Эпоха в лицах

      Когда я слышу «Одесса», то сразу же в памяти всплывают слова известной песни, которую исполнял одессит Леонид Утесов:
       - Ах, Одесса, жемчужина у моря,
        Ах, Одесса, ты знала много горя.
        Ах, Одесса, мой любимый край.
        Живи моя Одесса, живи и расцветай…
       Мне кажется, что эту песню знают все одесситы, начиная с пеленок и это не будет преувеличением. Дело в том, что этот город любят все, кто в нем не только родился, но просто побывал. Не каждый город удостоился этого. Я знаю много городов (особенно в наше время), которые их жители не любят. Причины разные. Тут и экология, и архитектура (чего греха таить, многие города – это сплошные бетонные коробки без какого-либо архитектурного и художественного вкуса с минимумом удобств), не говоря о социальной сфере.
       История Одессы как поселения (под другим названием, но на этом же месте) началась во втором веке нашей эры и лишь потом, во времена Екатерины Второй превратилась в город и крупный черноморский порт.
       До октябрьского переворота это был красивый и большой европейский город. Достаточно сказать, что в России это был третий по величине город после Москвы и Петербурга. Его планировал и построил французский архитектор Франц де Воллан по самым современным архитектурным канонам : с прямыми улицами, широкими проспектами, приморским бульваром, театром, крупным морским портом… Это был крупнейший культурный центр юга России.
       Что касается населения, то почти половина жителей были русскими, треть – еврейского происхождения, а остальные – греки, украинцы, поляки , немцы, итальянцы…
х х х
       Гершон Кацнельсон родился в этом прекрасном и удивительном городе в тысяча девятьсот двадцатом году. Его отец, Давид Абрамович, был заместителем начальника одесской ЧК, человеком не только известным, но и могущественным. Символично то, что он родился в марте тысяча восемьсот девяносто восьмого года, что совпало с Первым съездом РСДРП и считал это не простым совпадением, а перстом судьбы.
         Мама, Ребекка Франциевна была дворянского происхождения, обедневшего к концу девятнадцатого века, окончила в молодости Варшавскую консерваторию по классу фортепиано, но после вступления в брак была домохозяйкой и занималась воспитанием детей, которых в семье было двое: Гершон и Мириам.
       Еще до семнадцатого года молодой Давид вступил в большевистскую партию и свято верил в торжество идей Маркса и социальную гармонию, что и позволило ему сделать хорошую карьеру в ЧК.
       В четырехлетнем возрасте Гершона стали обучать музыке, наняв для этого частного учителя скрипки. Как оказалось, у мальчика были не просто хорошие музыкальные данные, а поразительный талант. У него обнаружили абсолютный музыкальный слух. Знаете что это такое? Поясню: абсолютный музыкальный слух – это когда любой, я повторяю, любой звук, будь то сигнал автомашины, скрип двери или звон хрустальной вазы воспринимается музыкантом как звук какой-либо ноты. Понятно?
         Еще родителей радовало то, что ребенок всей душой любил музыку и мог часами штудировать этюды и упражнения.
       В семилетнем возрасте по рекомендации педагога, Гершона отдали в частную музыкальную школу Столярского, где талантливый мальчик продолжил совершенствоваться в игре на скрипке.
        В тысяча девятьсот двадцать пятом году Гершон поступил в Одесский профессиональный колледж искусств, в котором талант молодого музыканта раскрылся в полную силу. Ему прочили большое музыкальное будущее.
х х х
       В тысяча девятьсот тридцать восьмом году отца неожиданно арестовали, а затем, признав его иностранным шпионом, расстреляли. Это был крах. Семья осталась не только без отца и мужа, но и без средств существования. Ребекка начала искать работу, но ей везде отказывали, так как известие об аресте и расстреле мужа облетело весь город. Однако, ей удалось найти пару частных учеников, что дало возможность не умереть с голоду.
       Чтобы поддержать семью Гершон устроился работать скрипачом в оркестр кинотеатра «Ампир». Деньги хотя были небольшие, но они помогали выжить в этих условиях, а работа проходила по вечерам и не мешала учебе.
       Очередным ударом по семье Кацнельсон стал арест в тысяча девятьсот тридцать девятом году Ребекки, а затем и Гершона как членов семьи врага народа. Гершону оставалось учиться менее полугода.
        Отбывать наказание сослали в печально известный Вятлаг, который находился в глухой тайге Севера, куда раньше ссылали политических ссыльных. Непроходимая тайга и болота простирались на многие сотни километров вокруг него. Гиблые места, не случайно «железного Феликса» царское правительство отправило в ссылку именно на Север Вятской губернии.
       Ему дали десять лет. Сколько получила мать и где она, он так и не узнал.
       Вятлаг был организован в тысяча девятьсот тридцать восьмом году. Бараки были еще новые. Строить их начали весной и проконопачены они были достаточно хорошо, хотя тепла в них было мало, но сквозняки, к счастью отсутствовали, но это не спасало голодных людей от болезней и преждевременной смерти.
       Когда Гершон попал в Вятлаг он сразу понял, что весь срок ему не вынести. Условия, в которых он жил раньше коренным образом отличались от жизни в Одессе, также как и питание.
       Уже в первые дни валки леса на его руках образовались кровавые мозоли. Пилили вековые сосны и ели двуручными пилами, которые Гершон раньше не только не держал в руках, но даже не видел, поэтому никакого навыка не имел.
       Напарник был средних лет и попал в Вятлаг из Устьвымлага, который располагался в Коми. Он отбывал наказание четвертый год и приобрел необходимые навыки, но Гершон тормозил работу, а это напрямую было связано с питанием, так как невыполнение плана каралось сокращением и без того скудного и малокалорийного питания.
       Нормы выработки были значительно завышены и составляли пять кубометров древесины на заключенного, поэтому лишь немногие могли выполнить их.
       Прошел месяц и Гершона перевели в рубщики веток. Эта работа была менее тяжелой, что значительно облегчило его положение.
х х х
       За год пребывания в лагере Гершон сильно похудел, хотя физически несколько окреп, топор уже не выпадал из рук. Хотя он не курил, но зимой почти постоянно кашлял. На простуду заключенных никто из лагерного начальства и медицинского персонала не обращал внимания, если высокой температуры не было, то заключенный считался здоровым.
       Следует сказать, что смертность в лагере была высокая и не только от истощения и болезней. Часто спиленное дерево подминало под собой зазевавшегося вальщика. Нередки были случаи, когда обессиленный заключенный падал от усталости и конвоир пристреливал обессиленного человека, которого потом считали убитым во время побега.
       Гершон находился в Вятлаге уже четыре года, когда судьбы неожиданно повернулась к нему лицом. Пятого августа сорок третьего года в Москве торжественно прозвучали салюты по случаю освобождения от фашистов городов Орел и Белгород.
       Начальство Вятлага решило отметить это событие банкетом. Застолье решили провести в клубе, где накрыли столы. При подготовке к этому торжеству кто-то из офицеров посетовал, что кроме патефона другой музыки не будет.
       Это пожелание нашло продолжение и один из штабных работников предложил пригласить в качестве музыканта кого-либо из заключенных. Выбор пал на Гершона. Его вызвали в штаб и поинтересовались, может ли он поиграть для руководства колонии популярные песни?
       - Скрипки в клубе есть и ты можешь выбрать какую-либо из них.
       - Я четыре года не держал в руках инструмент, но, думаю, что популярные мелодии не составят для меня большого труда. Хотелось бы хотя бы несколько дней поупражняться и восстановить навыки.
       - До банкета еще пять дней, ты можешь с сегодняшнего дня начать тренировки, я предупрежу бригадира, - заверил офицер.
       Это был счастливый билет. Гершон выбрал на складе клуба скрипку, смычок, настроил ее и приступил к репетициям.
       Конечно, не только пальцы, но и руки плохо слушались, однако, он с фанатической настойчивостью заставлял их работать и через пять дней ощутил, что пальцы начали чувствовать инструмент, скрипка запела. Конечно, это был самый дешевый и ширпотребовский инструмент, но Гершон был счастлив.
       В день банкета осужденных загнали в бараки раньше обычного и в пять часов вечера сотрудники лагеря собрались у стола. Гершона поместили за кулисами сцены и предупредили, что когда он понадобится ему дадут знать.
       Во время застолья звучали тосты, победные лозунги, здравицы в честь товарища Сталина и наконец кто-то запел. Распорядитель заглянул за кулисы и дал команду: «Пора».
       Музыкант спустился со сцены и подхватил известную песню «Распрягайте, хлопцы, коней», поддерживая игрой поющих.
       Пели в основном украинские песни, так как подавляющее большинство сотрудников были украинцы, в том числе и начальник Вятлага генерал Колмийцев. Пели и русские народные песни.
       Затем начались танцы под патефон и Гершон, чтобы не стоять без дела начал обыгрывать популярные танго, вальсы и фокстроты, звучавшие из него. Это не осталось незамеченным начальником лагеря и он подозвал музыканта.
       - Где ты научился играть? – Задал он вопрос.
       - Я почти окончил Одесский колледж искусств, мне не хватило три месяца, чтобы получить диплом.
       Генерал налил рюмку водки и поднес Гершону.
       - Ты хорошо играешь. На, выпей.
       - Извините, товарищ генерал, но я не пью, совсем.
       Начальник несколько опешил от такого отказа, но не стал настаивать.
       - Ладно, молодец, что не пьешь. Товарищ… - произнес он ехидно, но потом неожиданно поинтересовался. –Слушай, а оркестр создать можешь? В лагере немало музыкантов.
       Такое предложение было совершенно неожиданным и сулило крутое изменение в жизни.
       - Да, я смогу организовать оркестр, но для этого мне необходимо проверить музыкантов и определить, кто из них может участвовать в оркестре, а далее необходимы систематические репетиции и через месяц-полтора оркестр будет создан. Я уверен в этом.
       Кравчук, - подозвал генерал заместителя, - я назначаю этого скрипача (как твоя фамилия, - обратился он к Гершону? - Кацнельсон) - Кацнельсона руководителем эстрадного оркестра. С завтрашнего дня будешь приводить к нему музыкантов из всех отрядов, а он прослушивать их и отбирать. Обеспечь их инструментами. Назначаю тебя ответственным за все, что связано с этим. – После этого он повернулся к Кацнельсону и произнес:
       - К годовщине Октябрьской революции подготовишь концерт. По всем вопросам и проблемам обращайся к майору Кравчуку. Понял?
       - Так точно, товарищ генерал. Будет сделано.
       Это было спасение от лесоповала, это был сам перст Божий.
       После окончания застолья Кравчук позвал Гершона и подведя к столам распорядился:
       - Садись, ешь, что хочешь и сколько хочешь, а еще часть можешь взять с собой в барак. Это плата за работу.
х х х
       Всю неделю Гершон с утра до вечера находился в клубе, проверял музыкальную подготовку претендентов и беседовал с ними. В итоге этих прослушиваний были отобраны несколько музыкантов, среди которых были два трубача, один из которых окончил Ленинградское музыкальное училище, саксофонист, тромбонист, барабанщик духового оркестра. Пианистов было двое, один преподаватель музыкальной школы, а второй был студентом консерватории, но арест прервал обучение. Еще было два профессиональных скрипача, которых Гершон тоже хотел как-то пристроить в оркестр.
       - Одному пианисту, а может быть и обоим, - пояснил Гершон, - придется освоить какой-либо духовой инструмент. Кларнет, трубу, тромбон или саксофон, так как одновременно два пианиста на одном пианино исполнять не будут. Двум скрипачам предстоит это же самое. Мне хочется помочь вам всем, - пояснил он.
       Через неделю начались репетиции. Гершон разлиновал обои, которые получил на складе и расписывал нотные партии для каждого инструмента. Оба пианиста и скрипачи осваивали саксофоны и кларнеты. Сам Гершон тоже осваивал саксофон-альт. Уже через месяц оркестр начал коллективные репетиции. Разучивали популярные в те годы произведения: «Утомленное солнце», «Рио-Рита», «Черные глаза», а также популярные песни «Синий платочек», «Смуглянка», «Эх, дороги»… оркестру требовались солисты-вокалисты.  С этим вопросом Кацнельсон обатился к Кравчуку и тот в течение нескольких дней приводил ему певцов. Отобрать из претендентов солистов оказалось делом трудным, так как почти все они кашляли, дыхание было поверхностным, но он все же отобрал трех молодых ребят, которые или проходили обучение по вокалу, или пели в каких-то небольших оркестрах.
       Уже в середине октября начальник лагерей поинтересовался у Гершона достигнутыми результатами.
       - Приходите, товарищ генерал на репетицию. Мы продемонстрируем Вам наши достижения.
       Генерал посетил репетицию и остался доволен.
       - Я надеюсь, что к Октябрьским праздникам программа будет полностью готова?
       - Да, конечно, заверил его Кацнельсон.
х х х
       Шестого ноября весь оркестр был в томительном ожидании и волнении:
       - Как пройдет первый концерт и останется ли руководство довольно репертуаром и исполнением?
       В зале сидело все руководство лагеря и многие вольнонаемные служащие, среди которых были жены офицеров. После торжественной части объявили концерт. Зрители аплодисментами встретили участников, одетых в новое лагерное обмундирование.
       Один из солистов объявил начало концерта и прочитал патриотические стихи о Родине, после чего исполнил под аккомпанемент оркестра популярную песню «Смуглянка».
       В середине концерта один из трубачей неожиданно стал терять сознание и его вывели за кулисы, однако, концерт продолжался. Слушатели восторженно аплодировали. Дебют прошел успешно и генерал вышел на сцену и поздравил участников с хорошей работой.
       Неожиданно он обратился к Кацнельсону:
       - А что произошло с трубачом? – Поинтересовался он.
       - У него закружилась голова, товарищ генерал. Игра на духовых инструментах требует больших усилий и хорошего питания…
       - Кравчук, с завтрашнего дня повысить довольствие всех участников самодеятельности. Двойная норма хлеба, плюс банка тушенки, банка сгущенного молока и пачку чая каждому в неделю.
       - Есть, товарищ генерал, - ответил Кравчук.
х х х
       Затем начались танцы, но в этот раз не под патефон, а под оркестр, который исполнял все популярные мелодии. Руководство лагеря уединилось в соседний кабинет и устроило застолье. Вечер закончился ближе к полуночи.
       Когда почти все разошлись, Кравчук привел музыкантов в банкетное помещение и любезно разрешил есть все то, что осталось на столах. Для голодных музыкантов это было настоящим пиршеством.
       На следующий день Кравчук привел Кацнельсона и еще двоих музыкантов на продовольственный склад и приказал кладовщику еженедельно выдавать им дополнительную еду.
       - Если будут какие-либо претензии или недоразумения, - обратился он к Гершону, - информируй меня. - А ты понял? – Задал он вопрос кладовщику.
       - Так точно, товарищ майор.
       Питание участников самодеятельности значительно улучшилось. Жить стало веселее…
       Однажды в клуб пришла молодая женщина, которая представилась Валентиной.
       - Я работаю делопроизводителем в штабе и очень люблю петь, - обратилась она к Гершону. – Может быть Вы прослушаете меня? Если сочтете возможным, я с удовольствием буду петь в Вашем оркестре.
      Как оказалось, Валентина отлично пела и была принята в состав оркестра. Программа пополнилась и женским репертуаром.
х х х
       Время хотя и медленно, но шло вперед. Гершону осталось отбывать наказание немногим больше года. Он жил ожиданиями этого момента, ждал, когда сможет покинуть Вятлаг.
       Однажды Валентина отвела Гершона в сторону и сообщила, что ей случайно удалось услышать разговор руководителей лагеря и он шел о том, чтобы найти причину и повод добавить Кацнельсону к сроку еще лет пять, так как им не хотелось терять такого руководителя.
       - К оркестру все привыкли, жизнь без него будет скучной, - рассуждали они. – Я боюсь, что это вполне может случиться. Тебе надо что-то придумать.
       - Спасибо Валентина. Я постараюсь найти какой-то выход из создавшейся ситуации.
       Вскоре выход был найден. За пять лет, что существовал оркестр, в нем иногда менялись участники. Полтора года назад в оркестр был принят отличный скрипач по фамилии Гольштейн, окончивший Московскую консерваторию. Ему предстояло отбывать наказание еще семь лет. Гершон проинформировал его о положении, в котором он оказался и предложил стать официальным руководителем.
       - Ты талантливый музыкант-профессионал. Рано или поздно станешь руководителем, поэтому у меня просьба: на следующем концерте руководителем объявим тебя, хотя я по-прежнему буду руководить оркестром до моего освобождения. Начальство, не заметив никаких негативных изменений в качестве исполнения и репертуаре, сочтет это нормальным и меня освободят в положенный срок. Ты согласен?
       - Да, я очень благодарен тебе за то, что ты принял меня в оркестр, поэтому не буду препятствовать твоему освобождению. Так и поступили. Последние полтора года официальным руководителем оркестра числился Гольдштейн. 
       На вопрос Кравчука о причине смены руководителя Гершон ответил, что Гольдштейн окончил консерваторию и значительно талантливей.
       - Тебе виднее, - согласился он.
       Когда некоторое время спустя Гершон поинтересовался у Валентины ситуацией с его освобождением, она ответила, что судя по всему, препятствий не будет.
       - Я так рада этому.
        - Спасибо, Валентина, Вы настоящий друг.
х х х
       Перед освобождением Гершон начал задумываться о месте жительства. Он знал, что после освобождения ему будет запрещено проживать во многих городах страны, поэтому решил, что лучший вариант – это остаться на постоянное место жительства в Кирове.
       - Это хотя и не очень большой, но город, областной центр, в котором несколько Домов и Дворцов культуры, театр, филармония, три института, а также множество школ, техникумов и ПТУ, в которых можно работать руководителем художественной самодеятельности. Немаловажным было то, что его сестра Лия, выйдя замуж переехала в этот город.
       Весной тысяча девятьсот сорок девятого года ворота Вятлага раскрылись и Гершон вздохнул воздухом свободы.
       - Господи, - подумал он, -неужели мои страдания позади?
       Следует сказать, что в те годы граждан с судимостями было в стране очень много, поэтому в Доме культуры, куда он обратился по поводу работы, ни у кого не возник вопрос: за что? и почему? отбывал наказание. Принят он был руководителе художественной самодеятельности.
       С этого момента началась музыкальная карьера Гершона Давидовича. Дело в том, что в Кирове было сравнительно мало хороших профессиональных музыкантов способных исполнять на слух любые песни. Эту нишу и занял Гершон и Лия, которая владела аккордеоном.
       Этим дуэтом: скрипка- саксофон – Гершон  и аккордеон – Лия, они быстро завоевали музыкальную нишу и уже через два года ни одна свадьба не обходилась без этого дуэта. Имя Кацнельсона было на слуху всех горожан.
       На новом месте Гершон быстро зарекомендовал себя талантливым руководителем. Концерты художественной самодеятельности стали значительно интереснее и профессиональнее, что заметили не только в Доме культуры, но и в областной филармонии. Уже через два года от руководства филармонии поступило предложение о его переходе художественным руководителем в филармонию. Эта должность была не только более высокооплачиваемой, но и имела определенный престиж.
       Кроме основной деятельности, Гершон Давидович руководил вокально-инструментальным ансамблем при филармонии, который стал широко известен не только в музыкальных кругах города.
х х х
       В конце пятидесятых годов началась процедура реабилитации невинно осужденных в сталинское время, начатая по инициативе Лаврентия Берии. Гершон Кацнельсон был реабилитирован.
       Учитывая снятие судимости и полное восстановление гражданских прав, он попытался разыскать свою мать, но на все запросы приходил ответ, что гражданка Кацнельсон Ребекка Франциевна умерла в тысяча девятьсот сорок пятом году от болезни.
       Деятельность Кацнельсона как художественного руководителя областной филармонии была высоко оценена партийным руководством города и области и в конце семидесятых ему было присвоено звание «Заслуженный работник культуры».
       В семидесятые и восьмидесятые годы прошлого века каждый профессиональный праздник какой-либо профессии широко отмечался. Происходило это, как правило, в филармонии и Гершон Давидович занимался режиссурой праздничного концерта, а по окончании торжественной части его ансамбль сопровождал танцевальную программу.
       Эти праздничные вечера хорошо помнят многие жители Кирова. Гершон участвовал в ансамбле в качестве скрипача и альт-саксофониста. При этом он не только играл, но постоянно сопровождал музыкальное исполнение какими-либо репризами, чем вносил оживление в публику.
       Самыми значительными событиями той эпохи были Дни милиции. Это были лучшие концерты. Гершон блистал на них.
       Во время танцев он вносил реплики, которые вызывали улыбки у танцующих. Так перед исполнением песни «Ах, улица, улица» он вставлял фразу, что эта песня исполняется для работников патрульно-постовой службы и далее в том же духе.
       Когда наступил рынок, то многие музыканты говорили, что сегодня Гершон Давидович был бы самым классным диск-жокеем, но в то время такого термина и такой профессии еще не было.
       Некоторые музыканты завидовали Гершону, его популярности и заработкам. Да, конечно, он использовал свою популярность при заключении договоров на обслуживание и оплату его труда, но клиенты были уверены, что мероприятие, которое будет обслуживать Кацнельсон, пройдет на высоком уровне.
       Случались с ним и казусные случаи. Однажды мой приятель-музыкант рассказал, что они обслуживали свадьбу, которая проходила в столовой через дорогу от филармонии. В перерыве они вышли покурить и тут мимо проходил Гершон, который поинтересовался, что за мероприятие здесь происходит?
       Один из музыкантов пояснил, что здесь свадьба, а они участники ансамбля.
       - А есть и у вас аттестация на проведение подобных мероприятий? – Поинтересовался Гершон Давидович.
       - Какая аттестация? - Удивился один из музыкантов.
       - Как какая? - Задал встречный вопрос Гершон. Я художественный руководитель филармонии и запрещаю вам обслуживать это мероприятие.
       - Как же быть? Мы же договорились, а свадьба без музыки…
       Кацнельсон как бы задумался, после чего произнес
       - Хорошо, я не буду препятствовать вам играть, но… вы мне червончик дайте…
       Когда музыканты услышали это, то один из них схватил Гершона за грудки и прижал к стене.
       - Да я тебе сейчас всю морду разобью…
       Руководитель ансамбля оттащил музыканта от Кацнельсона и попросил Гершона Давидовича поскорее покинуть это место, после чего пояснил музыкантам, что это Кацнельсон, художественный руководитель филармонии и, судя по всему, он решил мимоходом получить с музыкантов десять рублей. 
       Уже будучи на пенсии Гершон продолжал трудиться в филармонии и к семидесяти пятилетнему юбилею областное Управление культуры и партийная власть, оценивая большой вклад Кацнельсона в развитие музыкального искусства области, присвоило ему звание «Почетный гражданин Кировской области».
       Некоторые горожане, в том числе и музыканты, выражали недоумение таким решением.
      - Нашли кого наградить? – Удивлялись они. Однако, чем он и его вклад в культуру отличается от вклада директора школы в образование и воспитание молодежи? А то, что когда-то он был неправедно осужден – это дела давно минувших дней… Кроме того, он же был реабилитирован.
       Гершон Давидович Кацнельсон давно покинул нас, но мраморный памятник на аллее Почета сохранил нам память об этом талантливом человеке и музыканте.
Март 2026 года.