Охотник

Он идёт один сквозь чащу.
Шкуры тёплые на нём.
За собой топорик тащит,
И наперевес с ружьём.

На руке браслет из меха,
А на шее острый клык.
Голова прочней ореха,
Что во всю тайгу проник.

В голове одно желанье -
Слепо загнанный медведь.
Пальцами курка касанье,
Ставить узелки и сеть.

Выбрав для работы место,
Днями терпеливо ждёт.
Зверя все повадки, жесты,
Без особых сил поймёт.

На руках, так много крови,
С алчностью убитых жертв.
Он силён, немногословен,
Не гнушаясь всяких зверств.

Он охотится на зверя.
Сам похожий на него.
Сколько жил и свято верил,
Нет приятней ничего:

Чем повесить над камином
Шкуру мёртвого зверька
И, с лесами стать единым,
Чуять, как бежит река.

Есть, от власти пожеланье?
Много хищников в тайге?
Он исправит со стараньем,
И с оружием в руке.

Не нужны ему собаки.
Рядом нет их никогда.
Все холмы и все овраг,
Он проходит сквозь года.

Скоро двадцать лет в охоте.
Он отпразднует с лихвой.
На чудовищной работе,
Хряка жирной головой.

Спросит добрый мой читатель: —
Почему же так жесток,
Этот хитростный каратель?
Чем на зверства стал предлог?

Дело в глубь уходит корнем,
С дальней юности берёт.
Он не говорит, но помнит:
Ночь его с кошмаром ждёт.

Юность редко вспоминая,
Ненавидит он её.
С ней он связи разрывая,
Сердце вытащил своё.

С детства был на жизнь обижен,
Презираем, одинок.
Правды всей увы не знаем,
Но усвоил он урок:

«Люди — крепко под защитой.
Охраняет их закон.
В них стрелять — пути закрыты,
Заперты со всех сторон.

На худой конец остался,
Зверь, на ловлю и убой.
Долго мучался, старался,
Под завесой огневой.

Стал юнец мужчиной грязным.
Руки краской до локтей
В плоти и крови увязли,
Ружей, топоров, сетей.

Так, и время пролетает,
Миновало двадцать лет.
Жизнь охотник скоротает,
Съев оленя на обед.

Выдру, рысь и куропатку.
Стал добычей тигр и волк.
Не берёт деньгами взятки.
Голос жалости замолк.

Так, на звере отрываясь,
Ненавидит он всех тех,
Кто давили, улыбаясь,
Издавая наглый смех.

Он виновен – без сомненья,
При обиде всей своей.
Стала жаждой угнетенье –
Жажда боли и смертей.

Что сказать? Лишь ненадолго,
Мог умерить голод свой.
После, как занозой колкой,
Жизнь терзается судьбой.

К счастью, ничего не вечно.
Правосудия клинок,
Пронесётся, как картечью,
Чтоб он лёг у зверя ног.

Тот, кто столько лет во страхе,
Весь таёжный мир держал,
Смерти ждёт своей в овраге,
Но не плача, не дрожа.

Он спокойный и печальный,
Ждёт звериного прыжка.
Как всегда маниакальной,
Смотрит в морду – на врага.

Ждёт, когда клыки сомкнутся,
Шея хрустнет и падёт.
С миром связи разойдутся.
Так, охотник и умрёт.

Памяти он не оставил,
Ничего он не достиг.
Лишь, тайгой недолго правил.
Жизнь его – всего лишь миг!

Не было детей и дамы,
Чтоб заботилось о нём.
Он лежит в глубокой яме,
Вырытой своим ружьём.

Не читают панихиду
И за здравие не пьют.
Гроба нет и чёрной свиты,
Песни в церкви не поют.