Трагедия в Воскресенском переулке

Жители дома №22 по переулку Воскресенскому сообщают, что с момента обещания замены ламп в уличных фонарях прошло уже три месяца, однако работы до сих пор не проведены. Проблему усугубляют большие снежные завалы во дворе. По словам местных жителей, им уже дважды пришлось самостоятельно организовывать вывоз снега.
(Мой Орел)

Тьма опустилась на Воскресенский переулок. Луна ушла за облака, а с ней угас и последний луч света, который слабо, но все же освещал площадку перед домом №22. На город опустилась январская ночь, со всеми ее непредсказуемостями и опасностями. Сверху медленно падали ставшие ненавистными горожанам снежинки. За углом дома завыла собака. Ей ответила другая из-за следующего дома. И собачий вой прокатился по городу, как бы символизируя все страхи, сконцентрированные в нем. Страшно стало всем, кто еще не успел вернуться домой в теплые кухонные запахи, к уютным телевизионным экранам. Выросшие перед домом огромные сугробы, в темноте казались Эверестами и Монбланами. Тот, кто очутился рядом с ними, с отчаянием пытался определить за которым из них скрывается вход в свой подъезд, в свет и тепло.
С одного из Эверестов скатились санки с визжащими (непонятно от восторга или от страха) детьми, которых матери, увлекшиеся сериалом, еще не загнали домой. Санки сбили нескольких прохожих, которые в темноте решили, что на них напали инопланетяне. Прохожие полностью потеряли ориентацию в этом бедламе. И в темноте ползали по снегу, на ощупь пытаясь найти свои потерянные вещи. Кто-то искал портфель, одна дамочка искала свою сумочку от Диор, которую вчера купила за бешеные деньги. А один профессор университета просто сидел на снегу, вернее на своих очках, и шарил руками, пытаясь их обнаружить. Разрывая снег, на вторые сутки он прорыл ход через большой сугроб, который горожане впоследствии назвали его именем. Высокопоставленный чиновник городской администрации, посетив эту достопримечательность, был страшно удивлен, что тоннель прорыт простым интеллигентом без привлечения спецтехники. Подобострастные подчиненные нашептали ему на ухо: «Вот она настоящая гражданская инициатива. А все, кто недоволен сугробами на улице – злостные злопыхатели и их надо заклеймить». Чиновник хмыкнул и попросил отвезти его домой, где выпил рюмку коньяка для согрева. В тоннеле он продрог и опасался подхватить инфлюэнцу.
Одна старушка вторые сутки не могла выбраться из сугроба. Она слабо взывала: «Сыночки, помогите!». Но «сыночки» сами не могли откопаться в полной темноте и в снежных заносах. Бабушке еще повезло, она была одета в шубу, купленную в Советском Союзе, а значит реально спасающую от всех житейских неприятностей. В такой шубе можно было существовать без подогрева даже в Арктике. Бабушке очень хотелось к внучикам, которым она несла котелок каши и корзиночку с пирожками. Когда она выходила из дома, каша и пирожки были теплыми. Сейчас в котелке был кусок льда с вкраплениями чего-то съестного, а пирожки можно было использовать как метательные орудия при обороне города. Не теряя присутствия духа, бабушка подумывала, что до весны она доживет, только откусывая от этих ледышек по небольшому кусочку.
Почему-то все рассчитывали на чудо. В мозгах копошащихся прохожих судорожно билась мысль: «Не может же быть, чтобы в 21-м столетии в центре города, человек замерз, не дойдя до дома каких-нибудь нескольких шагов». Но сейчас же возникала и другая мысль: «А вдруг я окажусь первым». Успокаивала третья мысль: «Тогда мне наверняка поставят памятник, как первой жертве стихийного бедствия в виде снегопада зимой». И ободренный последней мыслью горожанин с новым энтузиазмом продолжал пробиваться сквозь тьму и снежные завалы к себе в дом №22 по Воскресенскому переулку. Но не все в этот вечер вернулись! Некоторых освободила из плена только весна.