Сон?

Человек – существо самонадеянное, думающее о себе, как о высшей силе. Так, например, солдат, сидящий в окопе думает, что он не погибнет, вражеская пуля не попадет в него. В древние времена солдаты думали так же, только пули заменили стрелы. Ни один не думает о смерти во время боя. Он думает о том, как победит, что он сильнее всех, возможно даже о каких то наградах. Человек, думающий о смерти, не сможет воевать, он просто повалиться на землю и будет лежать, прикрыв лицо руками и тихо рыдать. Конечно, есть герои, понять которых практически не возможно. Герои жертвуют собой, побеждают, зная, что могут погибнуть. А третья категория – дураки, которые не чего не бояться, совершая при этом просто немыслимые поступки. Но основная масса людей относятся к первой категории самонадеянных, которые думают, что они лучше всех и любой подвиг для них пустяк, но это только мысли, а когда доходит до практики, беспощадной реальности…
Вот и я думал о себе, как о ком то возвышенном, думал, что сильный и непобедимый, прямо, как в какой-нибудь героической книге, правда, жертвовать собой я не собирался, я же не герой, а просто самонадеянный человек, но, как и любой другой относящийся к этой категории, я понял, что ошибался, причем сильно. Каждый до этого доходит. Вот и я дошел до осознания своей ошибки.
Выстрел… Удар сердца… Выстрел… Удар сердца… Выстрел… Удар сердца, умирающего, почти не ощутимый толчок в груди, и кровь отправляется в свое последнее путешествие по моему телу, ей не суждено завершить круг и вновь попасть в мое сердце, просто потому что в моей груди уже три отверстия, через которые сочиться эта живительная субстанция – кровь. Мои руки, похоже, тоже в ней, не спутаешь не с чем другим.
Перед глазами мутнеет, хотя я еще стою, но уже нет сил даже для удивления, почему-то вспоминается путешествие на корабле, меня качает точно так же как тогда, правда, уже по другой причине. Хочется засмеяться, но не могу, хотя смог выдавить из себя последнюю ухмылку. Наверное, очень страшно наблюдать улыбку умирающего, в последние мгновения его жизни. Ну, вот глаза уже совсем закрываются. Последнее, что я вижу перед глазами – безумную улыбку человека, убившего меня, вот он то, наверное, и относится к третьей категории людей. И почему я полез на него? Как всегда все беды от девушек, возьмешься защищать, а окажется, что ты пытаешься защитить ее от безумного маньяка с пистолетом и получишь три пули вместо, благодарности.
Я падаю, точнее, мое тело, а не я, наверное, больно, при жизни я бы сильно ударился, а сейчас совсем не чую, даже разбитая, при падении голова не дает ощущения боли, просто кажется, что окунулся головой в лужицу, оставленную весенним дождем, а на самом деле это твоя кровь. Мне почему-то опять смешно. По-видимому, опять получилось некое подобие улыбки, потому что вновь раздались выстрелы, но уже где-то далеко, в ноздри ударил запах пороха, сильный, наверное, стреляли почти с упора. Вдалеке мне уже не учуять. Я насчитал еще три выстрела, и три пули застряли в моем многострадальном теле. Три – счастливое число. Но всего пуль было шесть, а шесть это уже не хорошо. Вот и слух начал меня покидать и последнее, что я слышу, истерический смех убийцы, кажется уже совсем потерявшего рассудок, и вопли девушки. Жаль, так и не удалось ее спасти. Что же с ней будет? Убьет ли он и ее тоже? Похоже, я стал думать, как герой не о себе а, о других.
Я, скорее всего, лежу, определить это уже не возможно, жду, когда же, наконец, смерть заберет меня к себе и сознание полностью меня покинет. Слух и зрение уже отключились, но я по-прежнему мыслю, и сознание, душа если угодно, не спешит меня покидать. Я думаю, в такие моменты люди вспоминают всю свою жизнь, все грехи, боясь разоблачения перед высшими силами, даже не верующие становятся верующими. Все чтобы спасти свои души и не попасть Вниз. Смешно. Может тоже этим заняться? Ждать не чего, не делая, я некогда не умел.
Родился и жил я в небольшом городке, из таких, где не бывает ни пробок, ни крупных происшествий. Такой сонный городок и люди в нем сонные и не интересные, сплошная серая масса, идут по своим делам, не кого не замечая и не думая не о чем действительно важном, только деньги и своя жизнь. Они всегда радовались чему-то совершенно мне непонятному, меня же всегда видели задумчивым и хмурым, такие им не нравились они не понимали, почему я не радуюсь с ними. А я мало думал о том, что происходило передо мной, мечтал о чем-то возвышенном и о том чего не когда не будет. Они жили полной жизнью, возможно, это и правильно, со временем это понимаешь, но я был юн и мечтателен. Были, конечно, и такие моменты, когда я становился совсем как другие, не отличишь, жил, так сказать полной жизнью. Но это были кратковременные моменты, а в остальное время я был я, не понятый и не принятый людьми.
И вот до чего я дошел, жизнь моя была однообразно и скучна, мечтания не делали меня счастливыми, а просто позволяли забыться на время, действовали, как наркотик или алкоголь. Самый же ужас заключается в том, что к моим пятнадцати годам, не было в моей жизни ни чего такого, что хотелось бы вспомнить перед смертью. Только в такие моменты понимаешь, это, когда жизнь висит на волоске, а в моем случае нет даже волоска. И когда понимаешь, что прожил жизнь зря, тут возникает сильное желание вернуть все вспять и исправить все свои ошибки, а умереть счастливым за себя в глубокой старости. Но это не возможно…
Величайшие размышления человека о смерти. Странно в глазах появилось светлое пятно, ведь зрения меня покинуло, и его просто не должно было быть. Может меня еще можно спасти, может, я еще не умер, а все это просто следствие болевого шока? Надежда всегда последняя покидает человека, и у меня еще теплилась надежда на жизнь. Света становилось все больше, и это было уже не пятно, но и на круг тоже не похоже, ведь в конце тоннеля всегда бывает круглый свет. А это был квадрат, причем по приближении он начинал превращаться в прямоугольник. Странно, почему прямоугольник? Свет не раздражал, он светил ровно и мягко как весеннее солнце, уже теплое после зимы, но еще не настолько горячее как летом. Свет постепенно проходил, и предо мной образовалась дверь. Какие еще причуды покажет умирающий мозг? Дверь была очень красивая, на вид из цельного дерева с красивой отделкой. Ручка поражала красотой. Кованое железо ее совсем не протерлось, как бывает со старыми ручками, но в тоже время казался очень древним. Сама же дверь была одновременно и изящной и крепкой на вид, казалось, что она выдержит даже таран, но при этом была сделана очень красиво, ее поскорее хотелось открыть, прикоснуться к ее ручке.
Стоило мне приблизиться к двери, как ко мне вернулись все мои утраченные чувства, я видел свои руки ноги, мог пошевелить пальцами, это доставило мне очень большое удовольствие. Удовольствие вновь чувствовать и контролировать свое тело, так же, как и всегда, когда не было никакого убийцы с сумасшедшим лицом, не было пуль и крови.
Я сразу же постучался в дверь, почему-то я не смог остановить этот, неизвестно откуда взявшийся порыв. Тут же в моей голове прозвучало бархатным голосом, хотя я и не слышал стука: “Войдите”…
Странно… Только что я восхищался дверью, ее красотой, у меня проснулось желание открыть ее и войти, но сейчас как только прозвучал этот голос все коренным образом изменилось. Я по прежнему хочу войти, но все мое тело противиться этому. Я просто не могу поднять руку для того, чтобы открыть ее. Ручка манит меня и в то же время пугает, а все тело как будто сковал паралич или что-то похожее. Я опять не властен над своим телом, но в этот раз я могу видеть свою руку, но не могу пошевелить ей. Чертова дверь! Чертова… Интересно… Может я не так уж и далек от истины, называя ее так, она как живая, пугающая и манящая одновременно.
Ну давай… Нужно просто поднять руку и протянуть ее к ручке двери, но я не могу сделать даже этого простого действия, мышцы, словно одеревенели, а от напряжения меня всего начала бить дрожь. Никакие уговоры не заставили руку шевелиться. С ресницы упала капля пота, хотя жарко совсем не было, чувствовалась прохлада, словно после дождя, но все тело было в поту, но, не смотря на это, рука даже не пошевелилась, словно она была отдельно от тела и меня не слушалась, жила своей жизнью.
Спокойно. Я могу торчать у этой двери сколько угодно времени, меня никто не торопит и не гонит. В конце концов, я же умер, а раз так то можно продолжать попытки до бесконечности, хотя тело то у меня как раз устает, а жаль. Поскольку не получается поднять руку можно начать с большого пальца. Так бывает когда по долгу не двигаться, руки мышцы онемевают и не двигаются, хотя я мог пошевелить и рукой и ногой, перед тем как услышал этот голос. Тут, похоже, нет звуков, сколько бы я не стучал, звука стука нет, невозможно даже говорить вслух, только мысли. Как же тогда я услышал этот голос.
Спустя, наверное, минут десять, я почувствовал, что контроль над телом вновь ко мне возвращается. Для проверки я пошевелил рукой и пальцами на ней. Опять это незабываемое ощущение жизни, того, что ты можешь управлять своим телом, теперь понимаешь, что у парализованных людей просто нет жизни, только существование. Осталось только лишь собраться с силами, духовными естественно, потому что в теле чувствовался огромный прилив сил, как будто вкачали усиливающий наркотик, и огромный всплеск адреналина в крови гонит что-то сделать. Но остается главный вопрос. Что же там за этой дверью? Может быть, за ней великий суд, определяющий дальнейшее направление следования моей души. Но куда же он меня отправит… Точнее уже не меня, с утерей тела от меня осталась только половина, чтобы не говорили священники по поводу силы души, а душа без тела только половина существа. А может за этой дверью и не суд вовсе? Что толку гадать лучший способ узнать действовать, испробовать все на практике. Задержка дыхания, глаза закрыты, рука сама натыкается на ручку и открывает дверь, которая на удивление совсем не тяжелая. И вот я внутри…
- Долго же ты не решался войти. Может ты чего-то боялся, хочу тебя заверить тут нет ничего страшного… Только я. Хотя кому как, у всех свое мнение, и у тебя будет свое, я в этом уверен.
Мои веки приоткрылись… Удивление и облегчение, наверное, очень исказили мое лицо, поскольку эти два чувства появились одновременно. Наверное, со стороны я очень смешно выглядел. Оказался я в небольшой комнате, которая опровергла все мои ожидания, даже если тут и находился последний суд, то он был очень маленький и состоял совсем из небольшого числа заседателей и участников. Но в это верилось совсем с трудом, какой же последний суд без весов большого числа участников с обеих сторон и двух проходов наверх и вниз.
- Что, говорить ты тоже не будешь так же долго, как и решался войти. Как же ты, должно быть, потрясен, раз не можешь не чего сказать. Хорошо я подожду пока ты придешь в себя, хоть я и могу ждать очень много, но не советую тебе слишком долго тянуть, терпение у меня совсем никудышное. Ха ха ха, - тот же голос, который пригласил меня войти, он действовал успокаивающе и даже гипнотически, но при этом я даже не могу определить, откуда он идет, казалось он звучит в голове и при этом не откуда.
Подождать ему, кто бы он ни был все-таки приодеться, говорить мне, почему-то совсем не хотелось. Не один человек не обладает таким голосом, как у него, любое слово сказанное застревает в мозгу, при этом сразу успокаивает. Таким голосов можно лечить невротиков, ведь в ту минуту, когда он говорил, я был спокоен, хотя казалось, что не возможно быть спокойным, когда ты умер и говоришь неизвестно с кем за странной дверью. Правда его смех был полностью противоположен его голосу, он вместо успокоения приносил смятение и страх, по коже проходила дрожь. Такого смеха не выдержит ни кто даже не боящийся ничего дурак утратит неустрашимость и научиться боятся, как и все.
Тут я все-таки оглянулся в округ, стараясь рассмотреть, где я оказался. Комната была очень не похожа на те, в которых мне приходилось находиться за всю мою жизнь. Обстановка ее напоминала мне картинки из книг в которых били видны комнаты шестнадцатых - семнадцатых веков. Комната, в которой жили всевозможные аристократы того времени, утонченная и красивая, но при этом совсем не казалась хрупкой на вид. Она была в форме прямоугольника заставленная мебелью того времени, диван и стулья располагались у стены. Утонченные картины, на которых, правда, не было ни чего нарисовано, только черные квадраты. В комнате не было никаких излишеств, все было на своих местах, не чувствовалось никакой нагроможденности, в ней было даже уютно если бы не одно обстоятельство. Не было не одного окна и поэтому не было естественного света, только камин у противоположной мне стены отдавал частицу света, да и то настолько маленькую, что не возможно читать, хотя все предметы видны в малейших подробностях. Тут я заметил громадное кресло, стоящее напротив камина, совсем рядом с ним. И почему я его не заметил сразу, такую громадину трудно не заметить, и все же мне это удалось. Кресло не вязалось не с чем в этой комнате, все было утонченное и подходило в общей культуре того времени, в стиле которого была выполнена комната, кресло же казалось, перекочевало из средневековья, когда был популярен готический стиль. Спинка кресла была очень большая, скрывая при этом сидящего в нем, так что было не видно даже головы.
В комнате не было других дверей. Я обернулся, но и та, в которую я вошел, тоже исчезла со своего места. Там стоял аккуратный письменный стол и рядом с ним стул, но ни какой двери не было. Казалось, она просто испарилась и все. Я ужаснулся, как же я выйду отсюда и выйду ли вообще, может мне суждено остаться тут навсегда?
- Не переживай. Через эту дверь можно только войти, и совершенно нельзя выйти. Но ты отсюда выйдешь в любом случае, и согласившись, и нет. А на счет мебели ты прав, она была заказана у одного знаменитого мебельщика, кресло же не представляет не какой ценности, хотя на вид оно выглядит очень старым. Как ты знаешь, внешность бывает обманчива, как предмета, так и живого существа. Я не говорю человека, но ты все поймешь, - он говорил свободно и непринужденно, как будто все нормально, а ведь я не произнес тогда не слова, он просто прочитал это в моих мыслях, и совершенно этого не скрывал, видимо для него это было привычно.
- Ну что встал как вкопанный. По правилам этикета гостю не положено стоять, а такому как ты и подавно, пусть тебя не смущает то, что я читаю твои мысли, так нам обоим будет удобнее. Присаживайся.
Только я хотел спросить его, куда мне присесть, как рядом с первым готическим креслом, появилось точно такое же невозможно отличить и главное что появилось оно не откуда просто из воздуха, при этом его появление не сопровождалось не какими эффектами как в каком-нибудь фильме, просто появилось.
- Спасибо, - только и мог вымолвить я, в горле совсем пересохло, то ли от волнения, то ли от долгого молчания, при этом язык еле ворочался, поэтому мое спасибо получилось, как “шпасибо”. Горло срочно требовало жидкости для промывки, а голова спиртного для успокоения. Я сел в предложенное кресло, хотя бы потому, что стоять мне уже надоело и совершенно не хотелось пренебрегать гостеприимством, которое мне было оказано. Я с большим удовольствием протянул ноги к камину, пламя которого приятно согревало и совсем не обжигало, хотя камин находился в непосредственной близости от моих ног. Кресло же оказалось на удивление удобным, с виду грубое, но очень мягкое, как и было сказано: не судить по внешности. Тут я взглянул на моего собеседника, сидящего в соседнем кресле, по лицу можно многое узнать о собеседнике, что я и собирался сделать.
Это был мужчина, по крайней мере, на вид человек, ему можно было дать лет сорок не меньше, очень статный и солидный, у него не было не одного седого волоска, и черные идеально прямые волосы были причесаны и перевязаны сзади черной ленточкой. Они казались немного лоснящимися, как будто мокрые, но при этом не было ощущения, что это от грязи как бывает у некоторых. Приятное лицо в молодости, наверное, очень красивое и сейчас сохранило отпечаток юности, не теряя при этом возрастного величия. Нос был небольшой прямой и не раздувающиеся широко ноздри. Губы были узкие, немного приподнятые по кроям. Ровные щеки идеальной формы и немного вытянутый подбородок, который, казалось, не знал бритвы, не было заметно не щетины, не того что он, когда-либо ее сбривал, как бывает у всех мужчин его возраста. На лбу присутствовали прямые морщины, характерные для людей много думающих и совсем не было морщин косых, как у хмурящегося человека. Глаза… Назвать их странными, значит не чего о них не сказать. Пугало полное отсутствие зрачков, вместо них было, точнее не было не чего просто провалы, в которых не было даже тьмы, ведь тьма что-то определенное, а там не было не чего. Глаза-провалы. Смотришь в них и падаешь  неизвестно куда и не видишь ни дна, ни стен, в такие глаза лучше не смотреть, можно и с ума сойти. В левом же ухе находилась серьга, на вид из серебра, но бросалось в глаза то, что оно как бы светилось изнутри живым светом, и при этом казалась, что она сделана из какого-то живого металла, не естественного происхождения. Форму же она имела пятиконечной перевернутой звезды-пентаграммы, вокруг которой был диск с неизвестными, мелко написанными письменами тоже святившимися, но намного ярче.
- Меня зовут Д… - только и хотел сказать я свое имя.
- Даниил. Можешь не говорить, я все про тебя знаю и кто ты, и какова была твоя жизнь, и что в ней было хорошее, и что плохое, хотя каждые сам выбирает, что для него зло, что добро. Но я знаю все, как будто прожил ее за тебя, правда, в ускоренном темпе, так сказать, - все тот же успокаивающий голос заставляющий поверить во все, что он говорит, но теперь к эффекту голоса прибавлялся взгляд глаз-провалов, который проникал глубоко в мозг, куда не мог попасть голос.
- Может кофе, пока мы не начали разговор, и горло промочит, и мысли прояснит, и успокоит, я предпочитаю кофеин алкоголю. Меня если тебе интересно зовут Мидас, не спутай с древне критским царем, мерзкий был тип, я тебе скажу, но ему за это воздалось с лихвой, когда он попал на тот самый суд, о котором ты думал перед входом, отправили его вниз, да еще камень на шею повесили для ускорения. Ну что ты скажешь на счет кофе, алкоголя ты все равно не получишь я его не держу уж очень вы к нему падки.
- Ага, - я уже привык к чтению моих мыслей, даже удобно, не надо не чего рассказывать. Но вот кофеин действительно на меня хорошо действовал, и я всегда любил выпить чашечку с утра.
- Выполняй, - сказал мой собеседник непонятно кому и непонятно куда, но смотрел он прямо в огонь, ровно горевший в камине.
Около моей правой руки появился небольшой кофейный столик, украшенный различными узорами. Он был высотой, как кресло, и не меньше, чтобы очень удобно было брать с него предметы, не делая лишних движений, стоило только протянуть руку и все. Появился он, так же как и кресло до него, просто и без эффектов возник из воздуха. Я немного удивился, ведь на столике ничего не было. Я уже привык к чудесам и ожидал увидеть на нем чашку с дымящимся кофе.
- К моему большому сожалению, я могу лишь вызывать предметы, что ты сейчас и пронаблюдал, но поскольку еду надо сначала приготовить, чем сейчас и занимается моя новая протеже, у нее изумительно получаться.
Стоило ему договорить, как случилась еще одно неожиданное происшествие, к которым, впрочем, я уже давно привык. Огон в камине вспыхнул сильнее почти с человеческий рост, при этом он вырвался к потолку, но на удивление, не обжег ни меня, ни Мидаса. Из огня вышла девушка с подносом в руке, после чего он стал гореть, так же как и раньше. Как я понял, это и была помощница и одновременно ученица моего собеседника. У нее была грациозная походка как у какого-то зверя семейства кошачьих, но и в тоже время от нее буквально сквозило прохладою, такое ощущение, что открыл осенью дверь на улицу после уютного тепла домашнего очага. Она и отталкивала и притягивала одновременно, впрочем, она была очень хороша, с красивым лицом. Кожа же была бледной, как у больного. На ней было легкое домашнее платье серого цвета, причем на столько легкое, что сквозь него было видно все ее окружности, а смотреть было на что. Наверное, я даже открыл рот, засмотревшись на нее, а она поставила поднос на столик, и, поклонившись Мидасу, ушла, так же как и пришла, через камин.
- Вижу, она тебе понравилась, - с ухмылкой, так не свойственной его лицу сказал Мидас.
- Это точно, такая грация кошки, но что-то в ней странное и отталкивающее, что заставляет меня насторожиться, - что тут умалчивать, если собеседник не только видит выражение твоего лица, но еще читает твои мысли.
- Не удивительно… Но ты тут не за этим, если мы договоримся у тебя будет время смотреть на девушек, а сейчас нас ждет серьезный разговор, даже не разговор, просто я буду рассказывать, а ты потом задашь несколько вопросов. Договорились? – он направил на меня взгляд своих пугающих глаз, и я понял, что последний вопрос совсем не вопрос, а задал он его для приличия, потому что я не мог не согласиться.
Мидас посмотрел на меня в упор, направил на меня взгляд, возможно, проверяет меня на прочность. Думает, что меня легко сломать. Он ошибается, причем сильно, я не из тех, кто так легко поддается, я сильнее. Не знаю, откуда взялась во мне эта злость и желание показать ему свою силу. Я понял, что сижу не перед каким-нибудь человеком, он нечто большее. Я начал успокаиваться. Можно быть сильным, но злость ведет к слабости, как и любое проявление чувств.
- Я никогда не считал тебя слабым Даниил, иначе сомневаюсь, чтобы ты тут находился здесь не бывает слабых и немощных, только сильные духом, - успокаивающий голос, проникающий в мозг и душу, заставляющий поверить во все его слова, и одновременно взгляд глаз-провалов довершает эффект, они как бы сканируют мысли и блокируют все то, что не относиться к сказанному.
- Кофе может остыть. Неприятно пить его холодным. Чтобы развеять твои мысли скажу, что ты был на правильном пути относительно моей ученицы. Она действительно немного не обычна, особенно я думаю, тебе бросился в глаза цвет кожи и веющий от нее холод, просто вампиры хладнокровны, и им, к сожалению, не возможно загорать на солнышке, ну ты меня понимаешь.
- Просто прекрасно помошница-вампиреса, думаю, лучше сразу рассказать еще чего-нибудь, пока не остыло впечатление от этого, ну, например, что ты по совместительству Влад Дракула, прозванный Цепешом, - меня, почему-то потянуло на цинизм и захотело сказать чего-то колкое.
- Не язви! Не дорос еще до моего уровня. Скажешь тоже. Я не могу быть вампиром, чтобы им стать: надо родиться и получить укус вампира. Я же не рождался совсем. Я потомственный аристократ.
- Ты отвлек меня от рассказа, тебе бы стоило помолчать и послушать. Начнем. У меня к тебе очень выгодное предложение, касающееся не только тебя, но и меня, выгодное для нас обоих и тебе стоит внимательно послушать, прежде чем задавать вопросы. Мне нужен ученик, но не такой как вампиреса, а несколько более высокого уровня. Сейчас в нашем мире очень сложное положение, наблюдается резкое сокращение демонов второго уровня, а таких нужно набирать из умерших людей, но чтобы они были согласны, таких как ты, но на это не годиться обычный человек, только тот, у кого заложена внутренняя сила. Видишь ли, в аду назревают серьезные проблемы, причем не только в аду, но еще и в верхнем мире светлых и в среднем мире смертных, твоем мире Даниил. Эти проблемы очень серьезны, поскольку светлые согласились на союз с силами ада, а этого не было с самого сотворения мира, мы всегда враждовали со светлыми, но не сейчас. У нас на данный момент очень много как демонов третьего круга, таких как моя помощница, очень целеустремленных готовых на все ради своего хозяина, но не имеющих внутренней силы, также полно низших демонов-бесов, которые не имеют даже мозгов, эти рогатые уроды годятся только для роли пушечного мяса. Нам же нужны сильные войны, которые в одиночку могут противостоять целым ордам противника. Кстати у вас в мире всех демонов изображают рогатыми чудовищами и это глубокое заблуждение.
- Если бы мне рассказал все это кто-то кроме вас, то я бы, наверное, рассмеялся ему в лицо и обозвал бы чем-нибудь не хорошим, но я понимаю что вы серьезно, по крайней мере, мне кажется, что вы не умеете лгать как люди. Все сказанное не укладывается у меня в голове все так странно, неестественно, но мне хочется во все это верить, ведь я прирожденный мечтатель  всегда мечтал о существовании чего то подобного, правда у себя в мечтах и снах я представлялся себе светлым воином в сверкающий броне. Увы.
- Ты мне нравишься, сообразительный и умный, а еще так просто говоришь со мной об этом. Особенно мне понравилось про светлого воина в сверкающей броне. Ха-ха. Кстати я думаю, для лучшего общения тебе стоит обращаться ко мне на “ты”, я не против, мы же не на официальном разговоре это просто неформальная беседа. Ну вот, пришло время вопросов. Спрашивай если тебе что-то не понятно, но если хочешь, можешь сразу ответить на мое предложение, но почему-то мне кажется, ты этого не сделаешь, ведь у тебя накопилась куча вопросов. Я жду.
- Кажется, ты что-то говорил о том, что от этого выиграем мы оба и ты и я. Расскажи поподробнее, какая же мне будет выгода, что-то знаешь, не хочется становиться демоном без особых на то причин.
- Не заставляй меня пожалеть о том, что я назвал тебя умным. Неужели ты не видишь никакой выгоды для себя. Если так то ты совсем глуп. Ты не забыл, что ты умер, надеюсь, что нет, так вот вместо того чтобы отправить тебя в небытие ты будешь снова жить, мало того мы наделим тебя, неслыханной для человека силой, пробудим твою внутреннюю силу, научим тебя всему, что знаем сами, не один смертный не сравниться с тобой. Правда, тебе придется много учиться, но это пустяки по сравнению с тем какую силу ты получишь. Это нельзя описать человеческим языком. Можно сказать, что вместо крови у тебя в теле будет течь огонь, настоящий адский огонь. А взамен ты будешь должен выполнять все мои приказы, ну и еще совсем малость всего на всего тебе придется забыть об обычной человеческой жизни, хотя никто не запретит тебе напиться и провести время с какой-нибудь девкой. Я знаю, вы люди очень это любите. У тебя даже будет свое время, которое ты сможешь тратить по своему усмотрению. Не знаю даже что еще добавить. Но думаю, ты уже понял свою выгоду.
- Да… Все просто поступаю к тебе в подчинение взамен на жизнь и силу. На первый вопрос т ответил, а как на счет того, чтобы рассказать мне что за проблема, из-за которой вы так стремитесь набрать побольше рекрутов, ведь я должен знать с чем мне придется столкнуться. Всегда лучше знать о враге как можно больше, а я думаю, что это враг. Ведь так?
- Да это враг. Но нам не чего о нем не известно. Многие из нас считают и я с ними согласен, что это новая сущность, третья сила. Некоторые полагают, что она появилась  из-за экспериментов Светлых. Светлые, же наоборот наговаривают на нас.
- Хм…
- Ничего не говори, мне уже известен твой выбор, я думаю, мы еще встретимся, и я назначу тебе наставника, жаль, я сам не могу обучить тебя, но в мои обязанности входит лишь принимать новичков здесь в этой комнате. А может все еще измениться, и мне дадут тебя тренировать. Даже мы не можем загадывать наперед. А сейчас прощай! Приятного тебе оживления. Хотя я думаю, оно не бывает приятным. Ха ха ха…
Смех затихает вдали, я чувствую, что все чувства вновь меня покидают, все темно и неосязаемо.
Темнота… Я, пожалуй, начинаю уже уставать от нее, но на этот раз другие более странные ощущения. Темнота не живая, как бывает, когда прикрываешь глаза, нет, она другая. Ну, хоть тело я чувствую. Я пошевелил руками и положил их рядом с собой. Но ощупь можно определить, что я нахожусь на кровати, слишком мягкой, и от того проваливающейся. Она похожа на больничную, а может я нахожусь в больнице. Но почему я ничего не вижу… Нет. Только не это. Похоже, я ослеп, глаза перемотаны бинтами. Что же со мной случилось? И только сейчас у меня созрел еще вопрос. Кто я?