Конференция

КОНФЕРЕНЦИЯ
Нет, здесь речь пойдет не о сорте груш. Как могут подумать некоторые любители фруктов. Мы будем пристально рассматривать с вами, дорогой читатель, обычную научную конференцию. Коих большое количество проводилось и проводится, естественно, и сейчас во множестве стран, городов и загородных пансионатов.
Есть множество черт, присущих любой загородной конференции, куда съезжаются ученые (мужи и дамы) на довольно продолжительное время. Вдали от дома, родных, семьи. Вдали от своей рутинной работы в лабораториях, институтах, отделах, ведомствах.
Конференция – это новые возможности. Тут можно всласть и публично полаяться с давним научным оппонентом, получить ценный опыт, проверенный на других людях, повстречаться со старым другом, найти нового. И даже – любовь.
Любая конференция имеет свой статус, свою атмосферу, свою соль. Всё это обычно возникает стихийно. И, часто бывает, что внешне ничем таким не примечательное собрание глубоко внутри оказывается чрезвычайно важным. Как для общества, так и для отдельных людей. Нам ведь не всегда дано предугадать… Вот, помните, должно быть, знаменитый фотоснимок конгресса физиков 1927 года в Брюсселе? Так вот на нем из 29 участвовавших человек семнадцать (!) – действующие или будущие лауреаты Нобелевской премии. Каково?
Знали ли они о весомости своего собрания? Думали ли о том, какими глазами посмотрят потомки на это фото. Мне кажется, что все эти великие умы думали немного о другом! Конгресс, кстати, имел вполне четкое название – «Фотоны и электроны».
………
Пронин был антропологом. Наука скользкая, что и говорить. Практического значения – кот наплакал. И потому финансирование на его отдел, в котором Пронин работал уже шесть лет, выделяли весьма скупо, а на весь Институт – разве чуть побольше. Но дело было, конечно, не в этом.
Любая наука должна развиваться. Это понимают даже самые твердолобые чиновники и бюрократы. Первая причина для развития, для «пинка» со стороны любого государства такая: «А вдруг какое открытие неожиданное и крайне полезное для народного хозяйства случится?».
Так как – неизвестно еще как она, никому вроде не нужная на сегодняшний день наука, может «выстрелить». Даст вот стране угля внезапно. Как та же генетика. Много ли от нее ждали во времена Лысенко и Берии? Ногами топтали весь этот нелепый вейсманизм-морганизм! А сейчас где у нас генетика? А сейчас, поди ж ты, вона куда привела она беспокойное человечество, к каким высотам! Даже в телевизоре программу с гордым названием «ДНК» показывают изумленному народу каждую неделю.
Кроме того, всегда и везде любую науку подхлестывал второй вопрос: «А там, за бугром, вдруг этим же занимаются и нас уже обогнали лет на пятьдесят?». Такое соревнование тоже двигает науку. Хоть и нервно, но двигает. Не отнять.
Короче, как антропологу, Пронину было нечего на судьбу пенять и жалиться на планиду. Вполне! Не хочешь заниматься антропологией, иди занимайся, скажем, свиноводством (да хоть и теоретическими основами) – дорога открыта. А раз уж полез сам сюда, не стони и не ной!
Второй персонаж нашего рассказа – педагог Овчинникова. Образованец широкого профиля. Эта дама тоже по велению души отправилась в свое время на сложную, тернистую стезю обучать разным хорошим делам и манерам современных деток. Работа опасная. Временами – паршивая даже. Финансирования тут тоже великого ждать не приходится. Но – вполне! Опять же, как сказано выше: не хочешь…, тогда - флаг в руки, барабан на шею.
Впрочем, хватит негатива. Конференции негатив не любят. Обычно на конференции собираются делиться опытом. А это дело радостное, продуктивное, никакого зазора в таком деле нет. Скорее наоборот, на конференции люди едут с воодушевлением, потирая руки, предвкушая и теша себя разными приятными разностями. Об этом, собственно, речь впереди.
Сразу же обговорим тот момент, что вот сейчас, когда Пронин и Овчинникова едут каждый в своем комфортабельном автобусе к загородному пансионату «Звезда Подмосковья», они лично не знакомы. От слова совсем. И никогда в жизни даже не думали, что есть на земле где-то вот такой Пронин, а там – такая-то Овчинникова. А почему? Да потому, что едут они на разные конференции. Согласитесь, странно бы было, если педагог, представитель отечественной школы дидактики по методикам Зайкова-Наумова торчал бы на одной конференции со специалистом по черепам ранних австралопитеков? Не находите?
………
Итак, мы застаем наших главных героев сидящими в уютных откидных креслах внутри шикарных «Икарусов». Или «Манов». Не важно. Один автобус, с г-ном Прониным, едет из центра Москвы. Постоянно попадая в субботние пробки. Второй движется почти навстречу, из Калуги. Через всякие подмосковные дачи, поселки, перелески и виадуки. В нем спит м-м Овчинникова. Ехать еще долго. Точка сбора – загородный пансионат. Как мы уже говорили. Волею судеб две конференции оказались назначены в одном и том же роскошном пансионате, в одно и то же время, где-то в районе Голицино. Или Ивантеевки. Не суть.
Почему - в одном и том же? А чтобы рационально использовать имеющиеся ресурсы. Пансионат громадный. Конференции, каждая сама по себе, некрупные. Человек на 80-100. Вполне уберутся на разных этажах. И если не захотят, то даже и не встретятся. Всё будет зависеть от напряженности графика работы. Может, так дело пойдет, такие доклады загремят, такие мысли засверкают бриллиантами, что ученая публика, собравшаяся на разных этажах по разным поводам, и спать-то в свои номера не пойдет! Некогда будет. Вот какой может случиться накал страстей!
Вокруг наших героев, уже несколько утомленных переездом, спят их боевые товарищи. Вот в пронинском автобусе дремлет зав.лаб Кобылкин, большой специалист по «денисовцам» (кто не знает – это такая ветвь рода Homo, которую за каким-то бесом унесло в Сибирь, на Алтай, там они поселились в Денисовой пещере, а теперь её, эту ветвь, никак толком не пришьют к другим ветвям эволюционного древа Гоминид). Вот, обняв портфель, сладко посапывает младший сотрудник Сивков, знаток анатомии и морфологии ранних неандертальцев. Вот… Впрочем, довольно. Целый автобус едет примерно таких очень важных ученых. И даже женщины попадаются. Со степенями. В частности, доктор биологических наук, профессор Давыдова.
В другом автобусе, стремящемся также к пансионату «Звезда Подмосковья», мирно похрапывает целая братия педагогов и просвещенцев, простых учителей, методистов различного калибра и весомых чиновников городского Отдела образования. Среди них затерялась наша неприметная м-м Овчинникова.
Следует сказать, что к указанному пансионату в это описываемое время стремятся не только два означенных автобуса. Туда едет масса народу с других мест. И даже – с аэропорта Внуково. Куда утром прилетел, например, самолет из Кирова.  А еще – с Барнаула (как вы помните, недалеко оттуда, рукой подать, до названной ранее Денисовой пещеры). Короче, всем понятно уже давно, что массы приближаются к месту искомых конференций.
Мимо, за окнами автобусов, проносятся огни большого города (Москва), а также – мелкие городишки, станции, автозаправки и прочая мелочь, которой полным-полно в густонаселенном Подмосковье.
………..
Наконец, все вроде собрались. Подъезжают опоздуны. На ресепшне не протолкнуться. Кругом стоят красивые чемоданы. Витает запах дорогой парфюмерии. Изредка слышатся возгласы удивления и восторга, а также легкие поцелуйчики.  Это нашлись старые друзья.
- Василич, дорогуша! И вас сюда занесло? Вот это прекрасно! Будет с кем пивка попить!
- Владимир Дормидонтович, наше почтение! Наслышаны много о вашей новой теории! Вот, позвольте вам возразить по одному тезису…
- Ну не здесь же, дорогие мои! Подождите, дайте передохнуть! Экие прыткие!
Обслуга бегает по большому холлу, стуча каблучками, периодически выкрикивая:
 – Антропология – в левое крыло! Образование – в правое!
Только тут, собственно, почтенная публика и узнала, что конференций – две. На разных этажах. И кое-кто сделал кое-какие выводы. Заметил себе и зарубил на носу.
За столиками с цифрами формата А4 сидят регистраторы. Они регистрируют. Процесс важный. А вдруг вас нет в списке? Тогда – беда и новая волокита. Тут же идет расселение по номерам. Вручают ключики. Этот момент интересен тем, что это первая точка случайности. Бифуркации, как говорят в высокой науке. Недетерминированности. С кем поселят? Одному богу известно (если ваши руководители не удосужились подать в пансионат списки расселения заранее). Меня вот однажды чуть с незнакомой женщиной в двухместный номер не поселили. Так как фамилия у нее была – Пирог. Думали на мужчину.  Я, лично, был не против совсем.
И уж вовсе как на большом вокзале или в торговом центре, когда ребенок потерялся или какой папаша заблудился, по громкоговорителю:
- Елена Валерьевна из Самары, просьба пройти к регистрационной стойке номер четыре. Вы потеряли паспорт…
В пылу первого дня (он даже в официальных программах значится как день заезда и заселения) – кругом неразбериха, веселая толчея и первые знакомства.
Работают, гудят лифты. Скрипят колесики багажа. Осчастливленные ключами отбывают парами наверх. Второй этаж отдан просвещенцам и образованцам. Третий – антропологам. Всех ждут большие холлы, актовые залы для заседаний, маленькие закутки для кулуарных бесед (а также – для работы секций) и, конечно, жилые номера. В последних сейчас – самая суета сует.
 Заглянем на секундочку туда.
………..
М-м Овчинникова (её зовут Татьяна) выклянчилась у организаторов поселиться с подругайкой. Чтобы уж развивать давнее знакомство. С Любой они долго обследовали номер, проверяли - есть ли пыль на подоконнике и на спинках кроватей, заглянули даже под оные. Там обнаружились, кстати, фирменные тапочки. Что приятно. Санузел был обследован особенно тщательно. Ну, вполне ничего. Стали развешивать каждая свой гардероб (мысленно прикидывая, хватит ли казенных плечиков).
Вышли на небольшой балкончик. Кругом сосны и тишина. Приятно. Покурили тайком, чтобы уж не афишировать соседям. Кстати, в соседях оказались важные персоны – чиновничьи дамы, чуть знакомые молодым педагогам.
- Наверняка Галина Евлампиевна будет мастер-класс вести! Дама занудная, помрем с тоски…
- Ну, я её как-то слышала в Педе нашем. Лекцию читала по дидактике. Если задавать вопросы, то – терпимо. А так быстро засыпаешь.
И они пошли принимать душ с дороги.
Соседом антрополога Пронина оказался его коллега, младший сотрудник Сивков, знаток неандертальцев. Оказался случайно, рандомно, как принято сейчас говорить. Они не просились вместе. Да и низко это – выбирать себе, копаясь в списках, соседа. Это простоватые образованцы могут себе такое позволить. А высокая наука и должна быть выше этаких дурацких условностей. Вот, не выбирали же неандертальцы себе соседей. Кроманьонцы к ним сами припёрлись. Правда, ничего хорошего от этого соседства не получилось. Увы!
Кровать в номере почему-то оказалась сдвоенной. Видимо, тут до конференции прохлаждалась и отдыхала супружеская пара. С некоторым остервенением, молча, сопя от усердия и возмущения, молодые антропологи стали растаскивать двойную кровать по углам. И вскоре преуспели в этом деле. Однако, белье оказалось единым комплектом! О, ужас!  Пошли жаловаться к администратору. Еле нашли. Та долго ничего не могла понять, так как отвлекалась постоянно на иные претензии. Кое как проблему порешали. С ворохом простыней возвращались в номер. Попался в коридоре знаменитый доктор Мясников (нет, не тот!). Здоровались буквально через одеяла. Очень неудобно вышло!
Под раздербаненной кроватью нашлись две пары тапочек. В шкафу обнаружили два белых теплых халата. На балконе стояло кресло и баночка под окурки (хотя везде, где можно, висели грозные предупреждения о штрафах и немедленных выселениях). 
- Неплохо! , - вынес вердикт Пронин. Он жил в Москве один, с мамой, где-то на окраине, в старой хрущевке и не имел чрезмерных требований к быту.
- Интересно, есть ли здесь бар?
- Слышал, мужики на ресепшне базарили, что в цоколе у них даже бассейн имеется и ресторан где-то тоже. И сауна! Нужно сходить в разведку.
Не сговариваясь, достали из чемоданов нехитрую снедь (нужно доедать, иначе испортится) и быстро перекусили на сдвинутых тумбочках.
- Вот, курочкой угощайтесь! Жена готовила!, - несколько стесняясь, на «вы» обратился Сивков. В институте они практически не пересекались, но, конечно, знали друг о друге. Не такой уж и большой Институт. Женат Сивков был совсем недавно.
- Не сравнить с гигантским стадом педагогов!, - подтвердил мысль соседа Пронин, жуя курью ножку. - У них там всегда толпы…
- Слава богу, что еще детей с собой не берут. Они ведь – их главный материал!
И они пришли к консенсусу, что антропологический материал (черепа, кости, дротики и рубила ашельской культуры) куда приятнее, нежели материал педагогический.
- Давай на «ты»!
- Конечно! Интересно, у них там почти сплошь женщины… (Пронин мечтательно посмаковал остатки курьей ножки).
И друзья (раз уже на «ты»!) тут же развили тему гендерного баланса в популяциях ранних Homo. Сивков продвигал идею, что неандертальцы старались селиться по половому признаку в разных пещерах. И только по нужде (нет, не в этом смысле!) ходили в гости друг к другу. Пещеры и жилища были невдалеке, но все-таки – раздельно.
- Так же выгоднее со всех позиций! Смотри, откуда интимность в отношениях взялась? Могла она зародиться в групповых прилюдных связях? Вечно на глазах соплеменников? Это же – стресс постоянный!
- Постой, а как же тётки защищались? Скажем, медведь там пещерный пришел, гиены подтянулись?
- Ты полагаешь, что тётки у них слабее мужиков были? Ха! Сейчас! Да они еще проворнее и выносливее были! Пока мужик чё сообразит, эта уже хрясь медведю по баклажану! Уверен, интеллектуально популяцию двигала именно женская половина!
- Слушай, а с чего все взяли, что только мужики ходили на охоту, а тётеньки сидели их дожидаючись? Это где-то подтверждено документально? Ведь амазонки могли охотиться куда удачнее? Ведь и добычей-то были в основном не мамонты же, а мелочь всякая – зайцы, сеноставки, бобры там…
- Вот и я говорю! Везде в официозе сквозит явная недооценка женских двигательных и умственных способностей и рефлексий!
Курица была благополучно доедена. Заваренный в стаканах (маленькими кипятильничками, взятыми с собой, а как же иначе?) чай выпит. Скрепив дружбу глоточком коньяка из специальной фляжечки (Сивков взял тайком от жены),  друзья отправились на разведку в большой мир пансионата «Звезда Подмосковья». Поглядеть – что да как, разжиться уточненными программками на завтра, расписанием обедов и людей посмотреть!
………
Начались рабочие будни конференций. Последовали пленарные доклады. Их делали признанные мэтры. Новичку туда соваться возбранялось. Мэтры ничего нового обычно не говорили, так как давно уже, собственно, отошли от дел – и пользовались лишь былой славой. Которую и обсасывали вновь и вновь. Скукотень была приличная. В паузе антропологи Пронин и Сивков решили спуститься на этаж ниже и послушать, что творится у собратьев по разуму.
Они нашли большой холл с надписью… Впрочем, в надписи они ничего не поняли. Тихо просочившись за двери, они присели на галерке. За трибуной возвышалась дородная тётя, по виду – явный профессор и доктор, не меньше. Она читала с бумажки. За её спиной мелькали слайды, сплошь состоявшие из тех же слов, которые она произносила. До слуха друзей донеслось:
- …Рассмотрим компетенции как концепт, то есть понятие, формировавшее особое концептуальное поле со своими измерениями и горизонтами. В качестве концепта этот термин был наложен на смысловую территорию в границах знаний, умений и навыков, с одной стороны, и способностей и свойств – с другой, откуда возникла вводящая в замешательство амбивалентность, выраженная в итоге в версиях компетенций competencies и компетентностей competences….
- О чем это она?, - испуганно заозирался Сивков.
- Тише, тс-с-с-с, дай послушать, - зашипел на него любознательный Пронин. – Может, пойму чего…
Между тем, мэтресса от дидактики и педагогики продолжала бубнить в безмолвствующий зал:
- …В этом употреблении компетенции обращаются в идеологему. То есть – в элементы педагогической идеологии, возникающие при определенных трансформациях концептуальных прообразов…
- Мне страшно!, - прошептал Сивков.
- Еще две минуточки!, - взмолился Пронин, тщетно хватаясь за смыслы. 
Дама, не глядя в зал, с все возрастающей угрозой в голосе, продолжала (видимо, заходя на коду, ведя дело  к финалу):
- …Понятия, имевшие полноту как единство противоположностей, выхолащиваются до односторонней, плоскостной трактовки. Концепты лишаются своих горизонтов…
По залу прокатился печальный вздох. Было видно, что большинству присутствующих было нелегко смириться с потерей горизонтов и принять плоскостную трактовку.
Друзья тихо выползли из зала.
………
Прошел обед в цокольном ресторане. Друзья, отдохнув, отправились на своё заседание. В этот момент случился перерыв у образованцев – и они широким потоком, словно где прорвало плотину, хлынули глотнуть свежего воздуха.
Уже известные нам Таня и Люба из любопытства ради решили подняться на этаж выше и поглядеть хоть одним глазком, что творится у мужиков (антропологи почти сплошь были именно этого пола). Крадучись, они приоткрыли массивную дверь в зал заседаний.
Амфитеатр был полон. Везде блестели лысины и курчавились густые шевелюры.
- Ни одного конского хвоста, ни одного «вошкиного дома»!, - восторженно запищала Люба, озирая сверху огромный зал.
- Тише, давай послушаем!, - зашипела на неё Татьяна.
За трибуной возвышался явно заслуженный донельзя старый антрополог, который вещал, несколько грассируя и пришепетывая:
- … Аутапоморфия  есть характерная черта для диагностики вида: симфиз нижней челюсти имеет по срединной линии спереди одонтоидный отросток, образованный слиянием латеральных выступов окклюзионного желобка на сагиттальной поверхности сустава мандибулы...
- Ай, - вскрикнула Люба, и потянула Татьяну за рукав. – Пойдем быстрей отсюда!
Они осторожно прикрыли за собой дверь, но Татьяна успела заметить очень даже интересного молодого человека, сидящего неподалеку и что-то яростно кропающего в блокнот.
- Как у них все интересно!, - смеясь, подытожила Люба, пока они спускались в цоколь на обед. – А ты видела слайд за спиной у этого динозавра?
- Не очень! А что там?
- Представляешь, там череп! Настоящий череп! Ужас! Может, они еще летучих мышей будут к ночи запускать?
………..
Народ осваивался быстро. Шутка ли? Жить здесь целую неделю! К концу второго дня абсолютно все уже знали, где находится бар, сауна, обнаружился биллиардный стол в холле первого этажа. Дамы открыли для себя, что в обеденные перерывы приезжает какой-то лотошник и раскидывает в фойе несколько прилавков с бижутерий и самоцветами. Самые бойкие уже показывали товаркам пальцы с кольцами и броши на груди – эта из янтаря, вы только посмотрите,  какая прелесть, и всего-то две тыщщи, а этот кулон – из яшмы, авторская работа, камень Меркурия, приносит успокоение в нервную систему обладателя.
Мужики трясли какими-то свитерами и подштанниками. Это разметнул в другом углу свою палатку другой коробейник. Там было много всего любопытного, но из мира  шерсти, крепдешина, сатина и вельвета. Дамы и туда бегали, но кроме набивных платков и небольших гобеленовых покрывал, ничем более не прельщались.
Обнаружился за периметром пансионата и приличный продуктовый магазинчик. Цены там были божеские (по сравнению с пансионатскими баром и рестораном), так что и там можно было застать группки оживленных конференционеров, покупающих в пакеты плавленые сырки, шпроты, апельсины и что-то пронзительно звенящее – вероятно, алкоголь. Его несколько стеснялись и проносили внутрь пансионата под полой.
Словом, жизнь бурлила. Отгремели пленарные доклады. Наступил черед секционных заседаний. Народ разбился на группки по интересам.
Наши Пронин и Сивков оказались, естественно, вместе. Секция называлась гордо: «Основания для прогнозов дальнейшей эволюции человека в свете новых открытий палеоантропологии». Там у того, и у другого значились небольшие доклады.
В стане «амазонок» (как прозвали ученые мужи соседнее сборище) также наступило время решающих битв. Тут могли скрестить шпаги сторонники методик Зайкова с приверженцами методик Дятлова. Готовились бурные дебаты и прелюбопытнейшие диспуты.
………
В лифте на третий день совершенно случайно оказались вместе наши Пронин и Овчинникова. Пронин ехал с высоты, а на втором к нему – вдруг, судьба!, - подсела Татьяна.
Пронин был удивлен, когда двери затормозившего лифта распахнулись – и явился образ небесной красоты. Пронин был поражен в самое сердце. Татьяна же узнала в зардевшемся юноше того самого кучерявого писаку с блокнотиком, который привлек её взор вчера.
- Здрасьти!, - галантно вымолвил Пронин.
- Привет!, - как-то по-свойски получилось внезапно у Овчинниковой.
Ехать было недалеко. Это огорчило внутри обоих. Пронин хотел, как джентльмен, распахнуть перед дамой дверь, но лифт, зараза, открылся сам собой.
- У вас сейчас секция?, - чтобы хоть что-то сказать, вымолвил Пронин.
- Да!, - словно бы с сожалением ответила Татьяна. – И, знаете, довольно скучная…
- А позвольте пригласить вас прогуляться! Тут, видимо, недурный парк вокруг!, - вдруг сорвалось у Пронина.
- А пойдемте!, - внезапно согласилась она. – Только подождите меня в фойе, я оденусь.
Сердце Пронина застучало гулко, да так, что обратный ход лифта отвечал эхом на него.
………
Парк был действительно большой. Преобладали в нем высокие сосны и маленькие подстриженные гималайские елочки. Дорожки, подметенные, ухоженные, словно сами звали вперед, в неизведанные глубины.
- Чем вы занимаетесь?, - осведомился Пронин.
Татьяна была в изящной заячьей шубке. Очень мила!,  - подумал вновь восторженно он.
- Это настоящий заяц?
- Шанхайский барс!, - съязвила со смехом Овчинникова.
- Так чем же?
- Детьми!
- А я вот австралопитеками, - горько признался Пронин. Почему – горько? Ну, так получилось.
- Это такие древние обезьяны?
- Скорее, это древние наши предки.
- А вы знаете, у детей и австралопитеков, по-моему, много общего! Если покопаться. Тут можно целый секционный доклад сделать.
- Ого! Интересная мысль! И правда: мозгов мало, за всё хватаются и в рот тянут, реакции естественные и молниеносные…
- Почему это? Почему молниеносные?
- А потому что не думают. Сразу реагируют. Не пропускают через кору.
- А… Вот я тоже так часто делаю!, - и она снова рассмеялась.
- А вы кандидат?
- Еще нет. Но пишу.
- А вам не попадет, что секцию прогуливаете?
- От кого это?  Я сам себе хозяин. Да и наплевать мне на все эти секции!
- Ого! Смело! А мне вот, похоже, попадет!
- А я вас защитю…, защи…, короче, защищать буду!
- Ах, какой вы забавный! Вы женаты?
- Еще нет.
- Что вы заладили: еще нет, еще нет…
- А как же, по вашему, я должен отвечать? Врать?
- Вот школьники много врут. Это у них естественное, врожденное. Австрало… эти самые…питеки тоже умели врать? Это правильно для эволюции?
- Очень! Если бы человек не научился врать, нефига бы мы сегодня тут не встретились.
- Ого, смелое суждение! Впрочем, мне нравится.
На обед они опоздали. В номере Сивков с азартом рассказывал, как в конце секции сцепились академик Бурашов и профессор Синицын. По поводу возникновения речи. Один утверждал, что речь возникла из необходимости, что если бы не нужно было сообщать другому о своих намерениях или еще о чем-то, то и остановилось бы всё на уровне «ба-бу-бы…». Это шутка такая ходила древняя.  Синицын же утверждал, что не всё так просто. Потому как масса видов на Земле живет не тужит без языка. И им хватает всего другого – жестов, мимики, может быть, даже сверхъестественного интуитивного «внушения», суггестии.  Пронин не стал слушать, что за доводы приводили оппоненты, а сразу лег спать. Разболелась голова. В ней толклись и налетали друг на друга множество мыслей.
Завтра опять гулять её приглашу, - засыпая, подумал Пронин. - К черту все секции и доклады! Скажут же, дураки – «ба-бу-бы…»… Только бы все опошлить!
………..
Утром, когда Пронин и Сивков отправились на завтрак, произошел любопытный разговор в фойе гостиницы между устроителями двух конференций. Друзья стали невольными свидетелями того, как в конфликт вступили уже «межвидовые» (как их окрестил Сивков) отношения. Руководитель педагогов м-м Броницына чуть ли не за лацканы таскала г-на Синицына, который возглавлял организационно антропологов.
Броницына, дама внушительная, в очках, с яркой брошью в виде жука, в продумано наброшенном на плечи большом полосатом не то шарфе, не то пончо, резко выговаривала оппоненту:
- Наша заявка на зал была подана еще в феврале. Я смотрела по документам. Почему вы позволяете себе такие вольности? Это чисто мужская черта – нахрапом, с наскока, не думая о последствиях, ни с кем не посоветовавшись, взять и отменить уже давно подготовленное и утвержденное решение! Мы не позволим так с нами обращаться!
Известный уже нам (по крайней мере, по рассказу Сивкова) профессор Синицын  стоял перед ней красный, потный, как только что из бани. Все знали его как искусного полемиста и страстного спорщика. Но тут он явно пасовал перед напористой и крикливой зав.отделом образования.
- Позвольте, зачем городить на нас напраслину? Нас вдвое меньше! Неужели вам нужно всё и именно сегодня? Этот зал вмещает только нашу делегацию! Ваша компания (и тут он обвел руками пространство, изображая то ли количество тёток-образованцев, то ли масштаб соперницы) всё равно туда не вместится! Зачем такие агрессивные наскоки?
Броницына, накаляясь все более и более, сверкая дорогими очками и теребя в руках то своего жука, то какой-то документ, наскакивала на красную (внешний вид!) профессуру как петух на робкую курицу.
- Во дают стране угля!, - хохотнул невесело, проходя мимо Сивков. – Этак они, пожалуй, весь санаторий тут разнесут на кирпичи. Какие страсти!
Пронин же вновь задумался о том, что гендерные проблемы никуда не делись на Земле, а только обостряются. Хоть убей, не хотят два пола понимать друг друга! И зачем они только сошлись на заре человечества?
- Как зачем? Детей делать!, - ответствовал на его размышления вслух Сивков, открывая дверь в ресторан. – Всё остальное – вторично, друг мой…
Позавтракав, друзья отправились обратной дорожкой, мимо ресепшена. Бой продолжался. Профессор Синицын вошел в раж, что-то доказывая и махая руками как крыльями старый птеродактиль; вокруг него стояла стеной группа поддержки. На м-м Броницыну было страшно смотреть: она метала гром и молнии. За её спиной возвышались монолитом бухгалтерия, отдел командировок местного минобраза и прочие структуры образовательного пространства. Исключительно всё женского пола.
Несколько напуганная девушка за стойкой регистрации вдруг окликнула Пронина.
- Молодой человек! Подойдите на минуточку!
Пронин, удивляясь и теряясь в догадках, подошел.
- Вы Пронин И.А. из 376 номера, так?
- Да…. А что случилось?
- Вам оставили записку!
И девушка протянула ему сложенный вчетверо листочек. Пронин, несколько отдалившись от Сивкова, развернул его.
- А, черт! Она уехала!
- Кто, куда?
Пронин был в ауте. Как же так? Что за нелепость? Вот и пойми их, этих женщин! Какое коварство! Сразу множество злых и даже злобных мыслей зароилось у него в голове. Вот тебе и прогулка под луной!
Сивков побежал к группе поддержки Синицына. Нужно было выяснить всё-таки, где он сегодня, в какой аудитории, черт возьми, выступает! Пронин же разглядывал записку.
- Фух… Слава богу, кажется, телефон оставила… И на том спасибо!