Тогда не было мобильной связи

­    Часть 1. Время бежит.

Слёзы подступили к горлу при одном воспоминании об этих событиях, и от страха, насколько всё могло быть трагичным, и насколько это всё произошедшее курьёзно.
Как говорится, предмет надо испытать на своей шкуре.
Долго рука не поднималась это написать. Но память иногда возьмёт да разбередит, заставит прийтись по душе, всколыхнёт с головы до пят.
И вот лежу в больнице, в мозгу разные мысли. От нечего делать, можно сказать, ни с того ни с сего, вдруг решил на скорую руку набросать эту историю, будь она неладна.
Время бежит. Особенно с возрастом. Пространство не просто меняется, а изменяется до неузнаваемости. До фантастической неузнаваемости!
Да, требуется перевести дух, чтобы вспомнить людей и детали того времени.
Не было ещё этих слов в обиходе. Слыхом не слыхали о мобильной связи. Разве что в фантастическом фильме про космос. Всё происходило, как сегодня бы сказали, off line.
Встречались друг с другом, улыбались и радовались в глаза, обнимались и пожимали руки. Это была искренняя радость.
И, конечно, скучали от редких встреч с близкими, родными.
Телефон домашний тоже был среди нас, если не фантастикой, то большой редкостью.
Общались чаще по рабочему, либо созванивались и договаривались через знакомых, у кого они были, назначали время, место.
Я тогда ещё не был женат, молодой специалист всего несколько лет после ВУЗа.
А посему свободен. По первому зову друзей готов ехать на все четыре стороны. Хоть на край земли, хоть на край света.
После астраханской рыбалки я очень негативно относился к рыбакам Москвы и области. У нас вся рыбалка сводится к реальной рыбалке — закинул леску и вытягиваешь рыбу.
А у них! Это же целая церемония. Сидят вместо ловли, жмурятся на природу. То нужна какая-то прикормка, то крючки не те, то леска не та.
А то рыба перекушала чего-то там.
На первый взгляд и то рыбалка, и эта... Вроде как на реке.
Но нет. Азарт не тот и подход. Масштаб другой.
Но любого рыбака пальцем не трогать, если речь идёт о его любимом хобби. Только удочкой помани, расскажи о реке, о лещах с окунями, об утреннем клеве.
Сломя голову разорвёт любые путы, побежит в сторону реки через болота и бурелом, не чувствуя под собой ног.

    Часть 2. Поломанные удочки.

В общем, в пятницу после обеда позвонил товарищ из Москвы и пригласил на рыбалку на Белоозёрские озёра.
Одно время я хотел эти все удочки и крючки оставить в покое, на рыбалку ни ногой.
Опять же у меня много своих тренировок.
Но мой товарищ Василий был настроен категорически. Он два года как был женат и по его голосу — и это я почувствовал сразу, «с первого взгляда» — мог сейчас поднять на ноги кого хочешь, хоть мёртвого.
Себе дороже было что-то объяснять, нервы мотать, и я решил нести свой крест хотя бы в эти выходные.
Рыбачить не хотелось, оснастки, лески и прочего у меня не было. Но Василий пообещал, что всё возьмёт и всего хватит.
Нехотя он объяснил, что не хватает духу сознаться, что немного не поладил с женой.
При этом ровным счётом нет ничего особенного. Просто решил подышать свежим воздухом, на природе овладеть собой.
«Ну и, как говорится, с глаз долой — из сердца вон», — заключил он.
И ещё он сообщил, что в посёлке Белозерский живёт его кум, который всё нам обеспечит.
Мне по-настоящему захотелось помочь, развеять грусть Василию, тем более что давно его не видел, посидеть на бережку, да и себя побаловать вечерней зорькой. Он своим откровением как-то взбодрил меня, настроил на простор, на свободу, на мальчишество что ли.
Я только внутренне смог развести руками и от всей души поблагодарил его за приглашение.
Конечно, пожелал ему не падать духом... И согласился пойти по стопам его желаний.
На другой день в 7:30 утра на станции Ильинская я вошёл в вагон электрички в сторону Бронниц, где меня поджидал и махал рукой московский товарищ.
Ехать до Белозерской было совсем недалеко.
А там нас уже встречал кум Василия — Егор.
Примерно нашего возраста, чуть постарше, улыбчивый, такой крепенький, коренастый, с рюкзаком и удочками за плечами.
Я протянул руку для знакомства и вроде как для разговора брякнул: «Чудесная нынче погода!» На что Егор чуть насупился, молча глядя в сторону. Одним взглядом я прочитал, что на лице написано: «Про погоду на рыбалке ни гу-гу!»
Он, можно сказать, сгр;б нас в свои рыбацкие сети, и мне теперь осталось предоставить себя во всём на произвол судьбы.
Но надо отдать должное Егору, он провёл всю нашу рыбалку по высшему разряду, от прибытия к месту и до красивого ухода.
Чистый песчаный берег озера, замечательная настоящая рыбалка с азартным клёвом и уловом. Давно я так не рыбалил. Вечерняя зорька и уха из краснопёрых. И попели у костра с глинтвейном, и поспали в палатке. Большую часть съели, конечно, но часть свежей рыбки осталась на кукане для благоверной Василия.
... Домой возвращались поздно с расчётом на последнюю электричку на Москву.



Егор провожал нас на станцию и всё время почему-то благодарил за наш приезд. Как мало иногда человеку требуется, чтобы перевернуть душу.
До станции добрались уже часто поглядывая на часы. Оставалось всего пару минут.
Прощались как родные с завереньями благодарности и скорой следующей совместной рыбалки.
Зашли в вагон. Электричка дёрнулась, но мы по-привычке зажали дверь сапогами и продолжали махать остающемуся на перроне Егору.
Вдруг Егор встрепенулся, что-то заорал и поднял вверх руку, на которой свисал кукан с рыбой. Затем он стремительно бросился к нам. За спиной у него болтался рюкзак и удочки.
Скорость медленно росла, а Егор почти догнал нашу дверь и изо всех сил тянул руку с окунями.
Лезть под руку Василия мне было неудобно, поэтому я присел на пол электрички и крепко зажал ногами дверь.
В это время Василий весь распластался в дверном проёме, одной рукой держась за поручень, другой рукой тянулся навстречу бегущему. Их руки почти сомкнулись, когда вдруг Егор исчез.
Василий как-то сразу осел, провалился и чуть не вывалился из вагона.
Двери захлопнулись. Я молча смотрел на него, ничего не понимая. С минуту мы молчали, затем Василий, глядя на кукан в руке, угрюмо сказал: «Кончилась платформа...»
Ещё он вспомнил, что в конце деревянная лесница и большая мусорка.
Через три станции мне нужно было выходить.
Прощаясь, он убедил меня, что на станции работает сестра Егора, и он свяжется с ней и сообщит мне.
... Когда Василий позвонил в понедельник утром на работу и сообщил, что всё с Егором в порядке, что только немного ушиб колени и поломал все удочки, я был на седьмом небе от счастья и готов был лететь как на крыльях покупать ему новые удочки.
С тех пор прошло ни много ни мало почти сорок лет. Слава богу, все живы.