Легенда о батеньке No 10. Начало Большой охоты

То не вОроны в поле закаркали,
Не заухали филины с совами,
То над батькиной-то головушкой —
Начинали сгущатися тученьки,
Над папахой Нестор Иваныча,
И родным его — Гуляй-Полюшком.
Окружали его — дивизии,
Многочисленные, несметные,
Те, что верили — верным ленинцам.

Тут является в Гуляй-Полюшко
Командир этой Красной Армии,
Со своим, небольшим, эскадрончиком
Так, примерно — двести-то сабелек,
И докладывает он батеньке
О той страшной и лютой подлости,
Что задумали — верные ленинцы
Против батеньки, Нестор Иваныча.

Что уже, прямо в эту ноченьку,
Начинает охоту на батеньку
Вся великая Красная Армия,
Со своими-то — конными армиями,
Да с пехотными-то — дивизиями,
Да с броневиками, да с танками,
Да с летучими еропланами,
По приказу — комфронта Фрунзища.
Ну а сам командир эскадрончика
В этой подлости — не участвует,
И пришёл служить — Нестор Иванычу,
Под его-то — знамёна анархии.

Гуляй-Полюшко — вновь под угрозою,
Перед лютою, страшною силою,
Окружённое — Красной Армией
Числом — где-то под сто тыщ солдатиков,
А у батеньки-то ребятушек —
Хорошо, если несколько сотенок.
Не сдаются добрые молодцы,
Анархисты батеньки славные,
Заряжают они — пулемётики,
Запрягают — родимы тачаночки,
Колесницы свои, быстрокрылые,
И готовятся — прорыватися.

Впереди – командир эскадрончика
Со своими красноармейцами,
А за ними — вся батькина «армия»,
Числом где-то — не более тысячи,
Этих славных борцов за свободушку.

Прожигают они пулемётами
Брешь в кольце этой Красной армии,
Вновь сверкают махновские шашечки —
Расступается перед хлопцами
Вся великая Красная Армия,
Выпускает их — на свободушку,
В эти степи новороссийские,
И выходят ребята — на волюшку,
На просторы те — украИнские,
Где ковыль — под ветрами шевелится.

Развернулись — знамёна чёрные,
Содрогается степь под копытами
Быстроногих лошадок батькиных,
Крутит батько Фрунзищу — дулечку,
Угрожает ему — поквитатися
За такую изменочку, лютую.

Ждёт он только из Крымушка армию,
Свою армию победоносную,
Под начальством — славного Сёмушки,
Чтобы бить этих верных ленинцев,
Чтоб громить — эту Красную Армию,
Аж до самой, своей — до смертушки.

Ну, а что же со славной армией,
Из-за грамотных действий которой
Командарму красному Фрунзищу
Удалась лобовая атакочка —
Тот мясной его штурмик, любименький?

Оборвали чекисты злодейские
Провода их все телефонные, —
И не могут связатися с батенькой,
Со своим-то Нестор Иванычем —
Нет дозвону до Гуляй-Полюшка.

Командир славной армии — Сёмушка,
По фамилии-то — Каретников,
Был заманен в штаб Красной Армии,
Прямо — на совещание к Фрунзищу.
Тут курсанты эти московские,
Что пошли служить верным ленинцам,
Ломят Сёмушке — белые рученьки,
Избивают его маленечко,
И по-быстрому — ставят к стеночке,
Как начальника батькиной армии,
Анархистской армии, вольнои.

И тогда, уже стоя у стеночки,
Командир тот, талантливый Сёмушка,
Произносит — проклятье великое:
Чтоб боялись курсантики — батеньку,
Того страшного Нестор Иваныча,
Что за подлость — с них будет спрашивать,
Аж до самой, до высшей — мерушки,
Мертвецам — они позавидуют,
Когда попадут в руки к батеньке,
А они попадут — обязательно.
(То закон возвращения кармушки).
Тут раздался ружейный залпушек,
Сёма — кровью забрызгал стеночку,
Отлетела душа богатырская.

А в отряде новом у батеньки,
В том, что вырвался с Гуляй-Полюшка,
Хоть и некоторое замешательство
От предательства верных ленинцев,
Но решимости — не убавляется,
Все готовы погибнуть за волюшку,
Сложить головы — за свободушку,
И вождя их — Нестор Иваныча.
Поют: «Яблочко — пало с пристани,
Будем рыбку кормить — коммунистами!»