Люди и голуби, любите друг друга!

Эта драматичная история произошла в курортном посёлке Мацеста, расположенном в Хостинском районе города Сочи; там находится знаменитый бальнеологический курорт, где лечат целебными грязями и минеральными водами. Если кому-то из читателей доведётся побывать в Мацесте, любой житель посёлка с готовностью подтвердит правдивость этой истории и даже может отвести к её главному действующему лицу по имени Серёга, который за толику малую сам охотно расскажет, как было дело. Я не являлся непосредственным участником описываемых событий; узнал о них от того же Серёги и от других очевидцев, когда посещал Мацесту. Уверен, что эта трогательная и при том поучительная история о любви людей к голубям, а голубей – к людям заслуживает того, чтобы о ней узнал самый широкий круг читателей…
 
     В небольшом, ничем не примечательном доме жил ничем не примечательный Серёга, простой мацестинский труженик, работавший грузчиком в ничем не примечательном магазине «Пятёрочка». Он с детства любил голубей и потому содержал в своём дворе небольшую, ничем не примечательную голубятню. Одним из её обитателей был ничем не примечательный голубь по кличке Сизый, практически ручной, поскольку он любил сиживать у хозяина на руке или на плече. Иногда Серёга брал его с собой, когда выходил из дома. Так получилось и на этот раз. Серёга пришёл на местный продуктовый рынок вместе с Сизым. Тот спустился с плеча хозяина на землю, чтобы поживиться каким-нибудь зёрнышком. В небе в это время парил орёл, у которого был обеденный перерыв и ему нужно было срочно найти еду. Заметив на земле потерявшего бдительность голубя, он стремглав бросился вниз. Сизому повезло: от мучительной смерти в когтях орла его спасла нерасторопная лошадь, принадлежавшая одному из торговцев: она случайно зацепила Сизого копытом ещё до того, как орёл успел наброситься на беззащитную птицу. Хищнику пришлось срочно поменять траекторию полёта, чтобы не врезаться в лошадь; для него всё обошлось, если не считать того, что он остался без обеда. Сизому же повезло меньше: хотя он и успел пообедать парой-тройкой зёрнышек, столкновения с копытом ему пережить не удалось: он получил смертельное сотрясение своего голубиного мозга, не приспособленного к ударам лошадиным копытом. Смерть Сизого наступила так быстро, что он даже не успел её осознать, и потому, как из-за своего незнания, так и по неопытности (он был молод и ещё ни разу умирал), продолжал жить, как и раньше. Его хозяин был настолько увлечён торгом с продавцом овощей, что не заметил безвременной кончины птицы. Увидев лежащего на земле Сизого, Серёга решил, что тот просто уснул.  Он поднял его бережно, чтобы не разбудить, и вернул в голубятню будто бы живого, а на самом деле уже умершего. Ничего не понявший Сизый продолжил вести свой привычный образ жизни. Однако другие, более опытные голуби, жившие в той же голубятне, сразу догадались, что их товарищ сдох, из-за чего естественным образом перестали обращать на него внимание. Сизый не понял причин такого резкого изменения отношения к нему со стороны сородичей, никто ведь не довёл до его голубиного сознания, что он умер, да и хозяин продолжал обращаться с ним, как с живым существом. Другим голубям тоже не пришло в голову, что умерший не подозревает о том, что его нет в живых; эти птицы, как известно всем, кроме них, не блещут интеллектом, но даже им показалось бы глупым убеждать мёртвого сородича в том, что он мёртв. В результате этого досадного недоразумения Сизый, потерявшийся где-то между жизнью и смертью, решил, что собратья его игнорируют, впал в депрессию, потерял аппетит, перестал летать, сидел целыми днями, нахохлившись, и в конце концов через пару недель благополучно скончался. В отличие от первой, вторую смерть он осознал и принял её достойно, с присущей голубям покорностью. В свою очередь, его товарищи не заметили второй смерти собрата, который, по их мнению, приказал долго жить ещё две недели назад. Другое дело, хозяин голубятни, Серёга: вторую смерть Сизого он воспринял как первую и последнюю, почти как свою, принял её близко к сердцу, начал глубоко скорбеть и пить горькую, которая всегда помогала русскому человеку пережить смерть близкого голубя. Горькая вскоре закончилась, а без неё невозможно было поддержать горечь потери на достойном уровне. Чтобы процесс скорби не прервался в самый неподходящий момент, Серёга решил переместиться в ближайшую рюмочную. На случай, если там действует акция «Предъяви одного дохлого голубя и получи взамен двух», он взял с собой почившего в бозе Сизого. К сожалению, такой акции в этот день не было, зато была другая, ничуть не хуже, под названием: «Возьми две стопки водки по цене трёх и получи тройное удовольствие!» Получив тройное удовольствие, Серёга отправился в редакцию газеты «Мацестинская правда», к главному редактору С. К. Горскому. Предъявив ему тело усопшего голубя, попросил поскорее разместить в газете соответствующий некролог.

    Тут нужно сделать небольшое отступление и рассказать о том, что Сергей Константинович Горский обожал некрологи, вдохновенно писал их, вкладывая в них всю свою душу, это было его истинное литературное призвание. Как на зло, из-за ежедневного употребления ужасно полезных для здоровья сероводородных, йодобромных и радоновых вод, а также использования в быту не менее полезной мацестинской грязи, люди в этих местах жили долго, умирали редко, а если и умирали, то не более одного раза в течение своей продолжительной жизни. Досадная пониженная смертность местных жителей подтолкнула Сергея Константиновича к написанию высокохудожественных, патетичных, чувственных  и драматичных некрологов на смерть домашних питомцев, птиц, а также крупного рогатого и рабочего скота. Эти некрологи стали любимым чтением мацестинцев, их зачитывали до дыр и с нетерпением ждали появления новых. В тяжёлые, скорбные периоды, когда никто не умирал, и читать было нечего, мужики уходили в леса и горы, чтобы найти там какую-нибудь дохлую тварь – птицу, змею, суслика, мышь, на худой конец – гусеницу, жука или бабочку; если это удавалось, они радостно приносили находку Сергею Николаевичу и просили написать очередной некролог, что тот и делал с величайшим удовольствием. Сдохших мух, комаров и тараканов в домах и квартирах теперь никто не выбрасывал, их бережно собирали «на чёрный день» и приносили Горскому в качестве повода для очередных некрологов, которые, кстати, публиковались на безвозмездной основе. Благодаря их популярности, тираж «Мацестинской правды» увеличился втрое. Некрологи Горского вошли в золотой фонд местной литературы, они заняли почётное место в местной библиотеке, их включили в обязательную часть школьной программы по литературе, биологии и зоологии. Сергея Константиновича частенько приглашали в школы, местные санатории и профилактории для чтения своих некрологов; он читал их артистически, с чувственным надрывом, и всегда доводил слушающих до слёз, особенно если приносил с собой безжизненные тела тех, кому были посвящены его произведения. Таскать с собой трупы лошадей, коров, овец или коз было затруднительно, поэтому на публичные выступления Сергей Константинович обычно брал дохлых мух, стрекоз, жуков и комаров, в недостатке которых он никогда не испытывал недостатка, местные жители приносили их в кабинет главного редактора чуть ли не ежедневно. Изобилие заказов на некрологи позволило Горскому в совершенстве отточить своё литературное мастерство, в результате чего на ежегодном литературном конкурсе «Лучшие некрологи Краснодарского края» Горский неоднократно занимал призовые места, а его произведения регулярно включали в ежегодный «Альманах российских некрологов». Сам он относился к себе критически, особенно после третьей рюмки коньяка; частенько говорил, что литературные достоинства его произведений несколько преувеличены, в них слабовато проработаны сюжетные ходы, проникновение во внутренний мир героев некрологов недостаточно глубокое, а их характеры не отличаются выпуклостью и яркостью. Однако с его самокритикой никто не соглашался, его называли живым классиком отечественного некролога и просили, пока он жив, издать полное собрание своих авторских некрологов - в назидание потомкам, как говорится. Горский не отказывался назидать потомков, дело было за малым: чтобы какое-то достойное и уважаемое книжное издательство обратилось к нему с соответствующим предложением.
 
      Как и все остальные жители Мацесты, Серёга любил читать некрологи Горского, потому и обратился к нему. Выслушав короткую историю жизни умершего голубя, Сергей Константинович быстро взялся за дело. Память Сизого, покинувшего подлунный мир в самом расцвете своих голубиных сил, была увековечена в экстренном выпуске «Мацестинской правды». Сергей Константинович создал очередной некрологический шедевр. Приводим его здесь полностью, без всяких купюр…

      «Дорогие мацестинцы! Сограждане! Братья и сёстры! Голуби и голубки! Услышьте сию трагическую весть и склоните головы в знак глубочайшей скорби…
Как мы хорошо знаем, на нашей планете до сегодняшнего дня проживало 400 275 373 голубя. Теперь их осталось всего 400 275 372. Нас постигла тяжёлая, непоправимая утрата: сегодня, 8 ноября 2024 года, в 11 часов 12 минут по местному времени после неисцелённой болезни ушёл из жизни и теперь уже вряд ли вернётся  горячо любимый всеми нами голубь, носивший гордое имя Сизый. Медицинское обследование показало, что несчастный безвременно скончался из-за хронической  несовместимости с жизнью. Совсем недавно, всего каких-то пару-тройку лет назад, Сизый вылупился из маленького, хрупкого, серого и невзрачного голубиного яйца. Никто не ожидал, что он превратится во взрослого, крупного, сильного голубя и станет при этом харизматичным, благородным, стойким и непреклонным защитником слабых и больных, сирых и убогих, голодных, нищих и обездоленных голубей. Но он оказался именно таким! В любое время дня и ночи, решительно, смело и бескомпромиссно он вставал на сторону справедливости, правды и добра в далёком от совершенства голубином мире, подавая тем самым яркий пример ещё более несовершенному человеческому миру, вызывая в людях благие намерения, побуждая их становиться лучше и добрее в отношении братьев их меньших. Сизый неустанно и повсеместно взывал к нашей человеческой совести, призывая оказывать бескорыстную помощь беззащитным и несчастным голубям: предоставлять им тёплый и надёжный кров, строить прочные и удобные гнёзда для молодых голубиных семей, гарантируя при этом порядок, чистоту и гигиену; в достаточном количестве снабжать их качественным вкусным кормом и чистой питьевой водой; защищать от катаклизмов природного происхождения и от врагов животного происхождения; обеспечивать бесплатную круглосуточную и круглогодичную ветеринарную помощь и эффективное родовспоможение; помогать голубям высиживать яйца и принимать другие меры, необходимые для увеличения их рождаемости и продолжительности жизни, для сохранения голубиной популяции и возрастания их видового разнообразия. Мало кто знает, сколь тяжела была жизнь Сизого: он постоянно голодал, но вовсе не потому, что его плохо кормили, и вовсе не из диетологических соображений, как можно было бы подумать. Истинная причина заключалась в том, что Сизый спешил поделиться кормом с нуждающимися собратьями, особенно - с больными и слабыми, им он отдавал всю свою еду, вплоть до последнего зёрнышка. Хозяин голубятни, Серёга, сообщил нам малоизвестные факты из жизни Сизого: как только в кормушке оказывался корм, он захватывал в клюв самое крупное зёрнышко, взмывал с ним в небо и мчался на поиски голодных голубей. Найти таких было отнюдь не легко, но Серый с упорством, достойным худшего применения, облетал всю территорию Мацесты, пока не находил страждущего собрата. Накормив его досыта, наш герой  возвращался в свою голубятню за следующим зёрнышком, хватал его и улетал на поиски следующего голодающего. Так он делал столько раз, сколько требовалось для того, чтобы насытить всех голубей Мацесты, причём, независимо от времени суток. Из-за своего беспримерного голубелюбия, глубочайшего сострадания к ближним, благородства и альтруизма Сизый постоянно недоедал, страдал хроническим недосыпанием и усталостью. В конце концов это и свело его в могилу. Из-за своей благородной одержимости идеей помощи нуждающимся, Сизый не имел ни времени, ни сил на устройство личной жизни. К сожалению, он не оставил потомства, но все мы, жители Мацесты, осиротевшие  после его безвременной кончины, можем смело назвать себя потомками Сизого, ведь его тёмно-серый образ будет продолжать жить в наших светлых воспоминаниях, а его дело – в наших добрых делах! С этого момента мы не оставим голодным или больным ни одного голубя в округе! Каждый божий день мы будем просыпаться и засыпать с беспокойной мыслью: как там чувствуют себя сейчас братья наши меньшие, счастливы ли они? Теперь мы ни за что не сядем за обеденный стол, пока не будем уверены, что все мацестинские голуби сыты! А если - не дай Бог! – узнаем, что какой-то несчастный голубь не имеет постоянного жилья и вынужден ночевать на улице, мы примем его в своём доме с распростёртыми объятиями, как самого дорогого и желанного гостя; если он продрог, для согрева сразу же, с порога, поднесём ему чарочку с самым лучшим горячительным напитком, который только найдётся в наших закромах, после чего предоставим ему возможность согреться и расслабиться в горячей ванне; потом предложим сесть за стол и откушать вместе с нами, добросердечными людьми, выставив на стол всё самое вкусное, что найдём в своём холодильнике; по завершении вечерней трапезы нальём дорогому гостю свежезаваренного чаю или кофе; если, паче чаяния, у него с собой не окажется зубной щётки, с радостью отдадим свою; снабдим его свежевыстиранным нижним бельём, махровым халатом, чистыми полотенцами - отдельно для клюва, тела и лап;  и конечно же, разделим с ним свою тёплую постель! Если же нам случится заболеть, мы принципиально не станем обращаться к врачам и не начнём своё лечение, пока не убедимся, что все голуби в округе здоровы! Мы даже не будем иметь права умереть, пока не умрут все наши голуби - иначе кто же будет о них заботиться? Мы категорически откажемся размножаться, пока не размножатся мацестинские голуби, все до единого! Это та малость, которую мы обязаны осуществить в память о Сизом, в знак благодарности за то, что он для нас сделал. Ведь мы прекрасно знаем, что его жизнь не ограничивалась благотворительностью и общественной деятельностью по защите птичьих прав собратьев по перу. Эта вольнолюбивая птица всем сердцем любила не только своих сородичей, но и нас, недостойных. Она бескорыстно служила людям верой и правдой, делала более ярким и интересным наше блеклое человеческое бытиё, придавая ему глубокий гносеологический и орнитологический смысл; вселяла уверенность в нашем светлом будущем, являясь общепризнанным символом мира на нашей пока ещё обитаемой планете. Эта миролюбивая птица своим милым волшебным воркованием создавала атмосферу вечного покоя и не менее вечной любви в наших домах и семьях, а заодно вносила свою посильную лепту в украшение наших чердаков, подоконников, улиц и дворов – чем могла и умела. Увы, жизнь Сизого оказалась недолгой. Жестокая и несправедливая судьба унесла его в самом расцвете голубиных сил. Мы потеряли Птицу с большой буквы, Птицу высокого полёта! Нам будет её очень не хватать, и мы будем вечно чтить её светлую память! Светлый образ Сизого навсегда сохранится в глубинах голубиных сердец и в недрах человеческих душ! Через всю свою жизнь мы пронесём завещанный Сизым призыв: «Люди и голуби, любите друг друга!»
Р.S. Все желающие, люди и голуби, могут лично проститься с Сизым и выразить свои глубокие соболезнования его родным и близким на похоронах, которые начнутся завтра, 10 ноября, в 12 часов дня, в Мацестинском участковом лесничестве.»

    Экстренный выпуск «Мацестинской правды» с некрологом на первой и единственной в этом номере полосе вышел в понедельник, 9 ноября. Читать его без слёз было невозможно, он затронул самые тонкие и чувствительные струны души тех, кто лично знал усопшего голубя. Скорбная весть разнеслась по Мацесте. Узнав о невосполнимой утрате, друзья, товарищи и просто сочувствующие потянулись к Серёге домой, чтобы поддержать в тяжёлую минуту и разделить его горе. Как водится, за упокой души пили самогон местного разлива. Утром 10 ноября траурная процессия в количестве 12-ти человек, во главе с безутешным Серёгой, чинно и благородно двинулась в сторону Мацестинского лесничества. На полпути вспомнили, что забыли взять с собой виновника траурного мероприятия, усопшего голубя. Посоветовавшись, решили, что было бы несправедливо по отношению к Сизому устраивать его похороны без него самого. Вернулись, ещё раз помянули новопреставленного, уложили его в рюкзак, чтобы он, не приведи Господи, не упорхнул в дороге, выпили по рюмочке на посошок и снова отправились на похороны. До лесничества дошли 11 человек вместо ожидаемых 12-ти. Устроили перекличку, но установить личность отсутствующего не удалось, он не откликался. Перекличку повторили ещё дважды, с тем же обескураживающим результатом. Не оставалось ничего другого, как отправиться на поиски без вести пропавшего. Вскоре его обнаружили мирно спящим под кустом папоротника, относящегося к редко встречающемуся в этих краях виду «Osmunda regalis». В спящем узнали часто встречающегося в этих краях сантехника Вована. Его разбудили и устроили ещё одну перекличку. Вован, как назло,  забыл дома свой паспорт, поэтому сомневался в достоверности своей личности. Чтобы не посылать его за документом и не откладывать похороны, которых со всё нарастающим нетерпением ждали все присутствующие , особенно – умерший голубь, решили ограничиться свидетельскими показаниями: большинством голосов личность Вована была подтверждена. Приступили к поминкам об усопшем. Помянули его в первый раз, закусили чем Бог послал. На сей случай Бог щедро послал скорбящим три килограмма картофеля в мундирах, две литровых банки с домашними солёными огурчиками, свежего лучка и укропа в достаточном количестве, а также – три литровых бутылки с самогоном.  Не делая большого перерыва, ввиду приближающегося вечера, помянули Сизого по второму и третьему разу. Затем спохватились, что Сизого-то ещё не похоронили. Приступили к делу. Для начала определились с местом упокоения: решили, что для Сизого как нельзя лучше подойдёт то самое место, где спал Вован: под папоротником с царственным названием «Осмунда королевская» . Исходили из того, что данный вид папоротника занесён в Красную книгу и охраняется государством, а значит, Сизый тоже будет покоиться здесь под строгой и неподкупной охраной государства. К тому же эти папоротники живут столетиями, а некоторые – тысячелетиями, из чего следует, что память о Сизом будет жить столько же или даже больше, если папоротник даст побеги. Нужно было выкопать могилу. За это взялись двое мужиков, имевших соответствующий опыт (они подрабатывали на местном кладбище). По профессиональной привычке, в соответствии с ГОСТом и народными обычаями, они выкопали могилу правильного размера: метр в ширину, два – в длину и два метра в глубину. Только потом сообразили, что голубя можно было бы похоронить и в могилке меньшего размера, но не вполне ясно, какого именно. Ни у кого с собой не было линейки или измерительной рулетки. Решили, что измерительный инструмент обязательно должен наличествовать у плотника Коляна. Позвонили ему и вызвали к месту захоронения. Когда тот пришёл с рулеткой, сняли мерки с голубя. Затем засыпали вырытую могилу, после чего выкопали на её месте небольшую ямку, в которую бережно поместили Сизого и присыпали его землицей. Для прощания с Сизым слетелись голуби со всей округи, как домашние, так и дикие. Не понимая, почему умершего хоронят с двухнедельным опозданием, птицы решили, что таковы человеческие обычаи, и с ними надо считаться. Сизого похоронили с положенными тому почестями: покойный  любил ветки деревьев и кустов и частенько сиживал на них, в память об этом на его могилке водрузили веточку, а рядом положили голубиное пёрышко. Это был очень трогательный момент, многие присутствующие всплакнули. С прощальным словом выступил внезапно осиротевший Серёга: из-за обрушившегося на него горя он с трудом подбирал слова и потому сказал только: «Прощай, друг!» Вслед за ним подходящие слова старались подобрать и его друзья, но это мало кому удавалось, ввиду острого расстройства чувств. Не забыли про собравшихся здесь голубей, для них тоже устроили траурную трапезу, их угощали изысканным блюдом, которое никому из них ещё не приходилось пробовать: восточными пряностями, а конкретно – чёрным перцем-горошком; для запивания безутешного горя предлагался соевый соус, тоже чёрный. Голуби вели себя на удивление скромно и сдержанно, из-за угощения не ссорились и не дрались, как обычно; они съели не более одной горошины на всех, а к соевому соусу даже не притронулись. Друзья Серёги тоже не ссорились и не дрались. В этот день всех сплотило горе. Тяжесть потери была столь велика, что не все смогли найти силы для возвращения домой, многим голубям и нескольким людям пришлось ночевать прямо там же, в лесничестве. В их числе был и Серёга. Только на следующий день он вернулся домой. И первое, что сделал: написал краской на голубятне: «Люди и голуби, любите друг друга!»