Красноярск - город моего детства - 2

     Надо сказать, что ручных медведей в городе было много. Когда начиналась навигация, в город с зимовий возвращались охотники-промысловики, которые нередко привозили медвежат. Не знаю, какая судьба ожидала их потом, но молодыми они были дружелюбны и забавны, поэтому в городе нередко можно было увидеть любительские представления с участием медведей и доморощенных дрессировщиков. 

     На одном таком шоу три молодых медведя, собрав толпу людей, ездили на велосипеде, кувыркались через голову, за что довольные зрители щедро одаривали их печеньем и конфетами.  Моя мама вместе со всеми кормила медвежат конфетами, которые доставала из сумочки. А довольные медвежата на задних лапах совершали обход зрителей, выпрашивая угощение.

     В это время один из них, видимо заметив откуда мама доставала конфеты, решил пойти на грабёж.  Подкравшись сбоку, он двумя лапами ухватил сумочку и стал тащить её к себе.  Мама, не ожидая от «артиста» такого коварства, пыталась эту сумочку вырвать, но и медвежонок не собирался расставаться с добычей, в результате чего когтями он распорол её, будто лезвием бритвы. Было смешно, но мама не на шутку расстроилась, потому что сумочка по тем временам была товаром дефицитным, да и стоила немало!

     Моя мама не была кисейной дамой. Во время учебы в институте она прыгала с парашютом, имела значок Ворошиловского стрелка, а в Красноярске с отцом ходила на охоту, что не раз было предметом неосторожных шуток со стороны его друзей, таких же охотников. Шутки прекратились, когда кто-то в очередной раз усомнился в умении женщин стрелять. Мама на пари предложила шутнику подбросив шапку, которой он чрезвычайно дорожил, поскольку была она сшита из меха трофейного зверя.  И когда он, все еще улыбаясь, швырнул шапку вверх, мама разнесла её в клочья зарядом картечи, после чего шутки по поводу женщин – охотников прекратились.
                Х
     Про Красноярск тогда было принято говорить, что это бандитский город. И не мудрено, потому что пропускал он тогда через себя тысячи заключенных, освобождающихся из мест лишения свободы. В крае вместе с Хакасией было более тридцати лагерей ГУЛАга, среди которых особо выделялись Норильлаг, Краслаг, Сибулон и лагерь Стройка 503, который иначе, как лагерем смертников не называли. Для примера в Норильлаге насчитывалось примерно пятьдесят тысяч заключенный и только половина из них была осуждена по политическим статьям, а другую половину составляли уголовники.

      С началом навигации масса освобождённых преступников скапливалась в Красноярске, и всем надо было разжиться деньжатами, приодеться перед тем, как двинуть в родные края.  Вот они и грабили, убивали, громили квартиры. Людей раздевали, отбирали ценности, снимали часы, которые тогда пользовались большим спросом. Множились банды и за счёт местных уголовников, поэтому народ вечером предпочитал на улицу без нужды не выходить. Для безопасности окна в частных домах на ночь закрывались ставнями, при наличии которых и надежного дверного запора дом превращался в неприступную крепость.  Ставни, которые я впервые увидел здесь, были на окнах и нашего дома. 

      Среди происшествий одно страшнее другого случались и забавные случаи. Рассказывали, что как-то раз бандиты встретили женщину, возвращавшуюся домой с ночной смены. Работала она на заводе в горячем цехе, а потому была одета в довольно грязную спецовку. Лихие люди её остановили и дали команду раздеваться. Предполагая, что стала жертвой насилия, женщина, ни жива, ни мертва, подчинилась. Но насиловать её не стали, более того, как принцессу нарядили во всё новое, надели дорогое колье и даже набросили на плечи шубу, хотя был не сезон, после чего проводили домой, предупредив, чтобы она всем рассказала, что в Красноярске не только раздевают, но и одевают. Не берусь судить, насколько эта история правдива.
Х

     На самом деле не всё было уж так мрачно. У людей были свои праздники и свои развлечения. Когда в тайге наступала пора сбора кедровых орехов, горожане буквально оживлялись. Люди сколачивались в бригады, запасались снаряжением, продуктами, огромными колотушками, которые местные жители называли колотами, и, заполняя пригородные поезда, отправлялись на промысел к своим излюбленным местам, где разбивали лагерь, собирали, и обрабатывали орехи.

     О том, как добывается орех я знаю не понаслышке. Должен сказать, что это труд и труд не из лёгких. Чаще всего колотом что есть силы стучат по стволу кедра, пока шишки не начнут падать. Смельчаки лезут на деревья, ну а ленивые собирают шишки, которые сами попадали. Собранные шишки шелушат, а орехи высушивают, после чего нагруженные добычей люди возвращаются домой. Сибиряки считают масло, полученное из кедровых орехов, самым полезным и вкусным.   

     Еще одной визитной карточкой края, был заповедник «Красноярские столбы», распложенный в Северо-западной части Восточного Саяна, и занимающий площадь примерно четыре тысячи гектаров.  Всего в заповеднике насчитывалось около ста скал-столбов, возраст которых был от десяти до ста миллионов лет.

     Под воздействием времени и природных условий скалы приобрели причудливые очертания, схожие с фигурами Деда, Бабы, Беркута, Перьев и многих других.  К примеру, скала Дед напоминает профиль старика в шляпе, скала Беркут похожа на хищную птицу.

     Конечно, близость Столбов не могла остаться без внимания любителей риска, которых было достаточно и в то далёкое время. Считалось особой доблестью покорить вершины одну за одной без какой -либо страховки и в одиночку.

     Увы, это желание часто заканчивалось трагично. Не сосчитать, сколько профессиональных скалолазов, туристов и просто отчаянных голов лишилось жизни на этих вершинах.  И несмотря на это с началом летнего сезона толпы молодых людей с рюкзаками, песнями и гитарами отправлялись покорять Столбы, при этом каждый по такому случаю старался одеться как можно живописнее.

     Многие щеголяла немыслимыми шляпами и пёстрыми заплатами, нашитыми на коленях, локтях и других местах, подверженных риску быть порванными. Никаких кроссовок в то время не было, поэтому чтобы не скользить на камнях поверх обуви обычно надевали резиновые галоши, которые для прочности, а скорее для куража, подвязывали цветными лентами. Бывал на Столбах, и я с братьями, но наши родители не разрешали нам даже близко приближаться к опасным местам.

     Через какое-то время моего отца по работе перевели в Калугу, после чего был новый переезд, новая школа, и новый город. Но это уже другая история.