактеризовал, как временно безработную, готовую в связи с этим на многое… Всё это, конечно, было чистой воды враньём. Марина работала ведущим инженером-обогатителем золотодобывающего комбината и очень даже неплохо зарабатывала.

         Солидный киргизский оптовик, одетый в невероятно модный прикид, тем временем, не жалел денег на коктейли молодой красотке и её подружкам. Марине, вскоре, даже стало весело. В самом начале мероприятия открылась правда о халифе с Востока. Знакомая узбечка, работающая продавцом на местном рынке, знала не только Магомеда Хайруллаевича, но и всю его семью, так как сама была родом из Оша. Она во время паузы между танцами рассказала приятельнице всё, что знала о её кавалере. Сказочно богатый халиф из Средней Азии на поверку оказался всего лишь рядовым шофёром золотодобывающей артели, узбеком по национальности. Марина, в связи с «вновь открывшимися обстоятельствами», решила виду не подавать, продолжать играть роль женщины особого рода. В один из танцев, она, трепетно прижавшись к внушительному животу нувориша, томным грудным голосом сообщила тому, что он, как мужчина, очень даже ещё ничего. Через некоторое время она попросила партнёра по танцам занять ей денег до следующего вечера, который состоится через неделю. Новые пятитысячные купюры девушка умышленно долго прятала в лифчик на глазах у изумлённого клубного сообщества. Вечер потихоньку катился к завершению. Редкие создавшиеся пары начали разъезжаться по квартирам и домам готовящегося ко сну городка золотодобытчиков. Витёк, не ожидавший такого стремительного развития событий в первый вечер знакомства соседа с Мариной, нервно бегал курить на крыльцо клуба.  В этот вечер он не выпивал, так как завтра рано утром надо было выезжать с главным механиком на дальний участок. К тому же, уважаемый сокоешник попросил его не ночевать сегодня в общежитии. Марина выждала момент и выкатилась из Дома культуры под ручку с сияющим ветхим кавалером. Проходя мимо бывшего возлюбленного, нервно закуривающего очередную сигарету, мельком взглянула на того с лёгкой усмешкой. На проходной артели в эту ночную смену дежурил земляк Магомеда, поэтому старик без проблем прошёл с девушкой в общежитие старателей.  Войдя в комнату, Марина достала из сумочки изящный тонкий стилет, и, показав его, испугавшемуся спутнику, сказала, что лишь переночует в комнате на койке соседа, а рано утром уедет. Тут же она возвратила назад несостоявшемуся любовнику занятые деньги.

       На следующий день в контору после поездки на участок Витёк вернулся только после обеда. Какие-то странные улыбки иногда вспыхивали на лицах конторских работников. У своего приятеля - водителя председателя артели он узнал, что причина этих улыбок связана с его пожилым соседом. Магомед Хайруллаевич, оказывается, впервые за семнадцать лет работы в артели не вышел с утра на работу, а когда всё же появился в гараже, был слегка нетрезв. Вскоре, в руки Витька попал ксерокс объяснительной соседа по общежитию.

                ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ. 

      «Вчера я пошёл со своим товарищем Витей в Дом культуры на вечер кому за тридцать. Для смелости я выпил немного водки. Там я познакомился с очень хорошенькой женщиной, которую звали Марына. Она предложила мне потанцевать. Потом она выпила коктейль, а я выпил сто грамм водки. Мы опять стали с ней танцевать. После танца она опять захотела выпить коктейль, а я ещё выпил сто грамм водки. Потом Марына попросила занять ей пятнадцать тысяч рублей до следующего вечера. Мы ещё много раз танцевали разные танцы и выпивали коктейли. Когда клуб стал закрываться на ночь, мы поехали ко мне в общежитие. В комнате у меня с прошлого года осталась бутылка вина. Я налил себе водки, а Марыне - стакан вина. Когда мы выпили, мы стали танцевать медленный танец. Потом легли спать. Когда мы проснулись, я ещё раз налил себе водки и, мы снова стали танцевать. Потом мы опять легли спать. Через час я ещё раз выпил водки и лёг спать. Наверное, мы уже больше не танцевали. Когда я проснулся в следующий раз, Марына уже уехала, а я понял, что опоздал на работу. Прошу меня сильно не наказывать, учитывая моё бедственное мужское положение».

          В десять часов утра, когда в артели начался официальный пятнадцатиминутный перерыв на чай, в дверях гаража показался изрядно помятый, со стойким запахом перегара далеко не юный любовник Магомед Хайруллаевич. В артели выход на работу с опозданием, да ещё в явно нетрезвом виде однозначно грозил увольнением. Завгар, конечно, мог замять этот случай, так как вреда предприятию от невыхода на линию КРАЗа, находящегося в ремонте, не было никакого. Но начальнику артельского автопрома наконец-то представился удобный случай наказать несговорчивого водителя. Несколько лет назад завгар как-то невзначай предложил Магомеду прислушиваться к тому, что говорят о нём в курилке водители и потом пересказывать ему. Старый киргиз догадался, что ему предлагают стать стукачом.
     -Магомед никогда не был подлым шакалом. Как ты мог мне такое сказать.
Шайтан, видно, приходил к тебе сегодня ночью,- прямолинейно и жёстко отверг он тогда это предложение.

        Завгар предложил нарушителю трудовой дисциплины написать подробную объяснительную по поводу опоздания на работу. Этот коряво написанный документ был зачитан вслух в присутствии других водителей, как бы случайно оказавшихся в шоферской. Копии этой объяснительной вскоре появились в кабинетах служб и подразделений артели.

        После обеда судьбу старого водителя должен был решать председатель артели. Объяснительную Магомеда Хайруллаевича на стол начальника молча положила улыбающаяся секретарь. Ознакомившись с её содержанием, председатель перечитал документ ещё раз. Ничто из написанного в ней не вызвало у него улыбки. Напротив, он знал, что многие старатели, приезжающие на работу из дальних мест, долгие месяцы находятся без семей. И, это было проблемой, изредка выливающейся вот в такие пьяные прогулы. Наверное, пришла пора переходить на более удобный для людей вахтовый график работы. Прочитав объяснительную ещё раз, руководитель предприятия попросил секретаря принести ему личное дело водителя. Узнав из него, что Магомед Хайруллаевич его ровесник, председатель неожиданно задумался. Он никак не мог вспомнить, когда у него последний раз была близость с женой. Подумав некоторое время, всё-таки, вспомнил, что этот единственно парный для человека физиологический акт был у него с супругой месяц назад. Это открытие его немало удивило и озадачило. Действительно, последние несколько лет его кроме работы, да судьбы внучек больше ничего не интересовало.

         Вызванный в приёмную Магомед Хайруллаевич сидел на стуле, страшно потея. За семнадцать лет работы в артели он всего два раза был в кабинете председателя артели. Помимо того, что старого аксакала ощутимо «штормило» после вчерашнего, ему было страшно подумать, что сегодня его могут уволить и он не сможет в пригороде далёкого Оша достроить второй этаж дома, предназначавшегося любимой внучке Айгуль. Старый водитель едва успевал вытирать выступающий на лице пот носовым платком. С этим мокрым платком, зажатым в кулаке, он и шагнул в просторный кабинет руководителя предприятия. Тот внимательно, через очки посмотрел на вошедшего.

        - Присаживайтесь, Магомед Хайруллаевич, - вполне доброжелательно сказал председатель  и указал водителю на стул:
         -Конечно, не дело, что Вы опаздываете на работу без уважительной причины, тем более, приходите в нетрезвом состоянии.
         После этих слов начальника пот с багрового лица пожилого водителя покатился почти, что градом.
         - Ну, да, ладно,- сказал председатель и после небольшой паузы спросил:
          - Я, как понимаю, это у Вас первое нарушение трудовой дисциплины... Ограничимся устным предупреждением.
          - Вот что. Я прочитал в твоей объяснительной, - председатель неожиданно перешёл на «ты» и спросил с заговорщицкой улыбкой:
      - Что в комнате общежития ты выпивал, танцевал с девушкой, потом ложился  спать, и, так - три раза. Это как понять?

         Магомед Хайруллаевич, вытерев очередной раз выступивший пот, сосредоточенно молчал. Старый водитель с чисто азиатской хитринкой просчитывал в уме варианты ответа. В объяснительной на имя начальника гаража, он хотел изложить сложившуюся ситуацию с опозданием на работу таким образом, чтобы максимально разжалобить того. Здесь же, в кабинете председателя артели он почувствовал, что ситуация начала приобретать другой, неформальный и, даже, фамильярный характер.

       Он улыбнулся горделивой мужской улыбкой и сказал:
         -Ну, мы просто отдыхали с Марыной.

         Председатель с неподдельным удивлением и, даже, уважением взглянул на подчинённого.

        Магомед Хайруллаевич, увидев вполне благожелательное  отношение председателя к нему, продолжил:

      - Весь аванс и три пенсии я потратил на Марыну.
       И уже не смущаясь, чувствуя явно добродушное настроение начальника, добавил с просительными нотками в голосе:
      -Внучке-студентке нечего будет отправлять. Всё потратил в этот вечер.
       Председатель артели потянулся к трубке телефона внутренней связи:
       -Сергей, зайди, пожалуйста, ко мне прямо сейчас.

      Через минуту в кабинет зашёл главный бухгалтер артели: невысокий, интеллигентного вида молодой человек в модных очках.
 
       Председатель, увидев его, улыбнулся и сказал:
       -Сергей, выдай, пожалуйста, Магомеду Хайруллаевичу внеочередной аванс в пятьдесят тысяч рублей, у него сейчас сложная жизненная ситуация.

        Главный бухгалтер молча кивнул и, выходя из кабинета, вежливо предложил пожилому водителю следовать за ним.

       С самого начала разговора в кабинете присутствовал завгар. На его глазах обсуждение ситуации с явным дисциплинарным проступком подчинённого эволюционировало так, что наказуемый через несколько минут после начала «разбора полётов» стал поощряемым. Председатель, наконец, повернулся к командиру артельских машин, зная, что тот в курсе всех происходящих событий в артели и в городе:

         -Иваныч, слушай, а что это за Марина такая, что нашего передового водителя почти до цугундера довела?
         - Эта Марина-ведущий обогатитель комбината, - ответил знающий всех в артеле и городе завгар, хотел ещё что-то добавить, но промолчал.

          Ещё рано утром перед планёркой он с удивлением увидел и узнал длинноногую девушку в коротком полушубке, стоявшую возле проходной артели в ожидании такси.

       -Да, кто бы мог подумать, - протянул весьма впечатлённый этой новостью председатель артели.
 
       Редкую красавицу Марину в их небольшом городке он, конечно, знал и видел не раз на культурных и деловых мероприятиях золотодобытчиков. И чего греха таить, иногда сам украдкой любовался длинноногой, полногрудой красавицей.

       Вскоре, все присутствующие в кабинете председателя были отпущены. После окончания рабочего дня руководитель крупнейшей в Якутии золотодобывающей артели заехал в цветочный магазин и купил большой букет роз. К нему в винном отделе супермаркета добавил бутылку самого дорогого французского вина.

       Не совсем обычная, но всё же вполне себе житейская история, происшедшая в этот понедельник с его ровесником, простым водителем, не выходила у него из головы. Он только сейчас совершенно очевидно осознал, что в бесконечной гонке за финансовым благополучием предприятия и его работников забыл самое главное. Всё, что происходило на этой работе и в жизни, делалось только ради счастья именно твоей семьи, твоей самой любимой женщины… Ну, почти всё.