И подсолнухи

Вечер. Театр. Дают зрелища. Антракт. В антракте дают буфет. В буфете дают закуски и напитки. Потом опять дают зрелища, которые остались после буфета, но жалко выбрасывать.
 
  На сцену выходит человек со ртом. У человека со ртом нет губ. Не то чтобы неприятность, но выглядит довольно прискорбно. Невольно приходит мысль, как человек со ртом может разговаривать, ведь без губ это практически невозможно. Однако он разговаривает, смеется, улыбается и даже цитирует Шекспира на языке Эзопа. Человек со ртом обязательно курит сигару, хотя делать это ему совсем не обязательно. Остается только загадкой - как ему это удается. Оказывается, человек со ртом не только без губ, но вдобавок и без памяти, что отчетливо заметно по его орехово расколотому черепу.
 
  Внезапно зал заполняется полицией. Полиция подступает к человеку со ртом и начинает допрос вопросом о том, как все было. Человек без губ говорит, что в одной известной книге написано, как все было и к чему это привело... однако он ничего такого не знает, и вообще - он не при делах. Полиция сообщает, что некто Кофейный Стаканчик во время антракта был жестоко изнасилован чьим-то грязным ртом на глазах у всех отдыхающих. А на Стаканчике были обнаружены следы губ. Возможно, эти следы принадлежат человеку со ртом. Человек со ртом говорит, что у него нет губ, поэтому он категорически не пьет кофе. Полиция говорит, что кофе противопоказан упырям, у которых нет губ. Человек со ртом говорит, что, даже будь у него губы, он никогда бы не позарился на дешевый бумажный стаканчик. А вот если бы это была фарфоровая чашка времен династии Хань, он бы еще подумал.
 
  В углу сцены стоит Сент Ван Гог, очень похожий на верблюда. Или, кажется, это верблюд, похожий на Ван Гога, что в данном случае не имеет принципиального значения. Старина Винсент ищет спасения в подсолнухах, разнюхиваясь их пыльцой, но не находит, ибо подсолнухи здесь не растут. Он вполуха слушает и в три голоса смеется.
  Он сообщает своим зрителям-подсолнухам: Вчера мне удалили таламус. Да. В сущности, он у меня и так отсутствовал, но его на всякий случай все-таки удалили. Теперь я втройне свободен от предрассудков и могу найти следы подсолнечного масла на любом полотне.
 
  Подсолнухи одобрительно кивают Ван Гогу.
 
  Из-за кулис выглядывают чьи-то мощные усы. Они величественно выходят на сцену и деловито заявляют: Я - писатель Максим Горький.
 
  Зал восторженно аплодирует.
 
  Ван Гог, продолжая посмеиваться себе на ухо: Кхе-кхе... не знаю, насколько ты горький, но усы зачетные, сто пудов.

  Усы: А если честно, мы не Горький, мы его усы. Хотя мы уже не его, мы от Горького ушли. Затем мы были у Ницше, но не сошлись в вопросах мировоззрения, а теперь гуляем сами по себе. Хотите, станем у вас под носом?
 
  Ван Гог: Хмм... Такого мне точно еще не предлагали, но, думаю, стоит попробовать.
 
  Усы встают под нос Ван Гога. Ван Гог становится счастливым и усатым Ван Гогом.
 
  Тут входят капитаны и хором заявляют: Мы капитаны дальнего плавания. И хотя мы никуда не плаваем, а только и делаем, что ходим туда-сюда, мы самые настоящие капитаны. Нас семь человек, как вы можете видеть. А если вы не видите, то сообщаем вам, что нас ровно семь капитанов. Хотите стать девятым?
 
  Человек без губ: Сожалею, но у меня нет губ, чтобы стать таким отважным капитаном, как вы.
 
  Капитаны: Это ничего, мы научим вас капитанскому делу. Быть может, вы станете первым и лучшим в мире капитаном без губ. Главное, чтобы у вас были усы: без этого, к сожалению, вам капитанских погон - как своих ушей не видать.
 
  Ван Гог: А меня возьмете в капитаны? У меня сейчас нет с собой одного уха, но зато есть усы. Знаменитые усы Максима Горького.
 
  Капитаны: Ну, с такими усами вас не то что в капитаны, а прямо в адмиралы примут.
 
  Ван Гог, обращаясь к подсолнухам: Ура, я стану адмиралом!
 
  Капитаны: Вообще-то, нам нужен на судне кок, а адмирал нам ни к чему. Умеете что-нибудь пожарить или сварить?
 
  Ван Гог: Я приготовлю вам чудесные жареные подсолнухи в подсолнечном масле по-вангоговски.
 
  Капитаны: Отлично! Прошу всех на борт. Мы держим курс прямо на остров Невозможных русалок.

  Человек без губ: Разве такое возможно, чтобы русалки были невозможными?
 
  Капитаны: Это возможно, но не вполне. И мы как раз хотим это опровергнуть, нанеся на карту новый остров Всевозможных русалок.
 
  Ван Гог: А зачем русалкам остров? Они же существа подводные, им земля по статусу не пригодна.
 
  Капитаны: Ну, знаете, им же требуется бесцельный шопинг, посещение психотерапевтов там и прочие хайповые вечеринки... Не все же время им в воде торчать, как водорослям.
 
  Ван Гог, вконец обнюхавшись: А мы куда-то едем?
 
  Капитаны: Мы все всегда куда-то едем... Кстати, пока мы никуда не уехали, хотелось бы уточнить, кто же все-таки причастен к изнасилованию бедного кофейного стаканчика?
 
  Ван Гог: Это был не я. У меня для изнасилования еще усы даже не выросли.
 
  Человек без губ: А у меня нет губ. И желания. И памяти. И вообще я за мир и легализацию Дня насилия над каждым кофейным стаканчиком.
 
  Капитаны: Хорошо. Мы рады сообщить вам одно весомое обстоятельство, которое никак не повлияет на ваше отношение и нашу капитанскую репутацию: Мы спим с женой.
 
  Ван Гог: Хех.. Ну, это у всех бывает. Тут ничего предосудительного нет. Я, к примеру, сплю с подсолнухами в поле под солнцем... А кто ваша жена?
 
  Капитаны: Жена у нас может быть только одна - Моника Беллуччи.
 
  Человек без губ: Ой, помню, я тоже спал с женой. Только не помню - с чьей и была ли она у меня...
 
  Ван Гог: Господа капитаны, а как вы спите с женой - все вместе или по очереди?
 
  Капитаны: Конечно, капитанская честь обязывает нас делать это по очереди, однако спать вместе всегда веселее!
 
  Человек без губ: А ваша жена, Моника, знает, что вы с ней спите?
 
  Капитаны: Конечно, нет! Мы ведь только во сне с ней спим. Каждую минуту сна нам снится исключительно Моника, и там она белиссимо мольто!
 
  Ван Гог: Вам очень повезло с женой! Вот вам семь подсолнухов, передайте их жене Монике от меня. Быть может, я загляну к ней в моем завтрашнем сне.
 
  Капитаны: Обязательно заходите. Мы с Моникой будем вас ждать.
 
  Ван Гог: Капитаны, а что мы будем делать с человеком без губ?
 
  Капитаны: А что с ним не так?
 
  Ван Гог: У него нет губ.
 
  Капитаны: Это ничего, мы починим его. Мы поставим ему губы! Да такие, что сам Кевин Костнер позавидует! Человек безо рта, хотите жабры как у Костнера?
 
  Человек без губ: У меня есть рот, у меня нет губ. А жабры мне и даром не нужны.
 
  На сцену на катамаране вплывает Кевин Костнер: Кто тут не хочет иметь жабры? Это вы, человек без губ, не хотите стать человеком-амфибией?
 
  Человек без губ: Я очень хочу. Только у меня нет губ.
 
  Кевин Костнер, листая сценарий: Так... По сценарию Кевин Костнер пришивает вам губы и превращает в амфибию. Кто такой Кевин Костнер? Здесь есть Кевин Костнер?
 
  Капитаны: Кевин Костнер - это вы. Но не по сценарию, а во всем водном мире.
 
  Кевин Костнер: Да, я - Кевин Костнер, и, судя по сценарию, тоже человек-амфибия. Хорошо. Человек с губами, теперь вы свободны, плывите на дно океана и наслаждайтесь тишиной!
 
  Ван Гог: Ой, а давайте заодно сделаем жабры Кофейному Стаканчику! Чтобы он мог спокойно продолжить свои безбрежные скитания в океане мудрости и насилия...
 
  Капитаны: Отличная мысль, старина Винсент! Все на борт, и полный вперед - на поиски Стаканчика!
 
  Все садятся на катамаран Кевина Костнера и уплывают в небеса с русалками.
 
  Занавес.