Сон?

Человек – существо самонадеянное, думающее о себе, как о высшей силе. Так, например, солдат, сидящий в окопе думает, что он не погибнет, вражеская пуля не попадет в него. В древние времена солдаты думали так же, только пули заменили стрелы. Ни один не думает о смерти во время боя. Он думает о том, как победит, что он сильнее всех, возможно даже о каких то наградах. Человек, думающий о смерти, не сможет воевать, он просто повалиться на землю и будет лежать, прикрыв лицо руками и тихо рыдать. Конечно, есть герои, понять которых практически не возможно. Герои жертвуют собой, побеждают, зная, что могут погибнуть. А третья категория – дураки, которые не чего не бояться, совершая при этом просто немыслимые поступки. Но основная масса людей относятся к первой категории самонадеянных, которые думают, что они лучше всех и любой подвиг для них пустяк, но это только мысли, а когда доходит до практики, беспощадной реальности…
Вот и я думал о себе, как о ком то возвышенном, думал, что сильный и непобедимый, прямо, как в какой-нибудь героической книге, правда, жертвовать собой я не собирался, я же не герой, а просто самонадеянный человек, но, как и любой другой относящийся к этой категории, я понял, что ошибался, причем сильно. Каждый до этого доходит. Вот и я дошел до осознания своей ошибки.
Выстрел… Удар сердца… Выстрел… Удар сердца… Выстрел… Удар сердца, умирающего, почти не ощутимый толчок в груди, и кровь отправляется в свое последнее путешествие по моему телу, ей не суждено завершить круг и вновь попасть в мое сердце, просто потому что в моей груди уже три отверстия, через которые сочиться эта живительная субстанция – кровь. Мои руки, похоже, тоже в ней, не спутаешь не с чем другим.
Перед глазами мутнеет, хотя я еще стою, но уже нет сил даже для удивления, почему-то вспоминается путешествие на корабле, меня качает точно так же как тогда, правда, уже по другой причине. Хочется засмеяться, но не могу, хотя смог выдавить из себя последнюю ухмылку. Наверное, очень страшно наблюдать улыбку умирающего, в последние мгновения его жизни. Ну, вот глаза уже совсем закрываются. Последнее, что я вижу перед глазами – безумную улыбку человека, убившего меня, вот он то, наверное, и относится к третьей категории людей. И почему я полез на него? Как всегда все беды от девушек, возьмешься защищать, а окажется, что ты пытаешься защитить ее от безумного маньяка с пистолетом и получишь три пули вместо, благодарности.
Я падаю, точнее, мое тело, а не я, наверное, больно, при жизни я бы сильно ударился, а сейчас совсем не чую, даже разбитая, при падении голова не дает ощущения боли, просто кажется, что окунулся головой в лужицу, оставленную весенним дождем, а на самом деле это твоя кровь. Мне почему-то опять смешно. По-видимому, опять получилось некое подобие улыбки, потому что вновь раздались выстрелы, но уже где-то далеко, в ноздри ударил запах пороха, сильный, наверное, стреляли почти с упора. Вдалеке мне уже не учуять. Я насчитал еще три выстрела, и три пули застряли в моем многострадальном теле. Три – счастливое число. Но всего пуль было шесть, а шесть это уже не хорошо. Вот и слух начал меня покидать и последнее, что я слышу, истерический смех убийцы, кажется уже совсем потерявшего рассудок, и вопли девушки. Жаль, так и не удалось ее спасти. Что же с ней будет? Убьет ли он и ее тоже? Похоже, я стал думать, как герой не о себе а, о других.
Я, скорее всего, лежу, определить это уже не возможно, жду, когда же, наконец, смерть заберет меня к себе и сознание полностью меня покинет. Слух и зрение уже отключились, но я по-прежнему мыслю, и сознание, душа если угодно, не спешит меня покидать. Я думаю, в такие моменты люди вспоминают всю свою жизнь, все грехи, боясь разоблачения перед высшими силами, даже не верующие становятся верующими. Все чтобы спасти свои души и не попасть Вниз. Смешно. Может тоже этим заняться? Ждать не чего, не делая, я некогда не умел.
Родился и жил я в небольшом городке, из таких, где не бывает ни пробок, ни крупных происшествий. Такой сонный городок и люди в нем сонные и не интересные, сплошная серая масса, идут по своим делам, не кого не замечая и не думая не о чем действительно важном, только деньги и своя жизнь. Они всегда радовались чему-то совершенно мне не понятному, меня же всегда видели задумчивым и хмурым, такие им не нравились они не понимали, почему я не радуюсь с ними. А я мало думал о том, что происходило передо мной, мечтал о чем-то возвышенном и о том чего не когда не будет. Они жили полной жизнью, возможно, это и правильно, со временем это понимаешь, но я был юн и мечтателен. Были, конечно, и такие моменты, когда я становился совсем как другие, не отличишь, жил, так сказать полной жизнью. Но это были кратковременные моменты, а в остальное время я был я, не понятый и не принятый людьми.
И вот до чего я дошел, жизнь моя была однообразно и скучна, мечтания не делали меня счастливыми, а просто позволяли забыться на время, действовали, как наркотик или алкоголь. Самый же ужас заключается в том, что к моим пятнадцати годам, не было в моей жизни ни чего такого, что хотелось бы вспомнить перед смертью. Только в такие моменты понимаешь, это, когда жизнь висит на волоске, а в моем случае нет даже волоска. И когда понимаешь, что прожил жизнь зря, тут возникает сильное желание вернуть все вспять и исправить все свои ошибки, а умереть счастливым за себя в глубокой старости. Но это не возможно…
Величайшие размышления человека о смерти. Странно в глазах появилось светлое пятно, ведь зрения меня покинуло, и его просто не должно было быть. Может меня еще можно спасти, может, я еще не умер, а все это просто следствие болевого шока? Надежда всегда последняя покидает человека, и у меня еще теплилась надежда на жизнь. Света становилось все больше, и это было уже не пятно, но и на круг тоже не похоже, ведь в конце тоннеля всегда бывает круглый свет. А это был квадрат, причем по приближении он начинал превращаться в прямоугольник. Странно, почему прямоугольник? Свет не раздражал, он светил ровно и мягко как весеннее солнце, уже теплое после зимы, но еще не настолько горячее как летом. Свет постепенно проходил, и предо мной образовалась дверь. Какие еще причуды покажет умирающий мозг? Дверь была очень красивая, на вид из цельного дерева с красивой отделкой. Ручка поражала красотой. Кованое железо ее совсем не протерлось, как бывает со старыми ручками, но в тоже время казался очень древним. Сама же дверь была одновременно и изящной и крепкой на вид, казалось, что она выдержит даже таран, но при этом была сделана очень красиво, ее поскорее хотелось открыть, прикоснуться к ее ручке.
Стоило мне приблизиться к двери, как ко мне вернулись все мои утраченные чувства, я видел свои руки ноги, мог пошевелить пальцами, это доставило мне очень большое удовольствие. Удовольствие вновь чувствовать и контролировать свое тело, так же, как и всегда, когда не было никакого убийцы с сумасшедшим лицом, не было пуль и крови.
Я сразу же постучался в дверь, почему-то я не смог остановить этот, неизвестно откуда взявшийся порыв. Тут же в моей голове прозвучало бархатным голосом, хотя я и не слышал стука: “Войдите”…
Странно… Только что я восхищался дверью, ее красотой, у меня проснулось желание открыть ее и войти, но сейчас как только прозвучал этот голос все коренным образом изменилось. Я по прежнему хочу войти, но все мое тело противиться этому. Я просто не могу поднять руку для того, чтобы открыть ее. Ручка манит меня и в то же время пугает, а все тело как будто сковал паралич или что-то похожее. Я опять не властен над своим телом, но в этот раз я могу видеть свою руку, но не могу пошевелить ей. Чертова дверь! Чертова… Интересно… Может я не так уж и далек от истины, называя ее так, она как живая, пугающая и манящая одновременно.
Ну давай… Нужно просто поднять руку и протянуть ее к ручке двери, но я не могу сделать даже этого простого действия, мышцы, словно одеревенели, а от напряжения меня всего начала бить дрожь. Никакие уговоры не заставили руку шевелиться. С ресницы упала капля пота, хотя жарко совсем не было, чувствовалась прохлада, словно после дождя, но все тело было в поту, но, не смотря на это, рука даже не пошевелилась, словно она была отдельно от тела и меня не слушалась, жила своей жизнью.
Спокойно. Я могу торчать у этой двери сколько угодно времени, меня никто не торопит и не гонит. В конце концов, я же умер, а раз так то можно продолжать попытки до бесконечности, хотя тело то у меня как раз устает, а жаль. Поскольку не получается поднять руку можно начать с большого пальца. Так бывает когда по долгу не двигаться, руки мышцы онемевают и не двигаются, хотя я мог пошевелить и рукой и ногой, перед тем как услышал этот голос. Тут, похоже, нет звуков, сколько бы я не стучал, звука стука нет, невозможно даже говорить вслух, только мысли. Как же тогда я услышал этот голос.
Спустя, наверное, минут десять, я почувствовал, что контроль над телом вновь ко мне возвращается. Для проверки я пошевелил рукой и пальцами на ней. Опять это незабываемое ощущение жизни, того, что ты можешь управлять своим телом, теперь понимаешь, что у парализованных людей просто нет жизни, только существование. Осталось только лишь собраться с силами, духовными естественно, потому что в теле чувствовался огромный прилив сил, как будто вкачали усиливающий наркотик, и огромный всплеск адреналина в крови гонит что-то сделать. Но остается главный вопрос. Что же там за этой дверью? Может быть, за ней великий суд, определяющий дальнейшее направление следования моей души. Но куда же он меня отправит… Точнее уже не меня, с утерей тела от меня осталась только половина, чтобы не говорили священники по поводу силы души, а душа без тела только половина существа. А может за этой дверью и не суд вовсе? Что толку гадать лучший способ узнать действовать, испробовать все на практике. Задержка дыхания, глаза закрыты, рука сама натыкается на ручку и открывает дверь, которая на удивление совсем не тяжелая. И вот я внутри…
- Долго же ты не решался войти. Может ты чего-то боялся, хочу тебя заверить тут нет ничего страшного… Только я. Хотя кому как, у всех свое мнение, и у тебя будет свое, я в этом уверен.
Мои веки приоткрылись… Удивление и облегчение, наверное, очень исказили мое лицо, поскольку эти два чувства появились одновременно. Наверное, со стороны я очень смешно выглядел. Оказался я в небольшой комнате, которая опровергла все мои ожидания, даже если тут и находился последний суд, то он был очень маленький и состоял совсем из небольшого числа заседателей и участников. Но в это верилось совсем с трудом, какой же последний суд без весов большого числа участников с обеих сторон и двух проходов наверх и вниз.
- Что, говорить ты тоже не будешь так же долго, как и решался войти. Как же ты, должно быть, потрясен, раз не можешь не чего сказать. Хорошо я подожду пока ты придешь в себя, хоть я и могу ждать очень много, но не советую тебе слишком долго тянуть, терпение у меня совсем никудышное. Ха ха ха, - тот же голос, который пригласил меня войти, он действовал успокаивающе и даже гипнотически, но при этом я даже не могу определить, откуда он идет, казалось он звучит в голове и при этом не откуда.
Подождать ему, кто бы он ни был все-таки приодеться, говорить мне, почему-то совсем не хотелось. Не один человек не обладает таким голосом, как у него, любое слово сказанное застревает в мозгу, при этом сразу успокаивает. Таким голосов можно лечить невротиков, ведь в ту минуту, когда он говорил, я был спокоен, хотя казалось, что не возможно быть спокойным, когда ты умер и говоришь неизвестно с кем за странной дверью. Правда его смех был полностью противоположен его голосу, он вместо успокоения приносил смятение и страх, по коже проходила дрожь. Такого смеха не выдержит ни кто даже не боящийся ничего дурак утратит неустрашимость и научиться боятся, как и все.
Тут я все-таки оглянулся в округ, стараясь рассмотреть, где я оказался. Комната была очень не похожа на те, в которых мне приходилось находиться за всю мою жизнь. Обстановка ее напоминала мне картинки из книг в которых били видны комнаты шестнадцатых - семнадцатых веков. Комната, в которой жили всевозможные аристократы того времени, утонченная и красивая, но при этом совсем не казалась хрупкой на вид. Она была в форме прямоугольника заставленная мебелью того времени, диван и стулья располагались у стены. Утонченные картины, на которых, правда, не было ни чего нарисовано, только черные квадраты. В комнате не было никаких излишеств, все было на своих местах, не чувствовалось никакой нагроможденности, в ней было даже уютно если бы не одно обстоятельство. Не было не одного окна и поэтому не было естественного света, только камин у противоположной мне стены отдавал частицу света, да и то настолько маленькую, что не возможно читать, хотя все предметы видны в малейших подробностях. Тут я заметил громадное кресло, стоящее напротив камина, совсем рядом с ним. И почему я его не заметил сразу, такую громадину трудно не заметить, и все же мне это удалось. Кресло не вязалось не с чем в этой комнате, все было утонченное и подходило в общей культуре того времени, в стиле которого была выполнена комната, кресло же казалось, перекочевало из средневековья, когда был популярен готический стиль. Спинка кресла была очень большая, скрывая при этом сидящего в нем, так что было не видно даже головы.
В комнате не было других дверей. Я обернулся, но и та, в которую я вошел, тоже исчезла со своего места. Там стоял аккуратный письменный стол и рядом с ним стул, но ни какой двери не было. Казалось, она просто испарилась и все. Я ужаснулся, как же я выйду отсюда и выйду ли вообще, может мне суждено остаться тут навсегда?
- Не переживай. Через эту дверь можно только войти, и совершенно нельзя выйти. Но ты отсюда выйдешь в любом случае, и согласившись, и нет. А на счет мебели ты прав, она была заказана у одного знаменитого мебельщика, кресло же не представляет не какой ценности, хотя на вид оно выглядит очень старым. Как ты знаешь, внешность бывает обманчива, как предмета, так и живого существа. Я не говорю человека, но ты все поймешь, - он говорил свободно и непринужденно, как будто все нормально, а ведь я не произнес тогда не слова, он просто прочитал это в моих мыслях, и совершенно этого не скрывал, видимо для него это было привычно.
- Ну что встал как вкопанный. По правилам этикета гостю не положено стоять, а такому как ты и подавно, пусть тебя не смущает то, что я читаю твои мысли, так нам обоим будет удобнее. Присаживайся.
Только я хотел спросить его, куда мне присесть, как рядом с первым готическим креслом, появилось точно такое же невозможно отличить и главное что появилось оно не откуда просто из воздуха, при этом его появление не сопровождалось не какими эффектами как в каком-нибудь фильме, просто появилось.
- Спасибо, - только и мог вымолвить я, в горле совсем пересохло, то ли от волнения, то ли от долгого молчания, при этом язык еле ворочался, поэтому мое спасибо получилось, как “шпасибо”. Горло срочно требовало жидкости для промывки, а голова спиртного для успокоения. Я сел в предложенное кресло, хотя бы потому, что стоять мне уже надоело и совершенно не хотелось пренебрегать гостеприимством, которое мне было оказано. Я с большим удовольствием протянул ноги к камину, пламя которого приятно согревало и совсем не обжигало, хотя камин находился в непосредственной близости от моих ног. Кресло же оказалось на удивление удобным, с виду грубое, но очень мягкое, как и было сказано: не судить по внешности. Тут я взглянул на моего собеседника, сидящего в соседнем кресле, по лицу можно многое узнать о собеседнике, что я и собирался сделать.
Это был мужчина, по крайней мере, на вид человек, ему можно было дать лет сорок не меньше, очень статный и солидный, у него не было не одного седого волоска, и черные идеально прямые волосы были причесаны и перевязаны сзади черной ленточкой. Они казались немного лоснящимися, как будто мокрые, но при этом не было ощущения, что это от грязи как бывает у некоторых. Приятное лицо в молодости, наверное, очень красивое и сейчас сохранило отпечаток юности, не теряя при этом возрастного величия. Нос был небольшой прямой и не раздувающиеся широко ноздри. Губы были узкие, немного приподнятые по кроям. Ровные щеки идеальной формы и немного вытянутый подбородок, который, казалось, не знал бритвы, не было заметно не щетины, не того что он, когда-либо ее сбривал, как бывает у всех мужчин его возраста. На лбу присутствовали прямые морщины, характерные для людей много думающих и совсем не было морщин косых, как у хмурящегося человека. Глаза… Назвать их странными, значит не чего о них не сказать. Пугало полное отсутствие зрачков, вместо них было, точнее не было не чего просто провалы, в которых не было даже тьмы, ведь тьма что-то определенное, а там не было не чего. Глаза-провалы. Смотришь в них и падаешь  неизвестно куда и не видишь ни дна, ни стен, в такие глаза лучше не смотреть, можно и с ума сойти. В левом же ухе находилась серьга, на вид из серебра, но бросалось в глаза то, что оно как бы светилось изнутри живым светом, и при этом казалась, что она сделана из какого-то живого металла, не естественного происхождения. Форму же она имела пятиконечной перевернутой звезды-пентаграммы, вокруг которой был диск с неизвестными, мелко написанными письменами тоже святившимися, но намного ярче.
- Меня зовут Д… - только и хотел сказать я свое имя.
- Даниил. Можешь не говорить, я все про тебя знаю и кто ты, и какова была твоя жизнь, и что в ней было хорошее, и что плохое, хотя каждые сам выбирает, что для него зло, что добро. Но я знаю все, как будто прожил ее за тебя, правда, в ускоренном темпе, так сказать, - все тот же успокаивающий голос заставляющий поверить во все, что он говорит, но теперь к эффекту голоса прибавлялся взгляд глаз-провалов, который проникал глубоко в мозг, куда не мог попасть голос.
- Может кофе, пока мы не начали разговор, и горло промочит, и мысли прояснит, и успокоит, я предпочитаю кофеин алкоголю. Меня если тебе интересно зовут Мидас, не спутай с древне критским царем, мерзкий был тип, я тебе скажу, но ему за это воздалось с лихвой, когда он попал на тот самый суд, о котором ты думал перед входом, отправили его вниз, да еще камень на шею повесили для ускорения. Ну что ты скажешь на счет кофе, алкоголя ты все равно не получишь я его не держу уж очень вы к нему падки.
- Ага, - я уже привык к чтению моих мыслей, даже удобно, не надо не чего рассказывать. Но вот кофеин действительно на меня хорошо действовал, и я всегда любил выпить чашечку с утра.
- Выполняй, - сказал мой собеседник непонятно кому и непонятно куда, но смотрел он прямо в огонь, ровно горевший в камине.
Около моей правой руки появился небольшой кофейный столик, украшенный различными узорами. Он был высотой, как кресло, и не меньше, чтобы очень удобно было брать с него предметы, не делая лишних движений, стоило только протянуть руку и все. Появился он, так же как и кресло до него, просто и без эффектов возник из воздуха. Я немного удивился, ведь на столике ничего не было. Я уже привык к чудесам и ожидал увидеть на нем чашку с дымящимся кофе.
- К моему большому сожалению, я могу лишь вызывать предметы, что ты сейчас и пронаблюдал, но поскольку еду надо сначала приготовить, чем сейчас и занимается моя новая протеже, у нее изумительно получаться.
Стоило ему договорить, как случилась еще одно неожиданное происшествие, к которым, впрочем, я уже давно привык. Огон в камине вспыхнул сильнее почти с человеческий рост, при этом он вырвался к потолку, но на удивление, не обжег ни меня, ни Мидаса. Из огня вышла девушка с подносом в руке, после чего он стал гореть, так же как и раньше. Как я понял, это и была помощница и одновременно ученица моего собеседника. У нее была грациозная походка как у какого-то зверя семейства кошачьих, но и в тоже время от нее буквально сквозило прохладою, такое ощущение, что открыл осенью дверь на улицу после уютного тепла домашнего очага. Она и отталкивала и притягивала одновременно, впрочем, она была очень хороша, с красивым лицом. Кожа же была бледной, как у больного. На ней было легкое домашнее платье серого цвета, причем на столько легкое, что сквозь него было видно все ее окружности, а смотреть было на что. Наверное, я даже открыл рот, засмотревшись на нее, а она поставила поднос на столик, и, поклонившись Мидасу, ушла, так же как и пришла, через камин.
- Вижу, она тебе понравилась, - с ухмылкой, так не свойственной его лицу сказал Мидас.
- Это точно, такая грация кошки, но что-то в ней странное и отталкивающее, что заставляет меня насторожиться, - что тут умалчивать, если собеседник не только видит выражение твоего лица, но еще читает твои мысли.
- Не удивительно… Но ты тут не за этим, если мы договоримся у тебя будет время смотреть на девушек, а сейчас нас ждет серьезный разговор, даже не разговор, просто я буду рассказывать, а ты потом задашь несколько вопросов. Договорились? – он направил на меня взгляд своих пугающих глаз, и я понял, что последний вопрос совсем не вопрос, а задал он его для приличия, потому что я не мог не согласиться.
Мидас посмотрел на меня в упор, направил на меня взгляд, возможно, проверяет меня на прочность. Думает, что меня легко сломать. Он ошибается, причем сильно, я не из тех, кто так легко поддается, я сильнее. Не знаю, откуда взялась во мне эта злость и желание показать ему свою силу. Я понял, что сижу не перед каким-нибудь человеком, он нечто большее. Я начал успокаиваться. Можно быть сильным, но злость ведет к слабости, как и любое проявление чувств.
- Я никогда не считал тебя слабым Даниил, иначе сомневаюсь, чтобы ты тут находился здесь не бывает слабых и немощных, только сильные духом, - успокаивающий голос, проникающий в мозг и душу, заставляющий поверить во все его слова, и одновременно взгляд глаз-провалов довершает эффект, они как бы сканируют мысли и блокируют все то, что не относиться к сказанному.
- Кофе может остыть. Неприятно пить его холодным. Чтобы развеять твои мысли скажу, что ты был на правильном пути относительно моей ученицы. Она действительно немного не обычна, особенно я думаю, тебе бросился в глаза цвет кожи и веющий от нее холод, просто вампиры хладнокровны, и им, к сожалению, не возможно загорать на солнышке, ну ты меня понимаешь.
- Просто прекрасно помошница-вампиреса, думаю, лучше сразу рассказать еще чего-нибудь, пока не остыло впечатление от этого, ну, например, что ты по совместительству Влад Дракула, прозванный Цепешом, - меня, почему-то потянуло на цинизм и захотело сказать чего-то колкое.
- Не язви! Не дорос еще до моего уровня. Скажешь тоже. Я не могу быть вампиром, чтобы им стать: надо родиться и получить укус вампира. Я же не рождался совсем. Я потомственный аристократ.
- Ты отвлек меня от рассказа, тебе бы стоило помолчать и послушать. Начнем. У меня к тебе очень выгодное предложение, касающееся не только тебя, но и меня, выгодное для нас обоих и тебе стоит внимательно послушать, прежде чем задавать вопросы. Мне нужен ученик, но не такой как вампиреса, а несколько более высокого уровня. Сейчас в нашем мире очень сложное положение, наблюдается резкое сокращение демонов второго уровня, а таких нужно набирать из умерших людей, но чтобы они были согласны, таких как ты, но на это не годиться обычный человек, только тот, у кого заложена внутренняя сила. Видишь ли, в аду назревают серьезные проблемы, причем не только в аду, но еще и в верхнем мире светлых и в среднем мире смертных, твоем мире Даниил. Эти проблемы очень серьезны, поскольку светлые согласились на союз с силами ада, а этого не было с самого сотворения мира, мы всегда враждовали со светлыми, но не сейчас. У нас на данный момент очень много как демонов третьего круга, таких как моя помощница, очень целеустремленных готовых на все ради своего хозяина, но не имеющих внутренней силы, также полно низших демонов-бесов, которые не имеют даже мозгов, эти рогатые уроды годятся только для роли пушечного мяса. Нам же нужны сильные войны, которые в одиночку могут противостоять целым ордам противника. Кстати у вас в мире всех демонов изображают рогатыми чудовищами и это глубокое заблуждение.
- Если бы мне рассказал все это кто-то кроме вас, то я бы, наверное, рассмеялся ему в лицо и обозвал бы чем-нибудь не хорошим, но я понимаю что вы серьезно, по крайней мере, мне кажется, что вы не умеете лгать как люди. Все сказанное не укладывается у меня в голове все так странно, неестественно, но мне хочется во все это верить, ведь я прирожденный мечтатель  всегда мечтал о существовании чего то подобного, правда у себя в мечтах и снах я представлялся себе светлым воином в сверкающий броне. Увы.
- Ты мне нравишься, сообразительный и умный, а еще так просто говоришь со мной об этом. Особенно мне понравилось про светлого воина в сверкающей броне. Ха-ха. Кстати я думаю, для лучшего общения тебе стоит обращаться ко мне на “ты”, я не против, мы же не на официальном разговоре это просто неформальная беседа. Ну вот, пришло время вопросов. Спрашивай если тебе что-то не понятно, но если хочешь, можешь сразу ответить на мое предложение, но почему-то мне кажется, ты этого не сделаешь, ведь у тебя накопилась куча вопросов. Я жду.
- Кажется, ты что-то говорил о том, что от этого выиграем мы оба и ты и я. Расскажи поподробнее, какая же мне будет выгода, что-то знаешь, не хочется становиться демоном без особых на то причин.
- Не заставляй меня пожалеть о том, что я назвал тебя умным. Неужели ты не видишь никакой выгоды для себя. Если так то ты совсем глуп. Ты не забыл, что ты умер, надеюсь, что нет, так вот вместо того чтобы отправить тебя в небытие ты будешь снова жить, мало того мы наделим тебя, неслыханной для человека силой, пробудим твою внутреннюю силу, научим тебя всему, что знаем сами, не один смертный не сравниться с тобой. Правда, тебе придется много учиться, но это пустяки по сравнению с тем какую силу ты получишь. Это нельзя описать человеческим языком. Можно сказать, что вместо крови у тебя в теле будет течь огонь, настоящий адский огонь. А взамен ты будешь должен выполнять все мои приказы, ну и еще совсем малость всего на всего тебе придется забыть об обычной человеческой жизни, хотя никто не запретит тебе напиться и провести время с какой-нибудь девкой. Я знаю, вы люди очень это любите. У тебя даже будет свое время, которое ты сможешь тратить по своему усмотрению. Не знаю даже что еще добавить. Но думаю, ты уже понял свою выгоду.
- Да… Все просто поступаю к тебе в подчинение взамен на жизнь и силу. На первый вопрос т ответил, а как на счет того, чтобы рассказать мне что за проблема, из-за которой вы так стремитесь набрать побольше рекрутов, ведь я должен знать с чем мне придется столкнуться. Всегда лучше знать о враге как можно больше, а я думаю, что это враг. Ведь так?
- Да это враг. Но нам не чего о нем не известно. Многие из нас считают и я с ними согласен, что это новая сущность, третья сила. Некоторые полагают, что она появилась  из-за экспериментов Светлых. Светлые, же наоборот наговаривают на нас.
- Хм…
- Ничего не говори, мне уже известен твой выбор, я думаю, мы еще встретимся, и я назначу тебе наставника, жаль, я сам не могу обучить тебя, но в мои обязанности входит лишь принимать новичков здесь в этой комнате. А может все еще измениться, и мне дадут тебя тренировать. Даже мы не можем загадывать наперед. А сейчас прощай! Приятного тебе оживления. Хотя я думаю, оно не бывает приятным. Ха ха ха…
Смех затихает вдали, я чувствую, что все чувства вновь меня покидают, все темно и неосязаемо.
Темнота… Я, пожалуй, начинаю уже уставать от нее, но на этот раз другие более странные ощущения. Темнота не живая, как бывает, когда прикрываешь глаза, нет, она другая. Ну, хоть тело я чувствую. Я пошевелил руками и положил их рядом с собой. Но ощупь можно определить, что я нахожусь на кровати, слишком мягкой, и от того проваливающейся. Она похожа на больничную, а может я нахожусь в больнице. Но почему я ничего не вижу… Нет. Только не это. Похоже, я ослеп, глаза перемотаны бинтами. Что же со мной случилось? И только сейчас у меня созрел еще вопрос. Кто я?

Немного от автора:
Вначале я задумывал рассказ с необычным персонажем, но после последующих размышлений это может стать первой главой чего-то большего, мне ведь самому интересно, что случиться дальше. Я сам еще не определился. Но в любом случае, как отдельный рассказ читается запросто. Могу сказать, что вторая глава (рассказ) уже написана и сейчас проверяется и подправляется.

Пробуждение.

- Кто здесь?
- Спокойно я доктор. Вам нельзя шевелиться. Вы вышли из комы. Мы уже не надеялись на это.
- Сколько я был в таком состоянии. Скажите честно. Говорите! – не знаю, откуда во мне проснулась ярость, но я чувствовал, что-то не так.
- Даже не знаю, что вам сказать. Мне бы не хотелось травмировать вашу психику.
- Вы были в коме почти пять лет. Во время операции по извлечению пуль мы думали, что вы умрете. Вы пережили клиническую смерть. Сердце не билось двадцать минут, после такого срока не возможно вытащить человека, но вы уникальный случай. После двадцати  минут сердце вновь забилось. Мы успешно закончили операцию, но после вы впали в кому. Поскольку у вас нет родственников, никто не приходил за вами ухаживать, но мы не могли не чего сделать, были предложения… Впрочем вам об этом знать не нужно. Отдыхайте, скоро придет главный врач и проверит вас.
- Постойте, - мой голос дрожал, - почему я ничего не вижу, что случилось?
- Мы не знаем, но когда вас привезли, у вас были полностью выжжены зрачки. Не задавайте больше вопросов, главный врач придет и расскажет вам все остальное.
Пять лет… Пять лет жизни… Что же мне делать… Я слепой, вырванный от реальности на такой большой срок человек. Но как же Мидас? Это игра моего больного разума или действительно случившийся факт? Кто ответит мне на все эти вопросы? Похоже это всего лишь сон…
Интересно могу ли я… Попробуем… Сначала свешиваем правую ногу… Левую… Черт! Больно же, какой твердый пол. И на что я надеялся, после пяти лет мои мышцы полностью атрофировались. Как же мне теперь подняться назад до прихода врача? Подтянуться на руках не получиться. Надо хотя бы перевернуться на спину.
- Что вы тут делаете, вам сказали отдыхать и набираться сил. Ваши мышцы не готовы к нагрузкам.
Какой резкий голос, похоже, это и есть тот самый главный врач.
- Да вот решил немного полежать на полу, я думаю того времени, что я тут провел, мне хватило, чтобы отдохнуть, - все бы отдал за то чтобы наблюдать выражение его лица.
Он подхватил меня под руки и посадил на кровать, не переставая при этом придерживать, чтобы я не упал. Он был сильный человек, раз так легко поднял меня в одиночку.
- Что же вы делаете, мы о вас заботимся, а вы, - в его голосе уже не было прежней злости, а была только забота.
- Давайте вы ляжете, и сестра сделает вам укол для стимуляции мышц, а также успокоительные. Не переживаете через неделю мы поставим вас на ноги. И, скорее всего, выпишем, вы ведь полностью здоровы.
- Но что мне делать слепому. Я же ничего не знаю. Даже не знаю, куда мне идти. Я ведь слишком взрослый для детского дома.
- Я не знаю, я попытаюсь связаться с вашим двоюродным дядей, чтобы он вас забрал.
- Спасибо. Пожалуй я действительно прилягу. Совсем нет уже сил, сидеть. Скажите дяде, чтобы он поскорее приезжал, я хочу с ним повидаться.
- Хорошо. Сестра!
Послышались удаляющиеся шаги, и щелчок закрывающейся двери. И все-таки он неплохой человек. Меня волнует только один вопрос. Дядя… Интересно… У меня не было ни какого двоюродного дяди и даже троюродного, в детский дом меня подкинули еще грудным младенце и не было ничего известно о моих родственниках. Кто же этот человек представившийся моим дядей. В одном я точно не слукавил, действительно очень хочется с ним познакомиться.
Похоже, вошла сестра, ее туфли сильно цокали по полу. Я начинаю вживаться в роль слепого. И скоро слух, и осязание заменят мне зрение. Несмотря на мое ужасное настроение, я не мог не улыбнуться по этому поводу.
Кажется, укол начал действовать. И я стал засыпать…
Мне кололи стимулирующие уколы каждый день, и на четвертый день я уже свободно расхаживал по палате, а к концу недели ходил обедать в общую столовую, держась за стену. Я не как не мог привыкнуть к тому, что я слепой. В столовой только и слышалось недовольное ворчание в мой адрес. Жаль я не могу видеть их лица, заглянуть им в глаза. На ощупь я определил, что у меня выросли длинные волосы, спускавшиеся до плеч. Мне тут же вспомнился Мидас, у него были такие же и мне, почему-то не захотелось их стричь, оставил на память о том сне. Но я попросил медицинскую сестру сбрить мне бороду, она мне очень мешала, я ведь никогда даже не брился, в мои пятнадцать лет у меня не было в этом нужды.
Так же на осмотре мне было предложено сшить веки глаз, чтобы не было видно выжженных впадин. Я отказался, повинуясь неизвестному порыву, я попросил замотать места, где раньше были глаза полоской бинта.
День шел за днем и постепенно я был полностью на ногах и готовился к выписке. Я очень нервничал, поскольку не знал, куда мне идти, а «дядя» еще не приезжал, и от него не было никаких известий. Я оставался в полном неведении кто он такой, врач тоже мне о нем ничего не говорил. Он знал лишь, что дядя звонил в больницу за неделю до моего пробуждения из комы и интересовался моим здоровьем, сказав, что он заберет меня, если я вдруг очнусь. Он оставил только телефон.
На седьмой день врач зашел ко мне для разговора о выписке. Он сказал, что дядя уже выехал и завтра будет в городе. По этому поводу он согласился подержать меня еще один день, так как у меня не было даже одежды, та, которая была при - мне стала мне давно мала и была выброшена, да и кому приятно носить дырявую рубаху.
За окном давно темно. Я не могу заснуть, я знаю, что меня завтра выпишут и приедет мой двоюродный дядя, поэтому нервничаю особенно сильно. Я бы сейчас не отказался от укола успокоительного, но мне уже давно их не кололи. Вспоминается мое детство, когда мы в детском доме всегда волновались перед тем днем, в который должны были приехать неизвестные люди выбирать себе сыновей и дочерей. Мы ждали… Многие дождались, но не я…
Ну наконец то… Вот и сон подходит…

***

…Я стою на круглой площади. Под ногами все выложено камнем багрового оттенка. Камни кажутся стертыми бесчисленными тысячами людей, и не только, прошедших по этой площади. Вся она была окружена домами в два этажа,  и при этом их нельзя было назвать современными. Старинные дома сделанные, наверное, еще из цельного камня, такого же багрового, как и на покрытии. С площади было всего два выхода, причем они находились строго напротив друг друга.
Только теперь я понял, почему все камни казались мне багровыми, дело в том, что это не камни бардовые, а вся площадь окрашена в этот цвет. И дома и стекла, и крыши. Темно. Подняв голову, я увидел багровую луну. И такие же звезды.
По правую руку от меня стоит небольшая часовня с маленькой колокольней на верху. На шпиле же находиться крест, как и положено настоящей церквушке. Что удивительно, крест, в отличие от всего остального, кажется золотым, и при этом из него исходит равномерный мягкий свет, приятно согревающий глаза уже уставшие от красноты.
По левую же руку стоит странное здание, темное и безжизненное… Одноэтажное, но при этом кажется довольно внушительным. Это здание является полным контрастом к церкви. Ни в одном окне нет света, или даже какого то намека на то, что, в нем находятся люди. Странно. Приглядевшись, я заметил вывеску,  неизвестными мне буквами, но которые я, почему-то понимал, было написано: “Морг”.
Я стою у самого входа, так что центр площади находиться от меня примерно в десяти метрах. И тут случилось удивительное событие:
Двери церквушки распахнулись и мне послышались песнопенья доносившиеся оттуда. Хор голосов громыхал торжественную мелодию, так не свойственную церкви. Спустя некоторое время вышли двое человек, несущих носилки с другим человеком, а может с его телом. Они почти бегом прошли по площади по направлению к моргу. Двери морга не заставили себя ждать, когда носильщики приблизились. Они занесли тело в морг и двери закрылись, а через пять секунд один из них вышел оттуда и пересек площадь в направление церкви. У этого человека были короткие белые волосы, сияющие, так же как и крест на церкви. Когда двери церкви закрылись за ним, из морга вышел на крыльцо второй носильщик и, выкурив трубку, ушел назад. У него же наоборот были темные длинные волосы.
Во время всего этого действия ни один на меня даже не взглянул. Они просто сделали свое дело и удалились.
Пока я отвлекался, у входа на площадь с другой стороны, напротив меня, появился смутный силуэт, по-видимому, человека в плаще. Он стал приближаться ко мне, и когда был примерно в десяти шагах, я смог его рассмотреть.
Высокий человек около двух метров росту. Наверное, метр и девяносто сантиметров. Не накачанный, но и не худощавый, его фигуру можно назвать чем-то средним, но при этом присутствует ощущение физической силы. Фигура скрыта черным плащом, без багровых оттенков, как весь окружающий мир. Голова накрыта большим капюшоном, из-за которого не видно лица. Сзади за его спиной висит большой лук, немного меньше чем он сам. Как странно, в наше время огнестрельного оружия, он носит лук. Тут он из неподвижно стоящей статуи превратился в двигающегося человека и помахал мне рукой, а затем и заговорил.
- Я давно мечтал с тобой встретится Даниил, - странный голос, напоминающий мне голос Мидаса, но принадлежащий человеку моложе.
- Ну, здравствуй. А как твое имя? Ты уже знаешь мое, но мне не известно твое.
- Имя… Тебе незачем его знать, по крайней мере, сейчас, пройдет время, и ты сам узнаешь. А ты узнаешь. Это я могу тебе обещать.
- Тогда что тебе от меня нужно? – мой голос был тверд и не выражал не малейшей раздраженности.
- Это ты меня сюда вызвал, чтобы задать несколько вопросов. Но знай на некоторые я могу ответить, но не напрямую, а на остальные ты можешь не получить не слова в ответ. Если тебя это устраивает, задавай их, а то скоро утро и я буду вынужден тебя покинуть.
- Что за человек, которого пронесли на носилках из церкви в морг? - даже не понимаю, почему я задал именно этот вопрос, когда я о нем даже не думал.
- Это Изрен. Ты с ним не знаком, во всяком случае пока, но вскоре все может измениться.
- Скажи тогда, кто он такой и почему его отнесли в морг, он что умер?
- Он сын. Он брат. Он человек. Гражданин. Смертный… пока. Он студент. Мужчина. Друг. Любовник. Что еще? Он не умер, здесь нельзя умереть без спроса вышестоящего.
- Вот и непонятные ответы я полагаю. Ну что же… Что делает морг на площади рядом с церковью?
- Морг. Нет, это не морг, хотя там написано. Не всегда доверяй надписям.
- А что же это тогда?
- Здание. Сооружение. Больше тебе знать ничего о нем не положено.
Расспрашивая обо всех этих вещах, я совсем забыл про свои проблемы.
- Боюсь, на твои проблемы совершенно нет времени…
Он исчез, растаяв в воздухе. Только это произошло, как растаяла и площадь, и церковь на ней, и здание с надписью “Морг”. Осталась лишь непроглядная темнота. Тьма… Такая же, как и темные провалы окон морга. Без луча света креста. Как же я мечтаю вновь увидеть свет креста, эта тьма меня убивает. Еще немного и я сойду с ума.

***

- Проснись двоюродный племянник…
Голова просто раскалывается. Сон… Странно, мне снилась всякая ерунда про морг и церковь. Даже досмотреть не дали. Обязательно было будить. Стоп. Он назвал меня племянником! Неужели это и есть тот человек, который выдаю себя за моего несуществующего дядю? Как жаль, что я не могу рассмотреть его лица.
- Позволь мне прикоснуться к твоему лицу, - сказал я, - протягивая правую руку к тому месту, где как я думал, сидел этот человек.
- Конечно. Но зачем тебе это делать племянник? Разве ты не видишь его?
- Смешно. Тебе не кажется, что такие шутки не подходят в данной ситуации? Ты разве не видишь, что я слепой как крот, даже хуже у крота есть глаза, а у меня нет.
- Ты говоришь, что потерял зрение, но я так не думаю. Ты не потерял ничего, ты приобрел зрение, просто ты еще не научился им пользоваться. Возможно со временем… Да что там, пару дней и ты все поймешь. А пока хватить валяться! Вставай! Выписка уже готова. Пойдешь, посмотришь твой новый дом.
Этот голос… Что-то здесь не так. Здесь все не так! Он говорит какую-то чушь, и при этом, даже не слышно сарказма в его голосе. А еще мне хочется верить во все, что говорит этот человек. Он прав я смогу видеть. Нееет! Я судорожно протянул руку  и прикоснулся к его лицу. Если бы у меня были глаза, я бы, наверное, выпучил их, как сумасшедший.
- Мидас!
- Зачем же так кричать. Неужели ты думал, что это всего лишь сон и меня не существует. Как же вы люди наивны и не доверчивы одновременно. Раз ты все понял, давай вставай, я принес тебе одежду. Одевайся и пошли я расскажу все по дороге.
- Знаешь, я думал, что это игры больного разума и ты не настоящий. Но ты пришел ко мне. Кстати ты же не должен этого делать. Ты же не учишь, а только принимаешь новичков.
- Я же сказал, все по дороге расскажу. Но меня удивило, что ты ослеп. Даже зрачков нет. Такого еще не было, обычно новички просто получали новые возможности зрения, такие как видеть в темноте. Но все это происходило без потери глаз.
- Так дай мне посмотреть, что у тебя под бинтами…
Он дотронулся до бинтов на моей голове и начал аккуратно их скручивать. Оборот за оборотом, при этом придерживая меня, чтобы я не опускал голову на подушку. Повязка становилась все тоньше и тоньше, и скоро уже один слой отделял его от того, увидеть…
- Ого. Действительно зрачков нет, только ожиги в глазницах.
- Ну, если даже ты удивился, то, что же думать обо всем этом мне, - я даже не успел договорить…
Тяжелый удар по голове я и в беспамятстве. Когда я очнулся, то сразу почувствовал что-то необычное. Я чувствовал зрачки. Но зрения постепенно не было. Я попытался пошевелиться.
- Наконец-то ты очнулся. Я все узнал, халтурщики выжгли тебе глаза, а новые так и не поставили. Для тебя был эксклюзивный вариант. Настоящее произведение искусства. Не у кого нет таких глаз как у тебя, нам то аристократом такие и не нужны. Ты пока не сможешь видеть, но это не надолго. Я хочу лишь тебе сказать, чтобы ты всегда носил повязку на глазах, даже когда будешь видеть. Сам узнаешь почему, но окружающие люди не должны видеть твоих глаз. Я надеюсь, мы договорились. Я принес тебе отличную кожаную повязку на глаза, для того чтобы никто не смог ее снять мастера нашили на нее руны защиты, попутно будет защищать даже от пуль. Жаль только от адского оружия и от оружия светлых она не защитит. Эта повязка подарок от нашего мастера по одежде, но не единственный все остальные ждут тебя дома. А пока одевай эти джинсы и свитер, я принес тебе кроссовки. Надеюсь, ты не будешь носить это потом. Жуткая одежда смертных, никакой элегантности.
Пока он говорил, я оделся в принесенную им одежду. Я действительно не любил такую и предпочитал брюки и туфли. А вот повязка, которую он мне принес, я завязал с удовольствием. Снаружи гладкая и твердая кожа, а изнутри мягкая подкладка, совершенно не раздражающая мои веки. Она была довольно широкая. Закрывала брови и доходила внизу почти до носа, но не сильно, чтобы не было просветов.
- Ну, пойдем домой.

Возмущение сил.

Небо потемнело. Жуткие тучи нависли над городом. Надвигалась настоящая буря. Грозы были редкостью в этом году, но это была не просто гроза, а настоящий монстр. Хлынул дождь, вначале просто несколько капель, но через небольшой промежуток времени это уже ливень, а после стена, непроницаемая для человеческого глаза. Молния. И незамедлительно раскат грома, совсем рядом, грохотало без задержки. Стена дождя немного поредела, но при этом капли стали больше и с шумом падали на железные предметы. Цзынь. Дзынь. Ветер не заставил себя ждать, деревья начали клониться и раскачиваться из стороны в сторону. Молния. Раскат грома. Опять сразу и без перерыва. Вот уже толстые капли дождя образовали стену. Ветер стал еще сильнее, словно разбуженный зверь рвал и метал. Что могут деревья под таким натиском. Опять молния и раскат грома.
Из-за ветра дождь стал лить под углом. Но беда на этом не закончилась. Настоящий град величиной с горошину начал хлестать по цветным витражам церкви. Казалось, природа ополчилась на это здание из-за старой обиды. Но ни смотря, ни на что церковь стояла, казалось, усмехаясь над причудами природы. Внутри горел свет не омрачаемый ни чем. Несколько прихожан застигнутых непогодой стояли и молились перед золотыми образами. Буря все не унималась, и они, казалось, тряслись при каждом раскате грома и выстреле молнии.
Церковь была очень древней и являлась частью монастырского комплекса, который был построен неизвестно кем и неизвестно когда, но при всем его возрасте, на вид он казался совсем новым. Такое ощущение, что ему не было и ста лет. Весь монастырский комплекс вместе с церковью размещался почти в центре города и занимал около восьми кварталов. Это было колоссальное произведение искусства, одни только стены, которыми он был обнесен, чего стоили. Это были настоящие крепостные стены, выдерживающие выстрелы из пушек. В древние времена весь комплекс являлся защитой города от набегов татар, а еще раньше это был оплот верующих, не раз стоявший против армий язычников, приверженцев старых богов.
Но все это было только снаружи. Внутрь не пускали никого кроме служащих. Это был полигон для учений паладинов, так же половина территории была отделена на потребности монахам, но не тем которых можно увидеть, а настоящих мастеров святой магии, обученных для противодействия магии демонов. Внутри комплекса было два огромных здания отведенных под казармы и кельи. Тренировочные площадки были не на открытом воздухе, а скрытыми под крышами от посторонних взглядов. Там тренировались воинскому искусству, владению огнестрельным оружием среднего мира. Обучали владению холодным оружием для непосредственного контакта с демонами и их приверженцами, как нападающими на цитадели верхнего мира, так и для атаки на укрепления мира демонов. Бесконечные войны никогда не заканчивались. Но никогда армии не вступали в средний мир, магия не действовала, и никто не воевал тут. Только диверсионные отряды, засылаемые демонами для переманивания людей. Были тренировочные площадки для монахов, но небольшие ведь монахи учились небольшими группами, потому что в магии каждому требовался индивидуальное обучение, да и практику приходилось проходить в верхнем мире. Монахи учились в небольших комнатах наподобие школьных классов. В группе было по десять человек, и при этом только один учитель. Но у учителей и высших паладинов были отдельные кельи и комнаты, располагавшиеся в башнях. В свою очередь башни располагались вокруг центрального монастырского строения. В нем не было ничего, ни для обучения, ни для жилья, только огромный зал с витой лестницей по середине. Лестница уходила к потолку, и находилась точно посередине зала. Конец же ее не был виден, так как скрывался в свете огромной лампы подвешенной к потолку. Хотя лампой ее назвать очень сложно, скорее огромная люстра с множеством лампочек по кругу обода.
Войны велись вечно, но сейчас не воюют ни люди с демонами, не демоны с людьми, вес изменилось, причем не в лучшую сторону. Новый враг пришел в Троемирие, а может, он всегда был тут и сейчас просто пробудился…
А тем временем гроза подходила к концу, небо уже посветлело, и в воздухе витала свежесть. Атмосфера очистилась, путь на время, но можно было дышать свободно, грозы приносили облегчение и чистый воздух. Дождь вес еще моросил, но уже совсем не сильно, видимо исчерпав весь свой запас воды.
- Кажется, гроза начинает заканчиваться.
- А, что?
- Друг, похоже, ты меня не слушаешь, - сказал Гров, Высший паладин, глядя на своего друга детства Дилана.
- Я немного отвлекся, случилось, что-то странное и я это почувствовал, может, это все гроза виновата.
Оба собеседника были уже пожилыми людьми, очень хорошо сохранившимися для своих лет. Не мудрено, служа свету люди, вели правильный образ жизни, не греша и не злоупотребляя своим здоровьем. Особенно выделялся тот, кого звали Гров. Верховный паладин отличался просто богатырским телосложением и крепчайшим здоровьем, хотя ему уже на вид перевалило за пятьдесят лет, но даже сейчас ни один молодой служитель, будь то страж или даже паладин не мог справиться с ним на тренировке. Жесткие черты лица, которое казалось почти квадратным, выдавали в нем бывалого воина, который всю свою жизнь посвятил битвам и сражениям. Нависающие бровные дуги, короткие почти седые волосы, маленькая бородка, квадратный подбородок и широкий приплюснутый нос, наряду с пронзительным взглядом много говорили о его характере, жестком и целенаправленном. И только оставаясь наедине со своим другом детства Гровом его взгляд становился совсем мягким, он успокаивался и мог часами беседовать на разные темы, отвлекаясь и отдыхая от своих обязанностей, преследовавших его везде, но только не тогда когда он был вместе со своим другом, пожалуй, единственным настоящим другом, с которым он мог поделиться всеми тревогами, только с Диланом он становился таким, каким его никто не знал.
Дилан же был полной противоположностью Грову во всем. Он был монахом – мастером святой магии, лысым немного полноватым человеком, добрым и приветливым, его лицо почти не выражало вражды, он, возможно никогда не на кого не злился, всегда был со всеми вежливым. Ему, как и Дилану, на вид, перевалило за пятьдесят, они были практически ровесниками. Округлый подбородок, мягкий взгляд и немного пухлые щеки с почти идеальным носом выдавали его, и не кто при встрече с ним не мог ошибиться в его характере. У него совсем не было бороды, ведь монахи всегда брили как голову, так и подбородок. У него всегда было много учеников юного возраста, Дилан всегда охотно делился с ними всем своим мастерством. Никто даже не подозревал на что способен их учитель на поле битвы, хоть святая магия почти не имела атакующих заклинаний, но он всегда прикрывал спину своего друга, когда они вдвоем спина, к спине вспоминая молодость, участвовали в сражениях с демонами.
- Расскажи, что случилось.
- Не знаю какое-то возмущение, я бы подумал, что это магия, но магия не действительно в этом мире. Все это очень странно, я полагаю, что это все-таки магия, но какой силы должно быть существо, если смогло воспользоваться магией в среднем мире. Ему пришлось бы сломать все печати, и при этом опять их закрыть, чтобы не случилось обрушения столбов.
- Ненавижу, когда ты так говоришь, твои предсказания очень часто сбываются. Но если бы это действительно случилось, нас бы сразу известили, тут бы стояла такая суматоха. Как тогда, помнишь, отряд демонов четвертого круга, каким то образом оказались в этом городе. – Случилось странное, суровый Гров улыбнулся, и его лицо приняло мечтательное выражение.
- Как не помнить, конечно, помню. Тогда еще мы были совсем юнцами и нас не пустили на их ликвидацию, а было так обидно. Ты же знаешь, юность… Гормоны в крови, чувствуешь себя всесильным. Тогда ты нагрубил своему командиру. “Гров, ты проявляешь чувства недостойные паладина церкви,” – при этом его выражение лица было пострашнее твоего, когда ты орешь на своих подчиненных.
- Не напоминай, я потом две недели сидел безвылазно в казарме за это. – Тут оба друга рассмеялись по-настоящему, практически до слез.
Но дверь в комнату Грова раскрылась, и на пороге появился рыжий паренек, совсем еще юный с веснушками. Он был еще послушником и не был ни паладином, ни монахом. Похоже, обучался со всеми новичка по общей программе.
- Простите, брат Дилан, Сер Гров, что прервал вашу беседу, но его святейшество просит, чтобы вы пришли в зал совещаний. – Юноша практически заикался от волнения.
- Идем. – Ответил Гров сразу за обоих.
Оба друга вышли из комнаты, даже не закрыв дверь, ведь в монастыре не чего скрывать и никто ничего не возьмет без проса. Они пошли по коридору и спустились по винтовой лестнице с третьего этажа башни, где жил Гров, на первый, где и находился зал совещаний. Зал был небольшой, ведь для массовых обсуждений использовали тренировочный ангар паладинов, а для совещания небольшого числа высших руководителей не нужно было много места, их было всего двенадцать, шесть монахов и столько же паладинов. Ну и еще Его святейшество.
Он не относился ни к какой группе. Этот человек напрямую общается с архангелами. Имени у него нет, его забрали, когда Его святейшество выбрали для связи с верхним миром. Архангелы разговаривали с ним, а он в свою очередь передавал все остальным командирам, а те уже своим подчиненным.
Дилан и Гров вошли в зал, где уже все собрались, ждали только их.
- Добро пожаловать братья мои. – Сказал Его святейшество. Сестер в верховном совете не было, хотя били и Высшие паладины женщины и монахини.
- Я собрал вас для того, чтобы передать волю архангелов. Все мастера святой магии, наверное, почувствовали возмущение сил. Действительно в нашем мире использовали магию, по всей видимости, несознательно. Но человек, который смог сделать это, даже не зная основ… Представьте его потенциал если он будет служить Свету. Наша задача найти его, но как, всегда не привлекая к себе внимание. Мне известно, что этот человек находиться у нас в городе. Это юноша примерно двадцати лет. Имя его пока узнать не удалось, но как только нам будет известно, то мы сразу отправим группу для его вербовки. Нам не стоит забывать, что демоны тоже могли ощутить его колдовство, и то же послали за ним группу своих вербовщиков. Мы знаем, на что способны демоны, ради этого они даже могут раскрыть свое существование простым людям. Мы должны найти юношу первыми и не дать это сделать демонам. Это еще не все! Для помощи в этой операции из Верхнего мира архангелы отправили к нам на помощь свою посланницу -    Бескрылую странницу. Мы ждем ее прибытия прямо сейчас. – Когда он договорил, он уже совсем вспотел, и капли пота стекали по его лбу.
Его святейшество был человеком худого телосложения с непримечательной внешностью, но с волевым взглядом из под бровей, и обладал внушающим уважение голосом.
- Вот только Бескрылых стражей нам тут еще не хватало, - ворчливо прошептал Гров на уху Дилану, - Помнишь, что они в прошлый раз наделали, разнесли пол квартала.
- Да. Не щадили даже мирных жителей на своем пути. И все из-за одного аристократа, который видимо, сошел с ума, раз пришел в средний мир.
- Прошу всех пройти в зал Лестницы, - проговорил Его святейшество.
Все собравшиеся молча проследовали к выходу, и вышли на улицу. Гроза совсем прошла, только лужи напоминали о ней. Практически вся площадка была залита водой. Монахи, приподнимая мантии неуклюже перескакивали и обходили особо глубокие места. Некоторые переходили вброд. Когда вся процессия подошла к воротам центрального строения, где и располагался зал Лестницы.
- Посланница уже близко.
- Я надеюсь, что не заставила вас ждать.
Поскольку вверх лестницы не было видно из-за света, то никто не смог различить, кто это заговорил, было слышно только мягкие шаги, больше похожие на шуршание какого-нибудь маленького зверька. Спустя некоторое время, показалась и обладательница этого голоса. По фигуре ясно было видно, что это женщина. Когда она окончательно спустилась по лестнице в окружение паладинов и монахов, то появилась возможность разглядеть ее получше.
Одежды монахини полностью скрывали ее фигуру. Лицо, как и вся голова, было закрыто серым монашеским капюшоном, таким же, как тот который носил Дилан, за тем лишь исключением что, монахам в присутствии других людей было запрещено надевать капюшон и скрывать лицо. У этой же девушки, а, судя по голосу, она была молодая, лицо было закрыто, но никто бы не обвинил ее в этом. От нее буквально сквозило святостью и мощью, но в то же временно голос говорил о ее почти материнской нежности ко всем людям, не зависимо от того, кем они являлись. Ростом она была не высока, но и низкой ее тоже нельзя было назвать. Фигура насколько это было заметно из-за мешковатого монашеского одеяния, была тонкой, какой-то хрупкой, так не вязавшейся с впечатлением которое оставлял ее голос и тем ощущением светлой мощи.
- Добро пожаловать в средний мир. Как нам называть вас госпожа? – заговорил Его святейшество.
- Не надо звать меня госпожой, я всего лишь обычная монахиня, как и все остальные. Зовите меня просто сестрой Мартой. Думаю вам известно , что нам предстоит сделать, и я не буду рассказывать заново. Я надеюсь получить высшие полномочия.
- Конечно, вы их получите. Все обитатели нашего монастыря будут у вас в подчинении.
- Мне не нужно так много, - с еле заметной усмешкой сказала она, - всего лишь небольшой отряд из четырех человек, но это должны быть учителя, опытные и у которых были такие задания. Я думаю попросить одного  Высшего монаха и паладина. И двоих их ближайших учеников. Я думаю такой состав вполне справиться с этим делом. У нас в любом случае будет преимущество перед демонами, у них сейчас кризис, не осталось практически ни кого из второго круга.
- И кого же вы собираетесь привлечь к этому делу. Могу вам посоветовать одних из самых лучших учителей. Дилана и Грова, тем более они идеально работают вдвоем.
- Его святейшество преувеличивает наши скромные способности. Если вы позволите, нам бы не хотелось брать на это задание учеников. Сможем ли мы справиться без них? – Сказал Гров, почти мягким голосом, так ему не свойственным.
- Думаю да раз я иду с такими профессионалами, то мы вполне справимся втроем. Через час выступаем, думаю, вам хватит этого времени, чтобы собраться. И еще одно… этого человека зовут Изрен.