Вам, женщины

     Скоро в Москве выходит из печати сборник "Ода женщине".
Большей частью в нем рассказы и стихи, уже публиковавшиеся мною ранее, но есть несколько новых работ.

В связи с праздником поздравляю всех женщин, и публикую часть сборника.


                «ПОЖЕЛАНИЕ ЖЕНЩИНАМ»:
 
Любить и быть любимой –
Счастливей можно ль быть!
А если не любили,
Зачем же было жить?
 
Любимого – любите,
Детей своих растите,
Семью же, как святыню,
Цените и храните.
 
И беды пусть обходят,
Вас, женщин, стороной,
А губы только шепчут:
«Любимый…, дорогой…».
 
Здоровье тоже нужно.
Всем людям. Как и мир.
Но без любви….  Скажи-ка,
Что был ты, и что жил.

Любить и быть любимой –
Счастливей можно ль быть!
А если не любили,
Зачем же было жить?


======================================================
 
                Богиня
Парнишкой, помню, у своей девчонки,
Боясь коснуться тела под тканью тонкой,
Я как во сне, весь сам не свой,
Пытаюсь блузку расстегнуть дрожащею рукой.
 
Она трепещет, горит вся от волненья,
Иль, как и я, от нетерпенья,
Любя меня всей юною душой, 
Блаженство жаждет испытать со мной.
 
«Ну, милый, дай же, я сама …»
Но вот от всех одежд освобождена 
…
Богиня!!! Вознесся в небо я, поражён! … И вечно помню тот девичий стон.
………….
Прошли года. Красавиц видел я немало, И тоже сердце трепетало:
Прекрасны были все мои богини!
Но первую свою, я помню и поныне.
2025 г.

========================================================
 
                Коснулся самой светлой тайны на Земле

                Посвящается Любе Шатовой
               
           Саша сидел у товарища, когда в комнату вошла его сестра Валя со своей подружкой, Любой. Эту симпатичную девушку он не раз видел в школе, на эстраде, но никогда не общался. Стояла прекрасная, солнечная погода, девушки принимали душ на улице, были в легких сарафанах. Валя неожиданно распахнула не застегнутый сарафан подруги и спросила его: «Нравится?». Он обомлел. Распахнувшиеся полы открыли прекрасное девичье тело, ничем не прикрытое.
           Люба быстро запахнула сарафан, сказала негромко: «Вот дура!», и они ушли в другую комнату. Когда подруга ушла, Валя рассказала Саше, что он очень нравится Любе, она давно хотела познакомиться с ним, но сейчас, после её шутки, застеснялась. Завтра она опять придёт.
           На следующий день он тоже пришёл, они познакомились, потом слушали музыку, болтали. Люба оказалась действительно весёлой, позитивной, как и представлялась ему из их случайных встреч в посёлке. И это несмотря на то, что жила девушка в очень сложной, неблагополучной семье, а парень, с которым ранее встречалась, сидел теперь в колонии.
           Однажды Валя заговорщицки сказала Сане:
– Завтра у Любы родители уезжают на два дня, они будут только вдвоём с подругой Наей, приходи туда вечером.
– Люба не будет против?
– Да она просто мечтает быть с тобой.
– Может, мне и Валеру позвать? Я знаю, они с Наей нравятся друг другу.
– Конечно, бери его.
            На следующий вечер они шли на свидание, и Саша надеялся, что сегодня наконец-то случится то, о чём мечтают многие юноши и чего немного страшатся девушки.
            Когда они вошли в дом, стало понятно, что по крайней мере одного здесь очень ждали. У Любы вспыхнуло лицо, глаза её радостно сияли. На ней был сарафанчик, хулигански распахнутый в ту встречу её подругой. Этот сарафан, на мгновение открывший ему красоту её тела, был обещанием того, что сегодня действительно откроется тайное.
          Люба взяла его за руку и сказала Валере с Наей: «Ну, вы здесь общайтесь, а мы пошли в другую комнату». Они прошли в спальню, где светил только маленький ночник.
…
           Неизведанная им ранее тайна отношений мужчины и женщины открылась ему. Навсегда запомнил он ни с чем не сравнимое блаженство, что испытал в те часы с этой девушкой. Она же была безмерно счастлива от того, что Сашенька наконец-то с ней, и лишь просила: «Не торопись, милый».
            Летняя ночь бесстыдно коротка, а они никак не могли насытиться ласками! Ная уже два раза стучала им в дверь: «Люба, светает», но им всё не хотелось расставаться.
…
Возбужденные больше, чем когда шли на свидание, друзья то ли шли, то ли летели по ещё спящему поселку. Чувства переполняли их, они говорили, говорили. Счастливое время юности!

==============================================
 
                Мама, милая мама

                В мыслях я навещаю домик наш за рекой,
                Как живешь ты, родная, сыну сердце раскрой,
                К нежной ласковой самой письмецо свое шлю,
                Мама, милая мама, как тебя я люблю.
                И. Лашко

            Оренбург многие ассоциируют с пуховыми платками. Песня о матери – «И накинь, дорогая, на плечи, оренбургский пуховый платок …» – раньше постоянно звучала по радио. До того, как в стране получили распространение вязальные машины, чуть ли не треть женщин Оренбуржья вязала вручную пуховые платки, палантины. Татарские девочки в сельской местности с малых лет обучались этому мастерству и вязали до глубокой старости, иногда уже не глядя на спицы – вслепую.
             И наша мама работала в артели по производству пуховой продукции. Классики марксизма называли надомный труд самой жестокой формой эксплуатации. Даже 10-12 часовая смена на производстве имела начало и окончание, надомный же труд не имеет границ. Для его матери он вообще был губителен.
              Рядом с улицей 9 Мая располагались два важных социальных объекта: районная больница и баня. Лишь встав взрослым, я понял, насколько такое соседство оказалось обременительно для наших родителей и, в первую очередь, для матери.
              Многочисленные родственники и друзья, приходящие в баню, после неё заходили к нам остудиться после парной, почаёвничать. В самой бане это невозможно: после помывки нужно было быстро одеться и «уматывать», поскольку по раздевалке уже ходило несколько человек и высматривало, какой «шкапчик» и место на лавочке скоро освободятся. Зимой наплыв гостей был особенно большой: посёлок вытянулся в длину на три километра, общественного транспорта не было.
              Баня — это ещё ничего, но вот близость больницы… Больных доставляли со всего района, а родственники у родителей были во многих деревнях. Они привозили своих близких, больных и немощных, потом приходили к маме и говорили: «Фарзана, мы нашу тётю положили в больницу, ты уж, пожалуйста, навещай её иногда. Как только будет возможность, мы и сами приедем».
             Она кивала головой, ободрённые родственники уезжали. Дома их ждала работа, от которой в селе летом не продохнуть, зимой же не давали возможности приехать бураны, снега. Многие родственники оставляли продукты, однако еду для больных надо было ещё готовить.
Нередко к больным долго не приезжали, продукты заканчивались, но сердобольная Фарзана всё равно носила передачи в больницу – не пойдешь же с пустыми руками.
             Ладно бы хоть только по поводу родственников обращались. Просили и за своих знакомых: «Фарзана-опай, там положили нашу соседку, такая хорошая бабушка, да ты её знаешь, а приехать к ней некому, ты бы хоть раз в недельку навестила её». Отказывать им мама не умела, была очень жалостливой, чуткой, мы ни разу не слышали, чтобы она пожаловалась на трудности.
             А план по платкам нужно выполнять. Оставались вечер и часть ночи. Ночные посиделки были обычным делом: пряли и вязали бабушка, мама, дочери. 
            Мама всегда любила детей, и не только своих. А их у неё родилось десять! Пятеро умерли в тяжелые голодные годы, до войны и в Великую Отечественную. Для матери потеря одного ребенка – огромное горе, а здесь! Старшая из выживших родилась в начале войны, муж все годы на фронте, вернулся в 45-м. В 1946 родилась ещё дочь – и тут голод 46-47 годов. Одно время жили в вырытой землянке. Всего не пересказать. Но наша мама всегда оставалась доброй приветливой.
            Почти все наши родственники – по материнской, отцовской линии – долгожители. И только мама прожила недолго. Наверное, отдав часть своих лет другим – тем, кому помогала словом и делом. Помогала сохранить здоровье, жизнь, семью. Некоторым – создать семью.
           Когда, поминая её, собираем близких, почти каждый вспоминает случай из своей жизни, когда она им помогла: о ком-то позаботилась, кого-то поддержала в трудную минуту. В память об этой доброте Фарзаны Абдуловой её дети учредили стипендию её имени, и несколько учеников из сёл на Урале, её родины, в период учебы в ВУЗе получали эту стипендию.
 
(Жаль, что нынешние дети часто немного избалованы, стипендиаты были не всегда обязательны и эту деятельность пришлось остановить).

==================================================
 
                Катарина. Первый поцелуй

                Пусть старость мне кровь беспощадно остудит,
                Ты, память былого, мне сердце чаруй!
                И лучшим сокровищем памяти будет –
                Он – первый стыдливый любви поцелуй!
                Джордж Байрон
                Когда оформили стенд – «Лучшие математики школы», на ней появилась и Сашина фотография. Но уже вскоре она пропала. Не успевший насытиться славой, он возмущался: «Ну надо же было какому-то уроду стащить фотографию!».
 
«Уродом» оказалась симпатичная девчушка Катя Костылева. Сашины друзья, учившиеся с Катей в одном классе, говорили ему: «Сань, наши девчонки говорят, она в тебя так втюрилась! Видишь, даже не побоялась стащить фото». «Втюрилась» – означало влюбилась.
           Ну, а что не побоялась, то это, кажется, вообще было неприменимо к Кате, или Катарине, как по имени героини популярной тогда песни мысленно называл её Саша, когда у них позже случился роман. Весёлая, по-товарищески контактная, она нравилась многим ребятам в классе. Боевая и отчаянная девчонка без раздумий давала тумаки одноклассникам, которые каким-нибудь привычным среди школьников способом, например, подергав за косу, пытались оказать ей знаки внимания.
             Красивая, стройная, с тонкими чертами лица, она понравилась и Саше, когда друзья показали её ему. Моложе на год, Катя училась на три класса младше и на его взгляд была малышкой. Да и вообще, для него девчонки были пока просто
«девчонки», с которыми он и его товарищи играли в разные игры.
…
Через три года они стали встречаться. Катя, бывшая тогда красивой, стройной девчушкой, стала девушкой, ещё больше похорошела. Они встретились в одно из первых посещений ею танцплощадки и после танцев пошли вместе.
          Назавтра они встретились у её дома, долго гуляли и потом поцеловались. Он был, можно сказать, «не целованный», и Катя была первым его учителем. Было ли это природное или у неё был опыт, но целовалась она бесподобно. Какие же сладкие девичьи губы! Они долго гуляли, уходили за окраину посёлка и почти всё время целовались. Его губы уже начали приобретать сине-фиолетовый цвет, когда новая, посменная его работа дала им некоторую передышку.
…
В выходные он приезжал домой, в посёлок, где его с нетерпением ждала Катя. Их долгие прогулки происходили в основном за селом, он возвращался домой часа в два ночи, а уже в четыре нужно было вставать и ехать на «барыге» в город. Мама слышала, когда он возвращался и утром долго не решалась его будить: ну пусть её сыночек ещё хоть немного поспит. Когда дальше тянуть уже было нельзя, начинала потихоньку тормошить, а в следующий приезд уговаривала возвращаться хоть чуточку раньше.
            Однако в ту осень прекрасная погода длилась на удивление бесконечно, они с Катариной подолгу гуляли, не имея сил расстаться, хотя он понимал, что опять будет стоя спать в поезде всю дорогу до города. Солнце за день сильно прогревало землю, и когда они уставали от дальней прогулки, от бесконечных сладких поцелуев, то садились на тёплую землю, на расстеленный девушкой платок.
             Их отношения ограничивались хоть и страстными, но невинными поцелуями. Но горячая натура Саши, уже давно осознавшего себя мужчиной, подогретая страстными поцелуями не менее темпераментной и влюблённой в него девушки, просто требовала прикосновения к неизведанной ещё светлой тайне жизни.
             И однажды он решился: ласково склонив её на землю, стал нежно гладить горячее девичье тело, стройные ноги, всё выше и выше поднимая подол лёгкого платья. По телу девушки прошла лёгкая дрожь, и тихим, срывающимся голосом она даже не сказала, а выдохнула: «Не надо, милый». Этого оказалось достаточно для юного, неопытного, оттого, наверное, ещё нерешительного юноши. Он медленно опустил подол её платья, они ещё полежали, касаясь друг друга, потом поднялись и некоторое время шли молча.
 
Когда-то у той вон калитки 
Мне было шестнадцать лет, 
И девушка в белой накидке 
Сказала мне ласково: «Нет!» 
Сергей Есенин
 
Он не знал, о чём думала притихшая, чуть улыбающаяся Катя, нежно прижимавшаяся к его плечу. Сожалела ли она о том, что у неё не случилось близости с парнем, которого она любила, или была благодарна, что он так покорно подчинился её просьбе?
            Взволнованный, даже немного удивлённый своей смелостью, сам он совсем не испытывал сожаления, что вот во второй раз не смог «лишиться невинности». Ему было хорошо от близости девушки, от дуновения чуда, которого чуть не случилось с ними.

                =========================================================
 
                Таня, Танюша

Он смутно помнил своё первое впечатление о ней: выше среднего роста, белокурая, строгое выражение лица, кажется, довольно красивого.
          Но ему хорошо запомнилось своё состояние тихого бешенства, когда директор института представил ему её, и сказал о цели их появления у него в кабинете. Да и было от чего взбеситься! Ни в научные отделы, ни в службы института не принимали сотрудника без предварительного знакомства с руководителем подразделения и его согласия. Здесь же заместителю директора неожиданно приводят человека, и говорят: вот знакомься, с сегодняшнего дня это твой ближайший помощник.
           Однако гораздо большей причиной для его возмущения было то, что новая сотрудница являлась протеже главбухши – единственного в институте человека, которого он терпеть не мог.
            Если бы Саша мог предвидеть будущее, возможно, он бросился бы обнимать и целовать главбухшу на глазах у обалдевшего директора (её воздыхателя) и изумленной новой сотрудницы, которая потом отвечала бы на вопросы о первом впечатлении от начальника: ну, не знаю, он какой-то ненормальный.
            Но он повёл себя внешне спокойно: новая сотрудница и так была в смущении от возникшей, как она поняла, неловкой ситуации. А Саша утешился тем, что такой помощник действительно ему был нужен – из-за огромного объема рутинной повседневной работы в тот момент с арендаторами.
....

            Татьяна Владимировна, как и он, окончила нархоз, и если она училась с их главным бухгалтером, то ей должно быть под сорок, но её можно было бы принять за молодого специалиста, пришедшего недавно из ВУЗа, если бы не внешняя строгость в общении, поведении. А они были очень нужны в работе, которая ей предстояла и которая до этого лежала на Саше и его секретаре Ане.
...

            Насколько привлекательна эта женщина (он любил разных женщин, но особенно таких: высоких, белокурых, с классическими фигурой и чертами лица) – Саша, конечно, разглядел уже на второй день, когда немного успокоил своей гнев. Сам он в то время был, можно сказать, свободен – четвертый год состоял в разводе. Разница между ними в возрасте (как он узнал – 14 лет) большого значения для него не имела.
            Кажется, и для женщин возраст Саши не был особо важен, многие в его жизни были моложе его, например, жена, с которой они был разведен – на 11 лет, в это время как раз «затухали» его отношения с женщиной на 21 год моложе. Но к этому времени он стал чётко придерживаться простого правила: «не люби жену брата, и сотрудницу своего аппарата».
…

            Вместе они проработали недолго, чуть больше года. По разным причинам Саша решил уйти «со службы». В этом институте он трудился более пятнадцати тяжелейших лет, очень породнился со всем коллективом, и первый год после ухода чуть ли не еженедельно бывал там, да и в последующие был частым гостем, нередко заглядывая и к Татьяне Владимировне, продолжавшей работать с арендаторами. Они пили кофе, много и обо всём говорили. Таня рассказывала, что живёт вдвоём с матерью, с которой они очень много путешествовали, к сожалению, теперь уже не ездят. Судя по разговорам, не была замужем, и сейчас свободна.
            Она всё больше и больше его интересовала, но он не делал попыток изменить их приятельские отношения. Главной причиной вероятно было то, что за период тесной совместной работы и в первые, довольно частые встречи они сдружились, а переход дружеских отношений в любовные психологически сложен для обеих сторон.
             Как бы то ни было, но эти встречи и любование женщиной, оказавшейся при неформальном общении особенно обаятельной, привлекательной, продолжались несколько лет. Однажды Саша, которого всё больше и больше манила эта женщина, решился пригласить её поехать в Горный Алтай, который она расхваливала, и где он ни разу не был. Позже он не спрашивал, какие мысли у неё возникли при этом. Возможно: ну наконец-то решился. А может: вот это да, не ожидала от вас такого. Она улыбнулась и сказала: «С удовольствием».
            Дома, заказывая путёвки, он понимал, что, конечно, им нужен домик с двумя кроватями, но такие в разгар сезона могли и закончиться … его волновала сама возможность такого варианта и он чуть ли не желал его. Но вдруг она тогда не поедет? Когда они размещались на турбазе, он спросил: Таня, если бы мы приехали, а нам здесь могли предложить только номер с одной двухспальной кроватью? Она спокойно ответила: ну, положили бы свернутое одеяло посередине.
            Здесь он ещё больше узнал, какая она «настоящая», вне работы: весёлая, активная, столько всего знающая. Он рулил машиной, а она прокладывала их маршруты: пещера, «зубы дракона», навесной мост и монастырь на острове, музей Рериха… В сильнейший ливень, с непрерывными громом и молниями, она сплавлялась с ним по порогам бурной Катуни, на другой день поднималась к скале «чертов палец». Когда они приехали купаться на хорошо известное в советское время озеро Манжерок, он увидел то, что в значительной степени было скрыто довольно консервативной одеждой, которое она носила на работу: прекрасное тело женщины, занимавшейся раньше плаванием.
            Оказалась, что она заботливая, внимательная и, кажется, добрая, ласковая женщина. На пятый день пребывания Сашу бросало в дрожь даже от нечаянного соприкосновения с ней, однако несколько его робких попыток были ласково, но твёрдо остановлены. В этот день она впервые обратилась к нему просто по имени, и он был рад безмерно. Когда они легли спать, он попросил разрешения полежать с ней, она повернулась спиной, плотно подоткнула под себя одеяло и сказала: «Только смирно». Он лег к ней на кровать, но выдержать такой муки не мог, приобнял и прижался, за что был вежливо изгнан из рая.
          Через два дня они уезжали. Перед выездом Таня сказала: «Мама ждет нас, наготовила всего, пирожков напекла». Эти слова, учитывая то, что приезжали они в Новосибирск поздно ночью, когда вроде не до ужина, а ему нужно ехать к себе, были некоторым обещанием…
...
           Таня с мамой жили в типовой трехкомнатной квартире. Танина комната была первой, у входа, а Веры Павловны – самая дальняя. Невысокая, пожилая женщина, приветливая на вид, через некоторое время оставила их на кухне и ушла к себе. Таня, как бы извиняясь, сказала: «Она поздно не ест. И немного в шоке: после папы ни один мужчина не оставался, не жил в этой квартире». Тут было и приглашение Саше остаться, и демонстрация отношения к нему – не только её, но и матери, согласившейся на такое неожиданное изменение в их, с дочерью, жизни.
            После ужина Таня попросила его помочь с диваном: «Я сплю не раскладывая, а нам наверное лучше вытащить съемный матрас, и расстелить его на полу».
            Он хорошо помнит их борьбу со старым диваном: Таня пытается вытащить матрас, потом, рвет его изо всех сил, старый диван никак не хочет с ним расстаться, и вот они уже вдвоём, смеясь, сражаются с ним. При этом Саша явственно чувствует, как вроде ранее довольно спокойная женщина, тоже, как и он, дрожит от нетерпения, в ожидании того, когда же этот матрас распластается на полу и они упадут на него.
…
Впереди у них было восемь лет совместной жизни, путешествий, изумительных дней и ночей, сводящих его с ума. А могло бы быть в два раза больше. Только раз она ему сказала с грустью об этом: «Если бы ты тогда начал ухаживать за мной, я подарила бы тебе чудного мальчика».
                На 50-летие он написал своей Танюше:
Я не буду тебе в день рождения,
Просто «что-то», родная, дарить,
Я хочу в этот день замечательный,
НОЧКУ ВСЮ, ДО РАССВЕТА, ЛЮБИТЬ…
…

Уже несколько лет как её не стало.

===================================================
            
         Девушка с прекрасными глазами
Я пришёл в поликлинику.

            По коридору, навстречу, шла молодая медработница и, как нередко бывает, встречные люди глянули друг на друга. Девушка была без маски, лицо, кажется, довольно интересное, но я запомнил лишь глаза – мельком брошенный взгляд ударил молнией! Как говорил герой фильма «Свадьба в Малиновке», Яшка-артиллерист, «трехдюймовые глазки путем меткого попадания зажгли огнедышащий пожар» у меня в сердце. Я потом ещё подумал: какие же чувства испытывают те, на кого она глянет не мельком, а влюбленным взглядом – муж, возлюбленный!
            Когда я спустился от врача, у информационных стендов увидел двух сотрудниц, лица их были в масках, виднелись только глаза … но ту пару глаз было не спутать. У меня в портфеле всегда есть шоколад, и когда вторая отошла куда-то, я подошёл к «своей» и протянул его со словами: «девушке с прекрасными глазами».
            Она засмеялась, удивилась, но, смущаясь, взяла. Я сказал: «У вас удивительно красивые глаза», и пошёл к выходу, будучи сам, почему-то, в некотором смущении. Не от поступка. Шоколадки я дарю мужчинам и женщинам круглый год, по самым разным поводам. И не от того, что я, дед, сказал такое девушке. Ведь ничего неприличного не говорил, не предлагал. Не спросил даже имени.
            Но смущение быстро прошло. Всё перевесило моё хорошее настроение от встречи с такой … не знаю, как сказать, даже не с красотой, а с какой-то магической силой, которая исходит из этих глаз, когда они смотрят на вас. Возможно, дополнительную силу им придало то, что они напомнили мне глаза девушки, в которую я был влюблён подростком.
           Клянусь, когда выйдет этот сборник, обязательно найду эту девушку и подарю, надписав: «Девушке с прекрасными глазами».

          Февраль 2026 г.

==========================================================

                Послесловие
 
Всё в сборнике о Любви, о радостях и переживаниях, которые она приносит нам, о прекрасных созданиях – женщинах. Они: наши матери, сестры, дочери, а ещё – как же это сладостно звучит – наши любимые, наши желанные.

Будьте же любимыми, желанными! И любите своих мужчин. Ведь без одних – нет и других.