Глава 1. Переезд

Петербург встретил меня серым небом и мелким дождём.



Город за окном такси казался огромным и чужим. Машины медленно ползли по мокрым улицам, люди торопились по своим делам, прячась под капюшонами и зонтами.



Я смотрел в окно и думал только об одном: снова придётся начинать сначала.



Уже который раз нам приходилось переезжать из-за работы отца. Для меня это каждый раз было сплошным мучением: приходилось осваиваться заново на новом месте, и это дико бесило.



Новые квартиры.



Новые улицы.



Новые люди, которым каждый раз приходилось заново объяснять, кто ты такой.



Я достал телефон и посмотрел на сообщение от бабушки.



«Вы уже близко? Я чайник поставила».



Я невольно улыбнулся.



«Да. Через минут десять».



Бабушка тогда жила в своей старой квартирке, которая досталась ей от её матери.



Мы давно хотели переехать в Санкт-Петербург, чтобы быть ближе к бабушке. Но что-то постоянно мешало: то моя учёба, то новая должность отца, то ещё что-нибудь. И вот наконец-то удалось…



Через десять минут такси остановилось возле старой пятиэтажки.



Я вышел, достал из багажника сумку и на несколько секунд задержался у подъезда.



Да, наши любимые сероватые хрущёвки. Ничего нового.



Я очень давно не видел бабушку. Обычно она приезжала к нам на праздники или, по возможности, на одну-две недели. Но после того, как она поскользнулась одним зимним днём и упала на спину, врач запретил ей перелёты.



Бабушку я всегда любил особой любовью. Она будто всегда знала, что у меня на душе, и понимала, какие слова мне хотелось услышать. Она была для меня как ангел-хранитель, который всегда рядом со мной: если не физически, то мысленно.



Я всегда звонил ей, когда нуждался в совете или просто хотел услышать чей-то родной голос. Мои родители тоже, конечно, очень старались ради меня — всё-таки я был единственным сыном. Но с бабушкой у нас точно была особая связь, будто мы родственные души.



От квартиры, как и принято в хрущёвках, пахло старостью. Этот запах исходил от всего: от бабушки до мебели в гостиной. Но одновременно в нём было что-то домашнее и уютное.



Сразу вспоминались летние каникулы с бабушкой и её невероятно вкусные пироги. Даже у мамы такие никогда не получались, хотя она делала всё точно так же, как бабуля.



Бабушка ждала у двери.



В одной руке — трость, в другой — полотенце, которым она, кажется, только что вытирала руки.



— Ну наконец-то, — сказала она. — Заходите. Замёрзли?



— Немного.



— Я же говорила, куртку надевай потеплее.



Я усмехнулся и занёс чемоданы в квартиру, помогая отцу с багажом.



Здесь почти ничего не изменилось.



Старый сервант.



Кухонный стол.



Знакомые чашки.



Плед на кресле.



Я огляделся.



— Комната твоя, — сказала бабушка. — Я там всё убрала.



— Спасибо.



— Чай будешь?



— Конечно.



Мы прошли на кухню, выпили чаю, а потом я поднялся в свою комнату.



— Как ты, мой хороший? Всё у тебя хорошо? — спросила бабушка, присаживаясь рядом со мной на кровать.



— Да, бабуль. Всё хорошо, — сказал я, недолго думая.



Бабушка улыбнулась и посмотрела на меня своим фирменным взглядом: «мол, давай, колись».



Я улыбнулся ей в ответ, почесал затылок и ответил:



— Просто сложности переезда. Ты же знаешь, как я всё это ненавижу. Я только обзавёлся друзьями, привык к обстановке — и тут всё сначала… — сказал я с раздражением и вздохнул.



Бабушка сочувственно посмотрела на меня и погладила по голове.



— Понимаю, милок. Это и правда невыносимо. Но этот раз точно последний, ведь теперь у тебя есть место, где ты можешь остаться…



— Да, это единственное, что меня радует, — сказал я, улыбаясь бабушке и расслабляясь от её присутствия.



Я посмотрел в окно.



За стеклом дождь всё ещё мелко стучал по подоконнику.



Петербург пока не казался чем-то своим. Но, может быть, дело было не в городе.



Может быть, я просто слишком долго привыкал к тому, что любое новое место рано или поздно приходится оставлять.



— Завтра в университет? — спросила бабушка.



— Да.



— Волнуешься?



— Немного.



— Не переживай.



— Легко сказать.



— А ты не думай слишком много.



— Поздно.



Бабушка рассмеялась.



Я тоже улыбнулся.



Впервые за последние несколько дней мне стало немного спокойнее.



Может быть, всё действительно получится.



Может быть, этот переезд и правда станет последним.



Может быть, здесь наконец получится начать заново.