Легенда о батеньке No 15. 1921. Бегство в Румынию

Мчится батько — по Украинушке,
По равнинам её бескрайним,
Ой, да батенька, Нестор Иванович,
На своих, да на быстрых — тачаночках,
Только лошади — выдыхаются,
А за ним — вся Красная Армия.
Оставляет Нестор Иванович
За собою — следочки кровавые,
И свои, и своих супротивников,
И последних, любимых товарищей.

А преследование — продолжается:
Окружают, как волка, обкладывают,
Эти лютые все загонщики,
Эти красные-то охотники.
Чуют запах они — свежей кровушки,
Что сочится — из батькиной ноженьки,
Пораздробленной ножки, пораненной,
Ох, да теми-то — верными ленинцами,
В благодарность — за помощь в войнушечке.
Натекла уж в тачанке — лужица,
Анархистской, вольнои кровушки.

На глазах у Нестор Иваныча
Погибают — сыночки родимые,
Собой жертвуют — ради батеньки:
Щусь и Васенька — были зарублены,
Ох, да теми лихими казАками,
Что сначала — служили Деникину,
А потом — убежали к Будённышку,
В его — Первую Конную Армию,
Что курировал — лично Йосенька,
Йосиф Виссарионович Кобушка.

А начальник штабика — Витенька,
Дипломат динамитный — Лёшенька,
Командир пулемётчиков — Фомушка,
Были издали тяжко подстрелены,
Теми лживыми «верными ленинцами»,
И попали — в застенки чекистские,
Ох, в разобранном-то состоянии.
Лёша с Витей там под диктовочку
Тех коварных-то — верных ленинцев,
И чекистов, пытками славных,
Написали — свои мемуарчики,
А точней — объясненье задержанных.
Обосрали конкретно в них — батеньку,
Получили за это — амнистию,
То есть, всё-таки — поклонилися
Демоническим Троцкому с Лениным,
Под угрозой пыток, и раненые,
Да в чекистских, страшных, подвальчиках.
Снова вышли они — на волюшку,
А над ними — чистое небушко
А на небе — яркое солнышко,
Говорят: «Ой, прости ты нас, батенька,
Что на подлость ту — согласилися:
Поклонились тем верным ленинцам,
Обосрали тебя — в мемуарчиках,
Что историки — будут цитировать».

И один только Кожин Фомушка
Посылает всех — на три буквочки,
Не желает порочить батеньку:
Отказался писать мемуарчики,
Под чужую-то — под диктовочку.
Тут чекисты — не растерялися,
И поставили Кожина — к стеночке.

Вспомнил Фомушка — своего батеньку,
Боевого Нестор Иваныча,
Фома вспомнил — лихих пулемётчиков,
Что сложили уже буйны головы
За анархию — и за батеньку.
Верны ленинцы — не затягивают,
Поднимают наганы чекистские,
Грянул залп расстрельной команды —
Отлетела душа богатырская
Того славного пулемётчика.

Как в финале кино про Чапаева,
Батько плыл — через речку широкую,
С небольшим отрядом соратников.
Их всего-то — немного десяточков,
Ну а сзади, с крутого бережка,
Поливали из пулемётов их —
Эти гнусные «верные ленинцы»,
Беспощадные, злые охотники.

Видит батенька — ранен Петенька,
По фамильи — Петренко-Платонов,
Он водичкой уже — захлёбуется,
Говорит на прощание батеньке,
Что он любит его — как начальника,
И как самого рОдного братика.
Хотел Петя сказать ещё словушко,
Может, самое в жизни главное,
Но другая вражия пулечка
Уж добила его — окончательно:
Захлебнулся Петя водичкою,
Ох, да смешанной — с его кровушкой,
Отлетела душа богатырская.

Тут уже прилетает и батеньке:
Большевицкая меткая пулечка
Больно чиркнула батеньку — в шеюшку,
Ох, немного пониже затылочка.
Она вылетела — из ротика,
Поломав батьке — зубки сахарны.
Захлебнулся батенька кровушкой,
А потом — и речною водичкою.

Хорошо хоть, что рядом был — Лёвушка.
Он с телохранителем Ванечкой,
Храбрым, сильным Ваней Лепетченко,
На руках поддержали батеньку,
На своих руках-то могучих,
Благо, батенька — был у них маленький,
И не дали ему потонути-то,
От кошмарных новых ранениев.

Также с этой кровавой банечки
Невредимой вышла и Галочка,
Раскрасавица-жёнушка батькина.
У неё в сумке — томик Кропоткина,
Злыми пулями — непробиваемый,
В целлофане — непромокаемом,
И с идеей непререкаемой —
О раздольной свободе-волюшке.

Не до песен теперь уже батеньке,
Не до чтенья Петра Кропоткина:
У него теперь — рана новая,
Рана новая — да болючая.
Ничего он не может — кушати,
Наступать он не может — на ноженьку,
Что раздроблена-покалечена.

Возле батеньки — верный Лёвушка,
Да с телохранителем Ванечкой,
Они снова — спасают батеньку,
Ой, да Нестора-то Иваныча:
Переходят границу румынскую,
И сдаются там — пограничникам.
Представляются — как убежавшие
От террора тех верных ленинцев,
Раны батьки — тому подтверждение.
Помещают батеньку — в госпиталь,
Врачи лечат его повреждения,
Даже делают — операции.
Выживает двужильный батенька,
Назло Фрунзищу — и верным ленинцам.

А в степях родной Украинушки,
Да в раздольных полях Новороссии —
Ветер так же колышет всё травами,
И о батьке — легенды рассказывает:
Про Махно — про Нестор Иваныча,
Про его-то — армию славную,
Всех врагов, не раз, — побивавшую,
Про его удалых добрых молодцев,
Про свободу его, про волюшку,
И про силу его великую —
Силу правды и справедливости,
Что враги сломить — не сумели-то,
Хотя очень, гады — старалися.