6. Приключение в Забытом Замке. Сб. Круглое лето

Летом мы с другом живём рядом — на Городской улице. Я у своей бабушки, а родители Кирилла снимают две комнаты и террасу у наших соседей. Каждый день мы встречаемся и идём гулять. У нас всегда на день есть громадные планы. Обедаем мы каждый у себя дома, а потом снова мчимся на улицу, боясь не успеть переделать всё придуманное.

Вот и сегодня мы пообедали, и бабушка Настя снова отпустила меня гулять. Но сначала она говорит мне, чтобы мы играли рядом с домом, на деревья не лазили и к пруду не подходили. Я послушно киваю, но на вечер у меня есть новый секретный план. Он заключается в том, что Кирилл придумывает всегда что-нибудь необычное.

Кирилл — настоящий искатель приключений. Мне нравится его смелость и изобретательность. Иногда его на несколько дней увозят домой в Москву, и мне тогда становится очень скучно. С ним я чувствую себя его верным оруженосцем, о котором он однажды рассказывал мне, и просто другом. Я всегда готова поддержать любую его выдумку, а они у Кирилла никогда не кончаются. Поэтому лето у нас с другом весёлое и долгое!

После обеда бабушки занимаются домашними делами, а мы неутомимо отправляемся на поиски приключений. Незамеченными мы добираемся до соседнего переулка.

— Женька, смотри, это Забытый Замок! — Кирилл потащил меня за руку к забору, за которым стоит старый, давно заброшенный дом. Краска на нём облупилась, ставни наглухо закрыты, а крыльцо заросло травой. Даже маленькое деревцо проросло сквозь ступеньки! В посёлке говорят, что дом старый и принадлежит известному революционеру. Хозяин не очень давно умер, а наследники не находятся.

— Туда же нельзя, — Остановилась я в нерешительности.
Но любопытство подталкивало вперёд.
— А мы только заглянем, — Кирилл смотрит на меня заговорщицки. — Там наверняка живут привидения!

Все запреты бабушки мигом вылетают из моей головы.
Забор в одном месте давно покосился, и между досками открылась здоровенная дыра. Мы, не раздумывая, ловко пролезаем в неё и направляемся к дому через огромный, густо заросший сад. Высокая трава щекочет коленки, и мы осторожно обходим заросли крапивы. Дверь в дом оказалась не заперта. Кирилл толкает её, и она скрипит, жалуясь на старость.

Внутри пахнет сыростью, старыми вещами и пылью — как у нас на чердаке. Но вещей не видно. Сквозь щели в ставнях пробиваются тонкие лучики света. Они лежат на полу золотыми полосками, и в каждой пляшут пылинки. В доме жутковато и пусто.

— Ой, смотри, кресло! — Когда глаза привыкли к темноте я вижу большое кресло, стоящее в углу комнаты. Оно повёрнуто высокой спинкой к нам, и мне кажется, что кто-то в нём сидит. Холодок пробегает по спине. Кирилл смело бросается к креслу и прыгает на него — рыжая труха взлетает через порванную обшивку. Мы прыскаем от смеха, зажимая рты. В загадочном доме даже наш тихий смех похож на взрыв.

— Тише, — шикает Кирилл и прислушивается. Где-то в глубине дома что-то скребётся, а половицы под ногами ведут себя как живые — то скрипят, то вздыхают.
— А вдруг здесь кто-то живёт? — спрашиваю я шёпотом.

И хоть стараюсь не показать, что мне страшно, в полный голос говорить у меня не получается.
— Никого здесь нет, — немного огорчённо отвечает Кирилл, но тоже переходит на шёпот. — И приведений нет, а так хотелось их встретить!
Он подходит к окну, дышит на пыльное стекло и протирает на нём круг.
— Женя, я понял! — Озаряет моего друга.
— Что?
— Здесь точно спрятан клад! В старых домах всегда есть клады. В подвалах! Баб Зоя рассказывала, что раньше купцы прятали от разбойников золото.

Я представляю сундук с монетами, и сердце начинает колотиться — так хочется отыскать клад!
— А как мы найдём подвал?
— Надо искать люк в полу, — авторитетно заявляет Кирилл. — Только здесь темно — и не только люк не найдёшь, но ещё и сам провалишься. Нужен фонарь! Давай ночью вернёмся! Когда бабушки уснут, мы — раз! И сюда. С фонарями и верёвкой.
— Ночью? — я испуганно смотрю на пыльные лучи, которые уже начинают тускнеть — солнце садится, начинает темнеть.

Мне становится не по себе. Кирилл понимает меня и успокаивает:
— С фонарями не страшно, — убеждает он меня. — Решено!
Мы ещё немного ходим по комнатам, трогая шершавые обои в цветочек и рассматривая сваленные вдоль стен книги и журналы, для которых нет полок. В углах серым кружевом висит паутина.
— Надо домой, — спохватываюсь я. — Бабушка ждет меня к ужину. Наверно, уже волнуется.

Мы направляемся к выходу, перепрыгивая через дыры в старом полу. И вдруг — РАЗ! Страшный треск, я вскрикиваю, а моя нога проваливается куда-то в холодную темноту. Одна из половиц, самая трухлявая, не выдерживает и ломается.
— Женька! — Кирилл кидается ко мне.

Но ужас! Нога застряла в дыре по колено. Я дёргаю ногу — больно, край доски царапает её. Мне становится по-настоящему страшно, и я готова уже заплакать.
— Кирилл, я не могу... Меня кто-то держит — там, под полом!
— Не бойся, я тут, — Кирилл — настоящий искатель приключений и друзей в беде не бросает. Он крепко берёт меня за руки, упирается ногами в пол и тянет. Становится очень больно, но доски не отпускают.
— Давай, ещё разок! — говорит друг. — Раз, два, три! — И резко дёргает меня.

Я зажмуриваюсь и рвусь прочь из плена. Снова раздаётся треск, и я вылетаю из дыры, как пробка. Вместе со мной отлетают куски трухлявой доски и Кирилл. Мы падаем, тяжело дыша.
— Цела? — Кирилл оглядывает мою ногу. — Больно?
Я тихонько всхлипываю, но больше от пережитого страха. Нога цела — только здоровенная царапина украшает её до самого колена. Как-то надо будет объяснить такую красоту бабушке.
— Быстрее уходим, — командует друг.

Мы выскакиваем из страшного дома, пролезаем обратно через дыру в заборе и припускаемся бежать по улице. Только у моей калитки мы останавливаемся отдышаться.

Солнце уже совсем село, и на улице начинает быстро темнеть. И тут мы видим своих бабушек, мчащихся к нам с другого конца улицы.
— Где вас носит?! — баба Зоя как самая молодая подбегает первой. — Мы все улицы обегали!
— Мы... мы… — начал Кирилл, не успев ещё ничего придумать.
Но бабушка Настя уже прижимает Женю к себе.
— Вся в пыли, в паутине! Где вы были? В заброшенный дом лазали? — догадалась она. — Ой, чуяло моё сердце!
Прабабушка Маша ничего не говорит, только смотрит поверх очков и грустно качает головой. Кирилл боится этого молчания больше всяких криков.
— А ну, марш домой, — строго говорит баба Зоя. — Ужинать и спать!
И добавляет наказание:
— Без сладкого!

Мы говорим друг другу «пока!» и идём за бабушками. Скоро приедут родители, и мне хочется успеть нырнуть под одеяло до их приезда. Бабушка наверняка расскажет о моих похождениях. И мне не разрешать играть с Кириллом.

По дороге я тяну жалобно:
— Бабулечка, не говори ничего маме. Пожа-а-луйста!
Бабуля молчит. Мы приходим домой. Бабушка промывает мою рану, мажет её йодом — я держусь и даже не ойкаю. Она крепко прижимает меня:
— Горе ты моё! Ну, а случилось бы что с тобой, завалило бы вас в этой халупе — как же мне тогда? А?
Мне становится очень жалко бабушку. И себя тоже, хоть ничего такого не произошло.

Я не слышала, когда приехали родители. И про ночной поход не вспомнила, потому что крепко уснула. Кирилл рассказывал потом, что пытался встать ночью. Но глаза слипались сами собой, и поиск клада он отложил до лучших времён.

Им снились удивительные сны. Кириллу снилось, что они с Женькой нашли в подвале огромный сундук, доверху наполненный золотыми монетами. А Жене снилось, что она открывает сундук с сокровищами, а оттуда вылетают тысячи светлячков и кружатся вокруг — в темноте старого дома.

Утром, когда баба Зоя спросила Кирилла, не собирается ли он опять искать на свою голову приключений, он важно ответил:
— Мы ещё вернёмся в тот дом. Там точно клад. Только сначала надо дождаться, когда папа приедет и фонарик мощный привезёт.

И я, конечно, кивнула. Потому что с моим другом — хоть на край света, хоть в заброшенный дом, который наверняка был Забытым Замком. Главное — вместе и не ночью, а то бабушки волнуются.