Легенда о батеньке No 13. 1921. Галерея соратников

Собирал тогда батько соратников,
Славный батенька, Нестор Иванович,
Для последнего смертного боюшка
С властью лживых тех — «верных ленинцев».
Но крестьяне — не поднимаются,
И ряды его — сокращаются,
Уменьшаются — катастрофически,
Ох, в боях-то — со всей Красной Армией.

Возле батеньки лишь осталися:
Его гарная жёнушка Галочка,
(Для бойцов — Галина Андреевна),
Красотою своею — славная,
Для насильников — неумолимая,
Что работала в школе — учителкой,
И читала детям — Кропоткина,
В Гуляй-Польской школе общественной.
И понравилась она батеньке,
Он влюбился в неё — без памяти,
По ночам — обсуждали Кропоткина,
Ну а днём — боролись с правительствами,
Ой, со всеми-то — да по очереди.

Вот — начальник штабика, Витенька,
Что напишет потом мемуарчики,
Уже сидя в чекистских застеночках,
Под диктовку — тех лютых ленинцев.
Родом Витя — с села Новоспасовки,
Что размерами — с Гуляй-Полюшко,
И такое же — непокорное.
Он планирует операции
И тактически, и стратегически,
И всегда — добывает победушку.
Но сейчас уж — планировать нечего:
Каждый день для них — как последний,
И ночами — нет им покоюшка:
Их преследуют — круглосуточно.

Возле батеньки — матрос Щусечка,
Он по имени — ФеодОсьюшка,
Тоже очень лихой атаманушка.
Знает он джиу-джитсу приёмчики,
Также — классно умеет боксировать,
И рубиться умеет — как бешеный,
Полон он — отваги решительной.
То, что мы в предыдущих-то песенках
Ничего про него не рассказывали —
Это автора упущение.
Федя Щусь назвал Нестора — «батенька»,
Перед боем возле Дибривочек,
Деревеньки его-то родименькой,
Против западных оккупантиков.
А потом — и пошло, и поехало,
Так стал Нестор Иванович — «батенькой».

Возле батеньки — Задов Лёвушка,
У разведчиков он — начальничек.
Он с фигурой — тяжелоатлетовой,
Ну а с шуточками — одесситскими,
Так как сам он — оттуда родушком.
Раньше плёл он интриги разведочны —
Ой, по всей Украине с Россиюшкой,
А теперь этот крепкий Лёвушка
Носит батеньку — на сильных рученьках,
Как дитятко какое-то, малое,
Ох, с тачаночки — на тачаночку,
Как меняют — коней заморенных.

Вот — смышлёный Чубенко Лёшенька,
У махновцев он — за переговорщика.
Хоть с петлюровцами, хоть с комиссариками,
Он всегда — готов договариваться,
Но конечно же — в пользу батеньки.
В Мариуполе даже с Антантою
Проводил Лёша переговорчики
На поганом, вражеском, крейсере:
Запретил уголёк брать из портика.
И Антанта французка — смирилася,
И убралася — восвояси-то,
Из махновского Мариуполя.
Может, злая Антанта пронюхала,
Что тот Лёшенька — с динамитиком
Может очень легко управлятися,
И, послав всего двух водолазиков,
Мог спокойно решить ту проблемочку:
Флот французский — не досчитался бы
Одного своего-то кораблика,
Лёг на дно бы он — моря Азовского.
А сейчас дипломату Лёшеньке —
Очень трудно уже договариваться.
Динамит его — давно кончился.

Рядом с батенькой — Кожин Фомушка,
Командир полка пулемётчиков,
Что рычал — во время сражения,
Когда он врубал пулемётики:
«Ррробы гррязь!!!» или «Ррруби дрррова!!!»
Это было — условным сигнальчиком
Для его лихих пулемётчиков,
Чтобы — сделать огненну стеночку,
Натыкаяся на которую,
Даже самая лучшая конница
Разлеталася — на ошмёточки.
А теперь у них пулемётиков —
Посчитать уже можно по пальчикам,
И патрончиков – всего жменечка.

Возле батеньки — славный Васенька,
По фамилии — Куриленочка,
Вася — тоже из Новоспасовки,
Командир лихой кавалерии,
Что тылы погромила Деникину,
Ну, а вслед за Деникиным — Врангелю,
Нос утёрла — Слащёву-Крымскому,
Ну а следом — и комиссарикам.
Вася — тоже мог бы стать маршалом,
Поклонись он — Троцкому с Лениным,
Но не любит Васенька кланяться:
Ни комдиву — Павлу Дыбеночке,
Ни деникинским офицерикам,
Ни казакам-чеченам лютым,
Ни московским, глупым — курсантикам.
Вася — в ножку серьёзно раненый,
Ну не так, конечно, как батенька,
Но во время — той же засадочки.
И сейчас у него кавалерии —
Только клячи, несчастны, заморены,
Убегать от всей Красной Армии,
Вырываться из окружения
Им уже — не хватает силушки.

Истощилась армия батеньки,
Поредели его рядочки-то,
У него — всего парочка сотенок,
Большинство из них — уголовники,
Кто не хочет — пахать чисто полюшко,
Под начальством — у верных ленинцев.

Ну а старых и верных братишечек,
Кто пока выживал в мясорубочке,
Под названьем война-то Гражданская,
И поддерживал Нестор Иваныча,
Остаётся — всего-то десяточек,
Самых близких его товарищей,
И близка — трагична развязочка.

Поют часто уже — не «Яблочко»,
А тоскливого «Чёрного ворона»,
Чуют скорую смертушку, лютую.
И с таким вот малым отрядиком
Наш отважный Нестор Иванович
Не сдаётся — всей Красной Армии.
Он гуляет — по Украинушке,
Он гуляет — по Новороссии,
Крутит Ленину с Троцким — дулечки,
Называет их — узурпаторами,
И предателями Революции.

Крутит дулю батько — и Фрунзищу,
Крутит дулю — и Эйдеманищу,
Крутит дулю он — Нестеровичу,
И всей Красной, огромной, Армии,
И всей партии «лживых ленинцев».
«Эх, яблочко — цвета ясненька,
Против белых мы, и против красненьких!»