Однажды утром

            
Екатерина Алексеевна Егорова всю свою сознательную жизнь прожила с мужем бессменно в одной единственной квартире, в небольшом, всего на 8 квартир, доме. Это жильё они получили ещё в далёких 60-х, государство тогда именно так поощерило её благоверного за самоотверженную работу на благо Родины. Василий Кузьмич Егоров в те времена был ещё молодым шахтёром на серной шахте и постоянно выдавал поистине фантастические трудовые результаты, за что и был прозван "Серным Стахановым". В 70-е шахту закрыли, Кузьмич остаток жизни до пенсии проработал мастером на свинокомплексе. Алексеевна же, всю свою трудовую жизнь посвятила школьной столовой. Дети, сын и дочь, уже как 40 лет назад разбрелись по разным концам страны, некоторые внуки рванули ещё дальше. Старикам давно перевалило за 80, но они оставались ещё довольно крепки телами и не скатились в умственную и психическую деградацию, в общем, жили просто и без злобы к людям и миру.
Казалось бы, о чём тут можно рассказывать? А вот есть о чём, ибо Екатерина Алексеевна Егорова была особенной старушкой. Её речь состояла, в основном, из причудливо исковерканных слов, в результате чего, понять, что она говорит, иногда, совершенно не представлялось возможным. Ну что же, мой дорогой читатель, предлагаю провести одно утро в компании с этой уникальной бабушкой.
Сегодня, ранним утром одного из дней в самом конце июля, когда солнечное пекло ещё не превращало двор возле небольшого дома из красного кирпича в место, непригодное для нахождения на нём, Алексеевна заступила на свой привычный пост, усевшись на лавочку возле подъезда.
- Карнааа! Подь сюды! - закричала баба Катя на весь двор, завидев вдалеке свою единственную оставшуюся в живых подругу, Евдокию Макаровну.
Макаровна, услышав вопль Алексеевны, неспеша подошла к ней.
- Дарова, дешка! Ты эт куды шлёндаешь, с позарану то? - Алексеевна с прищуром уставилась на подругу.
- Привет, привет. Да в поликлинику иду, там прохладно, кондиционеры работают. До обеда там побуду, потом в Магнит схожу, в Пятёрочку, там тоже прохладно. Ну а потом, глядишь, и день прошёл. А то, вон какая жара стоит, дома нельзя уже находится. - ответила Евдокия.
- А! В поликлинку остудиться шаркаешь! Я то думала, хворь каку помала. Мой то, давеча, кашлять начал, думала, башка яго оторвётся на хрен. Грю ему: помрёшь, нерно, к утру, а у тя ни пижняка, ни щиглет нету, в гроб не в чем тя засунуть. Тот как заорёт, да руками замалахает. Буркулы свои выпучил: " Дура старая! Не дождёшьси!". Кака я старая? Я ишо ого-го, молодуха! Самый сок! - баба Катя, довольно бодро для своего возраста, заёрзала на скамейке.
- А дед то, чё, отошёл? - поинтересовалась Макаровна.
- Куды? А! Живой, скотинкин. Наоралси, и опять в силивистер башку свою засунул, всё хвутбол свой зырит. И деннно, и нощно, все зырк, зырк и матюгается на весь дом.
- Мой то политику всё смотрит и весь телевизор изплевал. Всё не так ему, да не эдак. Говорит, что всё новое запретил бы. В эсэсэсэре, говорит лучше было.
- А то! Давеча в "Магнит" шоркалась, продухты надо укупить было. Како усё дорогое стало! Кароны, гречу, кепчуг, манаез взяла. Ышо лук, картоху, да курвасаны скотинкину, ён ышо поллитру просил - хрен яму, а не беленькая. Тама касиркой Верка работат, ты Лидку Курашову помнишь? Внучка еёйная, Верка эта. "Тича с тебя, баб Кать", грит. Я ей - "Ты чаво, сбрендила, кака тича, я ничаво и укупила". А она тычет в куркулятор на палке свой: "Вот, сама смотри". Кароче, убивство одно, а не цены.
Алексеевна сокрушённо вздохнула и скрестила руки на полном животе.
- Да ладно, Кать, что теперь поделаешь, жизнь такая сейчас... - начала успокаивать подругу Макаровна.
- Жисть така... Раньше на рупь два деня кормиться можно было! А щас? Правду твой дед грит. - ещё более глубоко вздохнула баба Катя.
Несколько минут, когда-то в молодости не замолкавшие ни на миг, подруги провели в тишине, думая каждая о чём-то своём.
Первой нарушила молчание Макаровна.
- А знаешь, что мне недавно соседка, Ирка с четвёртого этажа, сказала. Сейчас, оказывается, можно всё что угодно прямо с доставкой на дом заказать. Хоть продукты, хоть вещи, любые, вот. Молодёжь через интернет так и покупает всё. - Евдокия с удивлением уставилась, когда-то небесно-голубыми глазами, на бабу Катю.
Алексеевна повернула в её сторону голову и не мигая смотрела на подругу.
- Через тырнет, гриш? Всё оттудова бярут?
- Да, заказываешь и тебе привезут. Продукты и вещи курьер доставляет, а что-нибудь крупное - то на машине. - закивала Макаровна.
- А! Вона чаво! То я всё думаю, откудова столько ребятишек на власипедах взялося, с ящиками цветными у
сё носются туды - сюды. Этова молодёжь скоро ходить разучутся и в адиётов вовратятся! Шлёндают по улице, в тилафоны свои уткнутся, ну ничаво не видють и не слыхють вокруг! И ышо разобразия фулюганють. - сокрушённо помотала головой баба Катя.
- Может, "безобразия"? - решилась на уточнение правильности применённого слова Макаровна.
- А я чаво грю? Разобразия и усё тутова и ничаво! - закивала баба Катя.
Евдокия совершенно ничего не понимая, бессмысленно хлопая глазами, смотрела на свою подругу.
Ещё минуту бабушки молчали. О чём молчала Алексеевна, никто не знал. Макаровна, же, силилась понять последнее идиоматическое выражение бабы Кати.
Солнце уже начало не слабо припекать, явно намереваясь именно в этот день испепелить до конца поселок, двор и лавочку с бабушками.
Наверняка, наши героини уже начали раздумывать, не пора ли им скрыться от палящих лучей жёлтого карлика. Их раздумья прервал чёрный, блестящий и бессовестно дорогой автомобиль, бесшумно подъехавший на парковочку напротив подъезда с лавочкой. Из многомиллионного авто вышел, благоухая таким же дорогим парфюмом, импозантный мужчина средних лет. Уверенно и не торопясь он подошёл к старушкам.
- Доброго дня, вам, милые дамы! - с еле обозначенной, но, всё-таки улыбкой, мужчина вежливо кивнул головой.
Бабушки впились в него взглядами, в их представлении, это был практически инопланетянин.
- Ну, дарова, милок, коль не шуткуешь. - первой опомнилась, всю жизнь бывшая бойкой, баба Катя.
- Здравствуйте! - следом вернулась на землю Макаровна.
- Мне нужна ваша помощь. Я ищу Позднякова Александра Петровича, он жил в этом посёлке на улице Фабричной, но там мне сказали, что он теперь на этой улице, Шахтёрской, живёт. Вот в каком именно доме из восьми, люди не могли сказать, не знали. В отделении полиции тоже имеются только старые данные о местожительстве. Может вам знаком такой человек, прошу мне помочь, если сможете. - голос у человека был хорошо поставлен, речь была ровной и спокойной.
- А ты кто таков будешь, зачем искаешь яго? - обычно доброжелательная баба Катя стала подозрительной и с недоверием поглядывала на холёного незнакомца, - у тя тугоменты имеются? А то вона чаво творится, а ты тут вот...
- Прошу прощения, что имеется? - мужчина удивлённо смотрел на Алексеевну.
- Документы у вас имеются, она спросила. - перевела с бабакатиного на русский Макаровна.
- Ах да! Прошу великодушно меня простить, я не представился. Городецкий Леонид Эдуардович, адвокат. Веду наследственное дело и, в связи с этим, разыскиваю Позднякова Александра Петровича. - мужчина достал удостоверение адвоката и любезно показал его бабушкам.
- Натворил поди чаво ентот Ляксандр? Дело на него шьют... Украл чаво или снасильничал? - с интересом, но уже без подозрительности спросила баба Катя.
- Я веду наследственное дело. Этому человеку нужно вступить в наследство. - вежливо и терпеливо объяснил адвокат.
- Вот повезло мужику! Наверно, много теперь получит... - вздохнула Макаровна.
- Поди, мульён! - Алексеевна посмотрела сначала на подругу, затем вопросительно уставилась на мужчину.
- Извините, но не могу этого сказать. Профессиональная тайна. - развёл руками адвокат.
Следующие несколько минут прошли в тишине. Старушки молча морщили лбы, перебирая в головах всех известных им жителей этой, да и не только, улицы.
- Я то не на этой улице живу. Там живу... - Макаровна махнула в сторону пятиэтажек, - а вот Алексеевна всю жизнь тут живёт.
- Стало быть, вы моя единственная надежда! - приветливо улыбаясь, адвокат обратился к бабе Кате.
- Кто така Надежда? А, поняно! А то вот так и всё на свете... Ляксандров тута много жавёт, по фамилкам я их не ведаю. А яму скоко годков?
- Сорок три в марте исполнилось.
- Младой ишо... Чёй-то не уразумею таки вот... В том подезде Сашок жавёт, всё в труселях весёлых шлёндает. Ножки тонкия, кривыя, аки спички и майкя на нёму как на пугале малахается. И девка яго така же, тощая аки змяя, буркулами чёрными своми зыркает - страх аж в пятки уходить. Энти совсем младые, на власипедиках всё шасть да шасть туды-сюды.
Леонид Эдуардович за свою карьеру сталкивался со многими вариантами русского языка. Эстетствующие снобы, использующие исключительно куртуазный маньеризм, гопники, цинично ботающие по фене, восьмиклассные мужики, у которых из двух слов три были матерными - все эти представители населения, похожего на лоскутное одеяло, побывали в числе его клиентов. Но такое косноязычие он повстречал впервые и был чрезвычайно ошеломлён этим уникальным стилем великого и могучего.
- Вота чаво. А в чатывёратом доме жавёт Ляксандр, фамилку яго не знаю. Ой, Карна, я те грила на прошлой няделке, как ён напилси и бабу свою удочками клошматил, усе попереламывал, аж милицию звали. Вона чаво водовка окаянная творит, кряста на ней нету! А, нет, старый ён, на пенсии ужо... А ты, милок, кажи, тот Ляксандр када тута жисть стал?
- На Фабричной сказали, что два года назад Александр Петрович переехал сюда. - сообщил адвокат довольно мило смотрящим на него старушкам. С ними, скорее всего, никто и никогда так подчёркнуто вежливо не общался и им,  несмотря на их возраст, это очень льстило.
- Угу... Так, упомнила, вона в том дому, в пятым, Сашка есть. Ён Людки Трифоновой муж еёйный. А, не муж он ейный, сожитель. - баба Катя пристально смотрела в сторону пятого дома, словно пытаясь за его стенами разглядеть этого Сашку и его, не понятно кем ему приходящуюся, Людку.
- Это не тот ли, про кого говорили, что жену свою застал с соседом, Юркой, что ли? - тема переплетающихся взаимоотношений соседей оживила Макаровну.
- Не, та супружница Васьки, на цвятмете работат ён. И энтот Васькя морду лица ентому Юрки от души всю погнул. А сам Сашок, как Людка на тужурство уходит, так к Гальке дын-дын и до утера тама милуется. А Галька то, она жана Валерки, ён в одну смену с Людкой тужурит, вона чего, тудым - судым, во все стороны. А Юркина баба, как всё это разуведовала, то ...
Леонид Эдуардович с удивлением или, даже, с шоком слушал подробности удивительных семейных хитросплетений обитателей улицы Шахтёрской в всеми забытом и никому не нужном бывшем рабочем посёлке.
- Криська! Ну ка, подь сюды! - умевший владеть собой в любой ситуации, адвокат вздрогнул от громкого крика Алексеевны.
Вскоре к старушкам и мужчине подошла девушка лет семнадцати. Одета она была, а по правде сказать, почти раздета, в короткий топик и в практически неприличной длины юбчёнку. Дополнял этот легкомысленный ансамбль, совершенно неуместный в такую жару, обильный макияж.
- Дарова! Ишь чё, расфуфырилась то! Ты чаво, на обезяку с утрема уже похожа? - с прищуром смотрела на девушку баба Катя.
- И чё? - с вызовом ответила ей "Криська", с нескрываемым интересом разглядывая, необычного для этих мест, холёного мужчину.
- А то, не дярзи мене! Вот мы, када молодухами были, скоромными были. А щас чё?!
- Ой, да ладно! Достали своим эсесесером уже! - уперев руки в бока, с вызовом ответила девушка.
- Криська! Не шуткуй! Ты кажи, у тя кака фамилка, отца Сашкой зовут? - уже помягче спросила баба Катя.
- Позднякова. Да, папка Александр. А чё? - девушка теперь уже на старушек смотрела с удивлением.
- А иде он щас? - продолжала свой допрос Алексеевна.
- На вахту улетел, вчера, в Хабаровск.
- Я правильно понимаю, Вас Кристина зовут? - подчёркнуто вежливо и приветливо обратился к девушке холёный мужчина.
Кристина резко опустилась в когнитивный диссонанс, то есть, выражаясь на слэнге посёлка, "слегонца прихерела". За её, пока не долгую и довольно скучную жизнь, к девушке ещё ни разу и никто не обращался на "Вы". Ещё больше её впечатлило то, что к ней уважительно и без малейшей плотоядности во взгляде обращался взрослый мужчина. В представлении Кристины, этот деликатный и респектабельный человек, словно материализовался из сериала про богатую и роскошную жизнь высшего общества.
- Да... - девушка неуверенно пролепетала и незаметно покраснела под толстым слоем макияжа.
- Прошу Вас, давайте отойдём немного в сторону, мне с Вами нужно поговорить. - фантастический для Кристины мужчина показал рукой в сторону своего автомобиля.
Девушка пошла за ним, в самой глубине души надеясь, что этот шикарный человек посадит её в роскошную машину и навсегда увезёт из этого, размером с целый посёлок, сумасшедшего дома.
- Щас те мульён дадут! - крикнула ей в след баба Катя.
- Долларов? - мгновенно обернулась Кристина.
Перед глазами наивной девушки возникли миражи Мальдивских островов, престижных бутиков Милана, пара вёдер "Просекко" и прочие, на её взгляд, атрибуты богатой и беззаботной жизни.
- Чаво? Да, их самых, долеров. - закивала Алексеевна.
Городецкий не оправдал больших надежд, так уверовавшей в чудо, поселковой примадонны. Адвокат не долго, всего пару минут побеседовал с девушкой возле своего авто, благоразумно не пригласив её внутрь. В конце разговора он протянул Кристине свою визитку.
- ... Исходя из воли моего клиента и действуя в интересах Вашего папы,  я не буду тянуть с этой ситуацией. Сегодня же, в ближайшее время, я свяжусь с ним и мы, я полагаю, достигнем предварительного соглашения. Вам, Кристина, спасибо за помощь. Всего Вам наилучшего, берегите себя. До свидания. - закончил свой монолог адвокат и подошёл к бабушкам.
Кристина же, немного расстроенная из-за того, что появление в её жизни шикарного и богатого мужчины пока откладывается, неспеша побрела в сторону своего дома. Но миражи богатой жизни всё-таки никуда не делись, ведь, как авторитетно сообщила ей баба Катя, ей светил аж миллион долларов.
" Будет миллион и мужик такой же найдётся!" - рассудила девушка и, изменив маршрут, быстрым шагом направилась к подружке.
Городецкий подошёл к старушкам-подружкам, достал из статусно-дорогого портмоне  пятитысячную купюру и сунул в руки ошалевшей бабе Кате.
- Эт, чавойт? - Алексеевна испуганно смотрела на красную купюру.
- Вы очень сильно помогли мне. Но, ещё больше Вы помогли Александру Позднякову и, в конечном счёте, его дочери Кристине. По этому, примите эти деньги в качестве скромного вознаграждения за свою отзывчивость и искреннее участие. Здоровья Вам, только хороших эмоций. До свидания. - Городецкий кивнул и направился к машине.
- Тута вона чаво... Надысь ничё было, а таперича вона - усё и случилося. Чё делатся, чё делатся! - глубина философской мысли бабы Кати не имела дна.
- Будьте здоровы! Храни вас Бог! - сказала в догонку адвокату Макаровна.
- Карна! А не гульнуть ли нама на энти деньжищи? Айда в пятёрку, поллитру беленькой укупим и чаво-нить скуснинького. Сваво скотинкина бяри и к мене! Как в молодости, а? - баба Катя бойко заёрзала на лавочке, предвкушая впечатления от уже давно забытых застолий...
Мощный, люксовый автомобиль быстро набирал скорость на загородной трассе.
" Мульён долеров..." - усмехнулся Городецкий.
В авто было предельно комфортно, настроение у адвоката было превосходное.
" Почти два с половиной миллиона евро ждут семью Поздняковых. Родной отец Александра, эмигрировавший в Германию ещё в 90-х, завещал ему львиную долю своего состояния. Сумеют ли они правильно распорядиться этой, астрономической для них, суммой? Нужно их убедить в том, что им лучше уехать из этого посёлка. Не будет у них там жизни, население, конечно, специфическое в этом населённом пункте. И девушке, Кристине, совсем не вариант там оставаться. Дыра дырой, болото в лесу... Через пятьдесят лет туда приехать и можно эту Кристину на той же лавочке встретить, если она не уедет оттуда..." - думал Городецкий, подъезжая к городу...
А что же старушки? Старушки накрыли стол, выпили со своими стариками по паре рюмок беленькой. И вскоре из открытого окна послышалось:
- Напилася я пьяна! Не дойду до дому!..