Сопротивление бесполезно

Поль Жуиро проснулся от сильной головной боли. Ощупав себя и убедившись, что находится в целости, он огляделся вокруг. Небольшая комната, в которой он находился, была красиво и даже пафосно оформлена в стиле барокко. Он лежал на кровати с балдахином и бархатными подушками, на стенах были изысканные шелковые обои изумрудного цвета. Такого же цвета была и обивка на стуле, находившемся посреди комнаты, возле массивного дубового письменного стола. В углу стоял платяной шкаф. Вдоль одной из стен тянулись стеллажи книг, а на других были развешаны картины. На полу лежала шкура медведя, сверху подмигивала огромная театральная люстра, а все это вместе производило впечатление люкса в дорогом отеле. Единственное, что было странно отсутствие окон. Впрочем, на это Поль не обратил особого внимания. Его сознание было поглощено другими размышлениями:
- Где я? Что это за странная комната, в которой я нахожусь? Почему я здесь? О, боже! Сегодня ведь понедельник! Я наверняка опоздал на работу, да и статья еще не закончена... вот ведь незадача! Надо поскорее выбираться отсюда!

Должно будет заметить, что работа для Поля Жуиро имела особое значение. Он был лучшим журналистом одной из парижских газет.
Он всегда выискивал интересные истории и, описывая их в своих статьях, делал еще интереснее. Имея великолепную возможность сделать карьеру писателя, Поль все же решил остаться верным своей профессии. Он не боялся быть насмешливым и циничным и это, вкупе с нервной работой делало его крайне импульсивным. Много людей покупало утреннюю "Daily France" ради очередной сенсации от Поля Жуиро. Вот и в этот раз он нашел интересный сюжет для статьи. А теперь он здесь, в какой-то странной комнате, не помня, что с ним произошло.
- Хм, все это довольно необычно - думалось ему - судя по всему, я в каком-то отеле. Попрошу прислугу принести мне мою одежду. Постойте-ка, я уже одет! Как, я, наверное, устал вчера! Или напился... не помню.
Размышляя таким образом, Поль подошел к одной из двух дверей и отворил ее. За ней оказалась ванная комната, все предметы сантехники которой были сделаны из молочного мрамора и отделаны золотом. Это еще более укрепило уверенность в том, что он находится в фешенебельной гостинице. Вторая дверь была заперта. Подергав ее за ручку, Поль решил найти телефон, чтобы попросить кого-нибудь открыть дверь снаружи. После недолгих поисков было найдено что-то похожее на телефонный аппарат. Изящная трубка, сделанная в таком же стиле, что и комната и отделанная перламутром, висела на стене рядом с какой-то старой картиной. Проводов у нее не было.
- Видимо, радиосвязь - проскользнула в голове мысль, и Жуиро смело снял трубку с крючка. Резкий мужской голос на другом конце провода ответил:
- Слушаю.
- Здравствуйте, я Поль Жуиро. Я не могу выйти из своего номера, поэтому пришлите сюда слесаря, чтобы открыть дверь. К сожалению, я не помню номер своей комнаты, но если вы поищете в регистрационной книге...
Голос удивленно спросил:
- Какой номер? О чем вы? Мы с вами не в гостинице!
- А где же мы?
- Как где? На подводной лодке разумеется - ответил голос с легким сарказмом.
- Послушайте, у меня нет времени на шутки. Я опаздываю и если вы сейчас же...
Внезапно в голове все прояснилось. Перед глазами четко предстали события прошлого дня. Он, Поль, выходил в воскресенье поздно ночью из кабаре, где праздновался день рождения Жоржа, одного из его коллег по работе. Идя домой в превосходном расположении духа, он вдруг услышал шаги за спиной. Не успел он обернуться, как был тут же связан, а его рот заклеен скотчем. Под руки его подхватили двое незнакомцев и, не говоря ни слова, потащили пустынными закоулками к гавани. Поль попытался один раз сбежать, но тут же получил увесистый удар по затылку. Тут же один из типов зашипел:
- Осторожнее с ним. Док платил нам за то, чтобы мы доставили его целым.
- Ничего, не умрет - ответил второй - это я так, для острастки.
Возле гавани - Поль не поверил своим глазам - стояла настоящая подводная лодка! Его затащили в верхний люк, но неудачно стукнули головой об один из поручней, и он потерял сознание, а очнулся уже здесь, внутри...
В трубке еще слышался тревожный голос:
- Месье! Вы в порядке, месье?
- Выпустите меня отсюда - крикнул в трубку журналист. В ответ послышался ироничный смех:
- Я бы с удовольствием сделал это, не будь мы на глубине в полкилометра под водой бог весть где в мировом океане. Лучше успокойтесь, скоро вы все сами узнаете. Кстати, вам скоро принесут завтрак. Чувствуйте себя как дома.
Голос замолчал. Поль бросил трубку. Его украли! Это просто неслыханно! Да еще и везут куда-то на подводной лодке!
Впрочем, последнее утверждение казалось спорным. Уж слишком здесь тихо, да и люксов в таких местах он не встречал. Но как тогда объяснить отсутствие окон? В любом случае, нужно ждать, что произойдет дальше.
Поль выбрал наугад одну книгу из находящихся на стеллаже, и сел за стол почитать ее, чтобы хоть как-то скоротать время.
Внезапно за внешней дверью послышался шум, а потом она открылась и вошел официант, в белой рубашке с бабочкой, который катил впереди себя тележку с завтраком. Поль встал из-за стола и подошел к нему, намереваясь бежать. Он рванул к открытой двери, но вдруг оказался перед стволом пистолета, направленного ему в лоб официантом:
- Я бы на вашем месте подумал, господин Жуиро. Проявите еще немного терпения, скоро мы будем на месте. Приятного аппетита.
Продолжая держать застывшего Поля на мушке, официант вышел и снова запер  дверь.

Прошла еще пара суток. Журналист вполне освоился в новой обстановке, мало того ему самому стало интересно, чем это все закончится. Чем не сюжет для статьи? Когда вернется, обязательно об этом напишет - вот что он решил.
На вторые сутки после обеда к нему зашел капитан подлодки, как он представился, пожилой бородатый мужчина и завел дружелюбный разговор:
- Как вам у нас на борту, месье Поль?
- Спасибо, сносно - отозвался тот, отрываясь от книги. - Если уж вы здесь, может, объясните мне, что происходит?
- О, вы должно быть, важная персона, если были приглашены в Цитадель.
- Гм, право, не знаю. Цитадель? Что это?
Капитан задумался.
- Это своего рода подводное сооружение... я довольно стар и не могу всего объяснить, как в лучшие года. Впрочем - тут в его глазах блеснул озорной огонек - вы сейчас сами все увидите. Я, собственно говоря, поэтому сюда и пришел. Мы уже очень близко. Я могу вывести вас на капитанский мостик, там есть перископ и иллюминаторы. Это действительно надо видеть. Но пообещайте, что не будете больше пытаться сбежать, хорошо?
- Да, я обещаю. Мне самому интересна эта ситуация, поэтому я хочу узнать обо всем побольше. Ведите меня скорее! Кстати, если уж мы познакомились, как вас зовут?
- Ганс Рихард, в прошлом капитан подводной лодки ВМФ Германии. Если вы хотели знать, откуда я так хорошо знаю французский, то я вам скажу, что моя мать была француженкой, поэтому ее родной язык я знал не хуже немецкого. А теперь пойдемте, поторопитесь.
Старик повел Поля по длинному, извилистому коридору. Теперь уже было похоже, что это субмарина - по стенам шли металлические трубы, тускло светили военные фонари, и слышно было, как вода шумит за бортом и иногда поскрипывает корпус. Вскоре оба они были на месте. Войдя в дверь, журналист остановился и огляделся вокруг. Удивляться было чему. Это было двухэтажное ржавого цвета помещение больших размеров, второй этаж был в виде галерки. Всюду сновали люди в военной форме странного образца - серых френчах и брюках. Погонов у них не было, но пуговицы на разных костюмах были двух цветов - черного и золотого, чередуясь. Повсюду были расставлены большие навигационные терминалы, как показалось на первый взгляд. За ними тоже сидели военные.
На одной из стен, которая не была охвачена галеркой, висел колоссальных размеров экран - от пола до потолка. Пока что он был пуст.
Все эти исполинские изыски наводили на мысль, что сама подлодка должна быть поистине громадной. Тут его размышления прервал капитан, сказав с некоторой гордостью:
- Впечатляет, не так ли? Все сделано по последнему слову техники.
- Да, но как вы попали на ЭТОМ в порт? С такими размерами вы просто сели бы на мель! Да и охрана заметила бы вас...
Капитан понимающе улыбнулся, а после, продолжая идти по комнате и подзывая собеседника, произнес:
- Вся охрана порта в тот день сладко спала на работе - тут Рихард заговорщически подмигнул Полю - да и эта кроха не такая, как все остальные. Очень много деталей в ней сделаны из сверхлегких сплавов и пластиков. Даже корпус сделан из нового типа углеродного волокна - теперь он прочнее брони! Она очень легкая, поэтому почти никакие мели ей не страшны.Даже если она и застрянет, у нас есть устройство под днищем, позволяющее ехать по морскому дну. Разработка самого... - не закончив предложение, он начал подниматься по винтовой лестнице на второй "этаж". Жуиро последовал за ним. Оказавшись напротив экрана, капитан достал из кармана и нажал на нем красную кнопку, словно включал телевизор, после чего, перегнувшись через перила, сказал сидящим внизу:
- Изображение со второго перископа на монитор!
Тотчас тот засветился и показал потрясающую картину морской пучины. Внизу ничего не было разобрать, но где-то вверху искрилась поверхность, пуская лучи света сквозь толщу воды. Внезапно промелькнул косяк серебристых рыбок прямо перед перископом и тут же исчез. Можно было долго любоваться этим великолепием, но уже через несколько минут подошел один из военных и, отдав честь, сказал капитану по-немецки:
- Герр капитан, входящее сообщение из Цитадели.
- Немедленно соединить - отдал приказ капитан, посерьезнев. Поль не понял сути разговора, но решил дождаться развязки.
Изображение на экране изменилось. Теперь он показывал человека худощавого, с каштановыми волосами, аккуратно причесанного, в очках и белом френче, все пуговицы на котором были золотыми. У капитана же четыре из пяти были такого же цвета. "Должно быть, этот тип - большая шишка" - подумал Поль про себя.
Человек на экране сказал:
- Здравствуйте, господа. Продолжайте работу. Капитан, вы привезли нашего гостя?
- Да, как видите.
- Надеюсь, вы с ним хорошо обходились? Впрочем, пусть он сам ответит.
Жуиро выступил вперед и сказал:
- Спасибо, все было замечательно.
- Рад это слышать - ответил человек на экране. За все время разговора он ни разу не сменил интонации, произнося все слова нарочито сухо. - У вас есть наверняка вопросы ко мне, вы скоро сможете их задать. Добро пожаловать в Цитадель!
Экран снова сменился картиной моря, но на этот раз дно вроде бы зашевелилось. Поднимая тучи ила, стал открываться двустворчатый шлюз, будто вмонтированный в дно. Капитан суетливо отдавал команды и субмарина медленно опустилась в промежуток между створками, которые после этого закрылись, "поглотив" ее. Через десять минут дно было абсолютно таким, как и прежде.
Перископ "выхватывал" лишь отдельные детали из окружения. Снаружи послышалось шипение, оно становилось все громче.
- Не волнуйтесь - объяснил капитан - мы внутри шлюза и сейчас из него выкачивается вода, чтобы мы смогли выйти. Пройдемте, месье Жуиро, скоро нужно выходить, а ведь вы еще не переоделись.
- Не переоделся? Что вы имеете в виду?
- О, неужели я вам не сказал? Какое недоразумение. Вы, должно быть, заметили, что все мы здесь одеты в униформу. Белые френчи носит наше непосредственное начальство, военные одеты в серое, исследовательская группа свободна от этих правил и носит лабораторные халаты особого покроя.
Для вас, как для гостя, подготовлен белый костюм, он лежит в вашей комнате на кровати. Дань правилам, знаете ли.
- Хорошо, я пойду - ответил Поль - но я не знаю, как вернуться назад. Поможете мне?
- Грэхам! - произнес капитан по внутренней связи в стене - проведите нашего гостя в его апартаменты, а после подождите и приведите к носовому выходу.
Через минуту возник тот самый официант, который недавно едва не убил его, Поля. Не говоря ни слова, он провел журналиста назад и остался за дверью.
Переодевшись, тот окинул себя взглядом. Строгий белый френч был ему как раз. Застегнув пуговицы, он заметил, что все они были серебряного цвета.
"Очевидно, это потому, что у меня нет звания или что-то в этом роде" - подумалось ему. "А теперь пора наружу".
Пройдя снова по извилистым коридорам, Поль остановился перед... лифтом! В него вместе с ним зашел и капитан, нажав после этого кнопку "вверх".
Поднявшись вверх, они оказались в на поверхности подлодки, которая и вправду оказалась исполинской. Но она была небольшой по сравнению с гротом, в котором находилась. Вверху виднелись створки шлюза, а впереди, прямо перед носовой частью, был своего рода причал с перекинутым на субмарину мостиком.
Сзади причала были широкие ворота, которые сейчас были открыты и в которые - и это было совершенно невероятно - въезжали грузовики с продовольствием, выгружаемым с подводной лодки!
- Похоже, здесь все серьезно - пробормотал под нос Поль - интересно было бы узнать, что здесь происходит.
К нему подошли двое солдат и попросили следовать за ними. Судя по их пуговицам - три из пяти были золотыми - это были военные весьма высокого звания.
Журналист был весьма польщен тем, что его так высоко ценят здесь. Но почему? Остается лишь повиноваться, чтобы узнать это. "Может, это террористы, которые похищают людей высокого социального положения, а после требуют за них выкуп? Но к чему тогда все эти сложности - подводная база, военные? Нет, здесь все куда серьезнее. Попахивает заговором" - такие мысли блуждали в голове молодого журналиста, пока он шел по чистым белым коридорам. Тут он едва не засмеялся, осознав, как это все напоминает дешевые шпионские детективы, продающиеся на каждом углу, но подавил в себе это желание, тем более, что коридор белого цвета закончился, и охранники остановились перед массивной дверью внушительных размеров. Никаких следов ручки или замка на ней не было, однако один из конвоиров достал пластиковую карточку и провел ею по щели, едва видневшейся в стене. Поль, немного осмелев, позволил себе небольшую иронию, произнеся:
- Ну конечно, как я не догадался о карточках-ключах, которые ну просто обязаны быть на каждой уважающей себя зловещей базе.
Но ни один из сопровождающих не улыбнулся. Вообще, они не произнесли со времени встречи ни слова и не выразили ни одной эмоции на лице. Это еще больше утвердило в голове мысль, что здесь, в Цитадели, никто шутить не любит и не будет.
Дверь беззвучно открылась и позади нее показался другой коридор, правда, освещен он был зеленым светом. Приятный женский голос откуда-то сверху сказал:
"Сектор два. Добро пожаловать". Здесь уже царило некоторое оживление. Иногда попадались боковые двери, которые, однако, все были закрыты. По дороге попался один из тех, кого Ганс Рихард называл "начальством". Тот был среднего роста, немного толстоват, тоже аккуратно зачесан, в белом френче с двумя золотыми пуговицами, а остальные были черными. Он окинул взглядом всю компанию и пошел дальше. Охранники козырнули ему и продолжили шествие.
Только тут стала видна одна особенность всех тех, кого видел Поль в Цитадели - они были чрезвычайно бледны. Как он раньше этого не заметил? И охранники, и тот тип на экране в субмарине, и все остальные. Моряки на подводной лодке, хоть и были в униформе, но имели нормальный цвет лица. "Они тут все недоедают, чтобы скопить денег на какую-нибудь ядерную ракету, не иначе" - мысленно пошутил журналист. Хорошее расположение духа окончательно вернулось к нему. И не в таких ситуациях бывал!
В конце зеленого коридора охранники остановились перед одной из дверей. Достав из кармана карточку и, проведя ею по щели, один из солдат вручил ее Жуиро, сказав первую фразу на чистейшем французском:
- Здесь ваши апартаменты. Это ключ от них. Располагайтесь и чувствуйте себя как дома.
Тем не менее, на его лице снова не было никаких эмоций. Поль поблагодарил конвоиров и они, козырнув, пошли назад, к белому сектору.
Ничего больше не оставалось, как зайти в комнату. Она завораживала собой с первого взгляда и чрезвычайно сильно впечатляла своим видом. Это был огромный зал со стеклянным куполом наверху вместо потолка. Через него можно было видеть колышущуюся водную гладь где-то вверху и наслаждаться прекрасным аквамариновым океаном. Сами апартаменты были выполнены в том же стиле "барокко": узорчатые шелковые обои сине-зеленого цвета, пол, сделанный из красного дерева и тщательно отполированный. У одной из стен стоял камин, над ним висел большой черный экран, рядом находились два велюровых кресла с высокими подголовниками. На полу лежал изысканный ковер с высоким ворсом. Напротив камина, у противоположной стены стоял красивый диван гнутого дерева.Также было много картин пейзажной тематики, а в дальнем углу находились рыцарские доспехи.
Имелись также две двери. Заглянув за каждую, Жуиро узнал, что одна ведет в ванную комнату, а другая - в спальню. Эти комнаты были не менее изысканны, чем гостиная.
- Неплохо - сказал вслух Поль - интересно, откуда у них средства на все это? Мне обещали, что я скоро все узнаю, и я хочу все узнать! - немного прикрикнул он.
- Всему свое время, друг мой - послышался голос в комнате. На экране замаячило лицо того самого человека, который справлялся о его самочувствии во время подводного путешествия - присаживайтесь в кресло.
Поль повиновался, хотя было видно по нему, что ему жутко не терпится приступить к действиям. Человек на экране изрек:
- Сегодня вы, должно быть, сильно устали, да и я пока занят. Я прошу вашего прощения за причиняемые мною неудобства, скоро им наступит конец. Отдыхайте пока, приводите мысли в порядок - у вас, наверное, накопилось много впечатлений? У вас есть все необходимые удобства. Если вам понадобится что-то еще, вызовите кого-нибудь по внутренней связи - терминал возле двери. Скажите, во сколько вы просыпаетесь?
- Я ранняя пташка - ответил ему Поль - около 6.00.
- Тем лучше для вас. Я свяжусь с вами около 8.00, после завтрака. Там вы все и узнаете. А теперь спокойной ночи.

Экран погас. Надо было что-то делать, чем-то занять себя, поскольку спать вовсе не хотелось, хотя часы в комнате и пробили 22.00. Единственным средством, помогающим преодолеть волнение и призвать сон, был бокал хорошего вина. Но где достать его здесь? Вспомнился недавний разговор, и Жуиро направился к устройству внутренней связи. Нажав на кнопку, он произнес в микрофон:
- Меня кто-нибудь слышит?
- Чего желает месье? - ответили ему.
- Бутылку французского вина в мой номер.
- Сию минуту.
Лишь через несколько минут пришло на ум, что на другом конце провода не знали где он находится и могли заблудиться. Но опасения были напрасными. Уже очень скоро ему была вручена бутылка "божоле" шестьдесят седьмого года безмолвным лакеем. Такая щедрость была неожиданной, хотя уже было понятно, что трудностей с материальной частью эта организация не испытывает. Поль налил себе бокал, выпил его и прилег на диван, устремив взор на стеклянный купол. Там, вверху вовсю сияло солнце и было непохоже, что здесь уже наступила ночь. Хотя все здесь было настолько странно, что удивляться не приходилось. Может, это секретная военная база? Или логово сверх злодея? Тут вино начало действовать и Жуиро крепко уснул.
На следующее утро, проснувшись и приведя себя в порядок, Поль по внутренней связи попросил принести ему завтрак, поторопив при этом прислугу. Нетерпение уже буквально съедало его всего. Позавтракав, он устроился поудобнее в кресле перед экраном и стал ждать. Через минуту на нем появилось лицо того самого человека, который, без всякого сомнения, был тут главным. Он без малейших эмоций смотрел на собеседника несколько мгновений, после чего произнес:
- Ждите у выхода. Вас проведут ко мне.
Наконец-то! Захватив с собой блокнот для записей, с которым он никогда не расставался, Жуиро бросился к двери, чтобы опередить своих гидов, но один солдат уже ждал его.
- Как, однако здесь все быстро делается - подумалось ему в тот момент.
Они оба прошли в конец зеленого сектора к кабине лифта и сели в нее. Солдат нажал нижнюю клавишу (да их и было всего две) и кабина плавно поехала вниз.
Судя по освещению, они попали в красный сектор. Здесь повсюду ходили люди во френчах и халатах, все были до крайности бледны и молчаливы. Лишь иногда можно было услышать какую-нибудь дежурную фразу. Двери то и дело открывались и закрывались. Остановившись перед одной из них, солдат сделал жест рукой, приглашая войти. Кивнув головой, Поль повиновался. Перед ним простерся исследовательский зал, уходивший так далеко, что его не было видно. Повсюду стояли лабораторные столы, автоклавы и камеры высокого давления, баллоны с какими-то газами и много, очень много колб и пробирок.С первого взгляда казалось, что попал в посудную лавку. Стены в комнате были серого цвета, окон не было, а свет давали люминесцентные лампы. Несмотря на то, что работа здесь кипела, было тихо, никто и ничто не создавало шума.
- А, вот и вы! - послышался голос где-то рядом. Обернувшись, Поль увидел рядом с собой утреннего собеседника. Тот протянул ему руку:
- Я был настолько некультурен, что не представился вам в начале нашего знакомства, позвольте сделать это сейчас. Джеймс Ильменкрамер, основатель и руководитель проекта "Цитадель".
- Поль Жуиро, журналист...
- Благодарю, мне известно о вас все. Родились в Шампани, в семье булочника, в 1979 году. Окончили университет международного права и все такое прочее.
Расскажу вам о себе. После этого вам все станет ясно. Пройдемте вдоль зала. Нам не помешают.
Жуиро приготовился записывать. Джеймс начал:
- Все началось в мою бытность студентом в Цюрихском институте. В те годы я был беззаветно предан науке и мечтал о славе гениального ученого. Раздумывая над тем, чем бы облегчить жизнь человечеству, я решил придумать нечто радикально новое - вещество, полностью уничтожающее боль. Оно пригодилось бы всем.
- Да, но это не новость! Такие вещества давно придуманы.
- Здесь имел место другой принцип. Дело в том, что обычные обезболивающие лишь приглушают боль, не давая эффективного результата. Это как в комнате со звукоизоляцией - шум, который в обычных условиях не слышен, в полной тишине становится просто невыносимым. Нужно было искать другой способ устранения боли. И я его нашел. Речь идет о веществе, которое заставляет мозг чувствовать удовольствие и ничего другое.Чувство чрезвычайно сильно. Я потратил на его синтез целых три года, работая день и ночь, хотя в моем распоряжении была главная лаборатория университета, а я был лучшим студентом на кафедре органической химии и анатомии мозга. Но надо было испытать на ком-то его действие. Наняв за бутылку портвейна старого пьянчужку, я сделал ему инъекцию своего открытия. Через пять минут он корчился на полу в агонии. Что-то пошло не так. Только потом стало понятно, что в смеси с алкоголем это сильный яд. Следующей ночью пришлось сбросить тело старика с моста. Нужно было доработать формулу, чтобы подобное не повторилось, правда, это должно было увеличить время, после которого вещество начинало действовать. Как бы ни было, необходимо было найти другого испытателя. Чтобы не рисковать, я решил, что им должен быть человек непьющий. Спустя некоторое время я нашел подобного кандидата. Им был обыкновенный клерк провинциального банка, неудачник, который проиграл все состояние на бирже, совершенно отчаявшийся в жизни и погрязший в долгах. Я предложил ему кругленькую сумму и он тут же согласился. Через неделю мы встретились впервые и я ввел ему новую дозу. Минут двадцать ничего не происходило, но после этого... после этого все подсчеты с блеском оправдались. У него расширились зрачки и он стал, размахивая руками и вопя, бродить по комнате, которую я снимал для своей лаборатории. По всему было видно, что он испытывает высшее блаженство. Я колол его иглой, жег его руку открытым пламенем до образования волдырей, но он даже ничего не заметил!
Подобное продолжалось около трех часов, потом подопытный уснул от перенапряжения. Уложив его на диван, я сел за стол, чтобы записать результаты исследований. Мне мерещилось мировое признание, известность... я уснул за столом, не погасив свет. Проснулся я от того, что меня кто-то ожесточенно тряс.
Едва одев очки, я увидел перед собой того самого клерка, однако его лицо было опухшим и злым. Он беспрестанно бормотал: "Это было великолепно, я никогда не чувствовал себя более счастливым. Это самое лучшее чувство в мире. Мне нужен еще укол. Еще!!!" Я попытался объяснить ему, что эксперимент окончен и самое большее, что я могу сделать - перевести обговоренную сумму на его банковский счет. "Мне нужен укол. Заберите деньги и сделайте мне укол! Поймите, Джеймс, я никогда не был так счастлив, никогда!" Его глаза безумно блестели. Только тут я осознал, какое зло я сотворил. Оно дарило людям счастье в таких количествах, что они хотели испытывать его вновь и вновь. Речь идет только о психологической зависимости, не физической, так что оно не могло считаться наркотиком. Как бы там ни было, я объяснил Карлу - так звали клерка - что эксперимент закончен и второй инъекции не будет. "Я заставлю вас сделать это" - безумно улыбаясь, сказал он и, схватив табурет, бросился на меня. Мне удалось увернуться, а после ничего не оставалось другого, как застрелить бедолагу из
своего револьвера, который я носил в целях самообороны. Всадив ему в череп пулю, я почему-то подумал о том, что мозги на стене трудно будет отмыть. Это тело также скрыла горная река. Выстрел все же был слышен и мне пришлось инсценировать взрыв в лаборатории, чтобы скрыть истинные события. К тому же, мною начала интересоваться полиция и я счел за лучшее скрыться на время. Нанимать подопытных я уже не имел возможности, по крайней мере, тогда.
Случившееся оказало на меня сильное впечатление и навело на некоторые размышления. Человечество всю свою историю стремилось к наслаждению и старалось добиться его многими способами. По сути дела, вся наша жизнь представляет собой это стремление, воплотившееся, между прочим, в реальность не самым рациональным образом. Мы работаем большую часть своей жизни, дабы заработать на оставшуюся часть, которую мы проводим в свое удовольствие.
Это чрезвычайно неэкономично.
- Но - заметил Поль, едва успевая записывать - именно благодаря этому способу человечество и прогрессирует все время.
- Верно замечено. Однако посудите сами: получив то, к чему стремился, человек одичал, потерял мораль, готов был убить ради наслаждения! Но самое страшное то, что хваленый прогресс служит этой же цели - сделать жизнь людей как можно более удобной. Страсть к удовольствиям толкает его.
Отсюда можно сделать вывод, что человечество, идя таким путем, рано или поздно погибнет. Если оно готово тратить свою жизнь, чтобы получить хоть ничтожную долю счастья - в деньгах, еде, сексе - то, получив его полностью, оно не сможет ему противостоять. Будет не нужно работать, любить, общаться - все звенья цивилизованного общества мгновенно распадутся и в мире наступит хаос.
- Вы говорите страшные вещи. К чему вы ведете? Неужели вы хотите?...
- Нет, ну что вы. Истребить человечество было бы в высшей мере глупо. я избрал другой путь. На чем я остановился? Ах, да! Не имея возможности больше ставить эксперименты на людях, я мог пойти лишь одним путем - испробовать вещество на себе. Помните, у клерка было опухшее лицо? Это был один из побочных эффектов, которые надо было устранить. Подходить к делу было необходимо со всей тщательностью, ведь на кону была моя жизнь. Наконец, после долгих изысков я создал более совершенный образец вещества и ввел его себе.
Через полчаса все поплыло перед глазами, все было чрезвычайно красиво. Хорошее настроение переполняло меня, словно выросли крылья, я словно... это невозможно описать. Просто потрясающе, великолепно, божественно... но я как сквозь пелену осознавал, что это неправильно, поэтому, из последних сил написал и отослал письмо с просьбой о помощи своему знакомому профессору Вильяму Глобену, нейрохирургу, использующему запрещенные методы лечения в свое подпольной альпийской клинике, причем довольно удачно. Если кто-то и мог помочь мне в критической ситуации, то это был он, ведь противоядия не было и нет. После все прекратилось, но хотелось пережить это снова и снова. Через два дня я истратил все запасы, не ел, не спал... не знаю, чем бы все это закончилось, но однажды ночью ко мне ввалились двое санитаров. Доктор Глобен вовремя получил мое письмо и все правильно понял. Он смог спасти меня благодаря своей усовершенствованной электротерапии. Мой мозг требовал счастья, и профессор "отключил" навсегда электроразрядом ту его часть, которая отвечала за эмоции. Это спасло меня, поскольку, как я уже упоминал, зависимость была чисто психологической и основой ее была сама человеческая сущность. Чтобы что-то изменить, нужно было менять личность. В результате этой терапии я стал таким, какой я есть теперь. Лишившись эмоций, я по-новому взглянул на мир. Он уничтожает сам себя, безудержно несясь к своей кончине, как мотылек на свет.
Только тогда я осознал, насколько несовершенно человечество.
- Однако, по вашей теории, лишившись эмоций, вы лишили себя смысла жизни - наслаждений.
- Это так. Но пустота в моей душе была недолго. Вскоре я понял истинную цель нашей жизни - стремиться стать сверхлюдьми, обладать абсолютными знаниями, чтобы сделать человечество неуязвимым, гораздо более сильным, чем нынешнее, способное создать - здесь Джеймс сделал паузу - ИДЕАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО!
- Вы сумасшедший - прошептал Поль в ужасе.
- Отнюдь. Я делаю большую услугу всем нам.
- Но разве вас кто-нибудь об этом просит?!?
- Нет. Но, как известно, свои ошибки трудно заметить. Я же, не являясь представителем современного общества, могу объективно их оценить и исправить.
- Неужели вы возомнили себя Богом, способным вершить судьбу мира? Никто не пойдет за вами!
- Успокойтесь, пожалуйста. Вы, как журналист, должны быть беспристрастны. Человечество не желает осознавать свои ошибки, а когда оно, наконец, сделает это, будет слишком поздно. Поверьте мне, я вовсе не жалею о том, что подвергся такой метаморфозе. Впрочем, не один только я. Вы, наверное, заметили, что все вокруг...
- Тоже модифицированы... это отвратительно!
- Вы все же меня не понимаете. Дайте мне довести свое повествование до конца, может, это прояснит ситуацию. Итак, после операции я рассказал Глобену о своем открытии. Его оно чрезвычайно заинтересовало и он попросил рассказать о нем подробнее. Я согласился, поскольку знал, что он человек честный. Я ошибался. Через несколько дней, гуляя по его усадьбе-клинике, я краем уха услышал беседу профессора с какой-то корпорацией. Речь шла о моем открытии.
Имей я тогда эмоции, то, чего доброго, набросился бы на Глобена с канделябром. Но, здраво рассудив, я придумал изощренный план мести. Я знал, что комиссия из корпорации должна прибыть через два дня, поэтому я использовал это время, чтобы проникнуть в хранилище медикаментов. Найдя там хлороформ, я затаился. В ночь перед прибытием комиссии, дав профессору во сне понюхать усыпляющее, я одел его парадный костюм, а его самого на своей спине отнес в лабораторию. В 10.00 на луг перед домом приземлился вертолет. Из него вышли мужчина и женщина, одетые в черное, с дипломатами в руках. Мы поздоровались и по их выговору английского я понял, что они из Америки. Они представились экспертами, а я в свою очередь бесстыдно солгал, назвавшись профессором Глобеном. Гости дали мне понять, что хотят видеть подтверждение факта существования того невероятного вещества, о котором профессор им говорил. Я согласился и провел их в лабораторию, где на стуле сидел спящий Глобен. Ему был сделан укол, и через пять минут он уже корчился на полу в экстазе.
Мужчина и женщина кивнули друг другу и один из дипломатов был открыт. В нем находились бриллианты. "Тридцать миллионов долларов за формулу" сказал мужчина, едва заметно улыбнувшись. "Надеюсь, вы не против, если мы осмотрим подопытного сами, чтобы удостовериться. Бриллианты будут ваши после этого обследования."
- Хорошо - ответил я - я принесу мои записи - и вышел, не забыв про себя отметить, что на другом дипломате была едва заметная царапина сверху. Его так и не открыли, тогда я подумал, что в нем документы. Вообще после операции у меня обострилась внимательность, ведь больше в голове не роились ненужные мысли. Если честно, отдавать записи мне не хотелось, поэтому я написал заведомо неправильную формулу и налил в колбу какой-то реактив с полки. Рано или поздно эти люди догадались бы, что их надули, но это были бы уже не мои проблемы.
Вернувшись, я вручил моим гостям формулу и "образец". "Приятно иметь с вами дело" - ответили они. - "Вот ваш дипломат."
"Помогите мне поднять этого бродягу" - попросил я их. Пока они кряхтели, я быстро поменял дипломаты местами, поскольку заметил, что мне дали тот, который с царапиной. Я уже стал догадываться, что к чему, оставалось лишь подтвердить эту теорию. Взяв подмененный кейс, мои визитеры направились к выходу.
Вертолет взлетел, и на высоте около двухсот метров взорвался. Вот какую судьбу уготовили профессору. Как бы там ни было, теперь их планы были провалены, а у меня было тридцать миллионов долларов. Эти события утвердили меня во мнении, что в этом гниющем мире нельзя доверять никому. Именно в это момент у меня родилась идея Цитадели - подводной базы, на которой мы с вами сейчас и находимся. Впрочем, а что же профессор Глобен? Он ведь до сих пор был в лаборатории, и я вспомнил о нем только через несколько часов. Открыв дверь, я увидел его ползающим по полу, мычащим "еще, еще!". Увидев меня, он несказанно обрадовался и стал на коленях просить меня о следующей инъекции. Я пообещал ему, что сделаю это, но взамен уколол ему снотворное и потащил к аппарату, который лишил меня эмоций. Хоть профессор и предал меня, но не он, а его тщеславие было повинно в этом. Убивать его, как клерка, было бы глупо, ведь он многое знал, да и знает теперь.
- Вы хотите сказать, что он жив?
- Об этом позже. А тогда я по его записям настроил прибор и сделал с профессором то, что он сделал со мной. В конце концов, он спас мне жизнь, и сам заслуживал лучшей жизни, высшей жизни, если хотите. Через день он очнулся и, судя по его поведению, испытывал то же, что и я. Вместе мы после нескольких месяцев напряженного труда разработали план под названием "Перерождение". Думаю, вы знаете, о чем идет речь.
- Идеальный человек? - подавленно заметил Поль.
- В упрощенном смысле - да. Сначала нужно было собрать стартовый капитал и найти тихое место для работы. К слову говоря, за то время, что прошло, я значительно расширил свои познания во всех областях науки. Учиться в моем новом состоянии было значительно легче, я не узнал бы столько за десять лет, сколько я изучил за те несколько месяцев. И эти знания приближали меня к высшей цели.
Тридцать миллионов уже были наши, этого было достаточно. На них удалось построить небольшое помещение в горах Урала, которое и стало временным убежищем.
Пришло время для второй фазы. Часть денег была потрачена на билеты в разные страны. Мы с Глобеном ездили по ним и присматривались к перспективным ученым в разных областях знаний. Набрать команду было несложно: деловой обед, бокал коньяка, в котором был сюрприз, а после этого - нейрохирургическая операция, как и в моем случае.
- Слишком сложно. Зачем было давать им ваш препарат, если можно было сразу провести операцию, пусть и насильно?
- После операции становится понятным на основании своего поведения вся низость человеческой природы, ее слабость и продажность. Прием моего препарата до
операции служил после нее наглядным примером, веским аргументом в пользу моей точки зрения. Вся команда была в сборе, вскоре вы с ней познакомитесь: Я, Профессор Глобен, Мортимер Дитрих - специалист в области продолжительности жизни и генетики, Игорь Митейко - русский ученый, виртуоз пищевой химии, Агнесс Водерботтом - одна из лучших исследователей систем внушения и управления поведением и, конечно же, тот, кто фактически создал все вокруг нас - гениальный инженер Мишель Торндейк. Третьей фазой нашей операции стала работа над проектом Цитадели и организационные вопросы - подбор персонала, получение стройматериалов. Все было необходимо делать в обстановке крайней секретности, ведь кража перспективных ученых по всему миру уже насторожила соответствующие службы. Благодаря тому, что все мы могли работать гораздо эффективнее, чем обычные люди и в рекордный срок - чуть больше полугода теоретическая часть была уже готова.
В то же время каждый из нас занимался исследованиями в вопросах своей компетенции, так что времени мы не теряли. С помощью методов леди Водерботтом воздействия на сознание нам удалось убедить многих высокопоставленных чиновников выделить нам необходимые материалы. Через сутки после подписания ими договора они забывали о нашей беседе напрочь.
- Что-то вроде гипноза?
- Не совсем. Гипноз доброволен. Если вы не захотите, то не поддадитесь его воздействию. А в нашем случае речь шла о внушении, которому невозможно противиться.
Рабочие, которых нанимали на строительство, также подвергались стандартной схеме: укол, счастье, нейрохирургия. Они стали преданными слугами и теперь находятся здесь. После началась фаза строительства. По проекту Мишеля Торндейка велось бурение подводных горных пород здесь, посреди Атлантики.
В первый день зимы вся наша команда с рабочими прибыла сюда на подводной лодке, похожей на вашу, но меньшей. И, кстати говоря, вовремя, ибо в тот же день, как я узнал позднее, ехал военный патруль в направлении горной лаборатории. Но, прибыв, они не обнаружили ничего, кроме дымящихся руин.
В Цитадели мы развернули производство изобретенного мною вещества в крупных масштабах, готовясь к дню триумфа сверхлюдей.
- Мне не совсем понятен ваш план. Вы хотите всем дать этот ваш препарат, но ведь в мире живут шесть миллиардов людей! Как вы это собираетесь сделать? Да и, судя по вашему повествованию, делать операцию по уничтожению эмоций приходилось силой. Проблема та же. Ваш план несостоятелен, а вы лишь безумный психопат и диктатор.
- Не нужно говорить обо всем сгоряча. Я с легкостью дам ответы на ваши вопросы. Все жители Земли попробуют на себе действие моего открытия благодаря крупным пищевым компаниям по всему земному шару. Их руководители подверглись внушению Агнесс, так что проблем не возникнет. Система водоснабжения также у нас в руках. Я ведь, кажется, не сказал вам, что оно действует и при приеме внутрь. А насильно никто не собирается делать операции. Те, кто обладают достаточной силой воли, сами согласятся, как это сделал я. Они должны доказать, что достойны стать частью великого. В этом вся изюминка. Новому человечеству не нужны слабые. Те же, кто останутся, вскоре погрязнут в своих собственных желаниях и исчезнут с лица Земли. Но есть несколько нюансов. Сама Цитадель являлась экспериментом по оптимальному обеспечению жизнедеятельности наших тел, которыми нас одарила Природа. Впрочем, об этом лучше поговорить не со мной, а с моими помощниками. Пройдемте.
Джеймс Ильменкрамер развернулся и пошел к выходу. Поль последовал за ним. Через некоторое время оба стояли перед бронированной дверью.
- Зал конференций - сказал Джеймс. Все уже ждут вас.
Поль открыл дверь и оказался в серой комнате. В центре стоял длинный стол, за которым сидели люди во френчах с пятью золотыми пуговицами. Поль сразу догадался, что это были похищенные ученые. Он сел на свободное место. Ильменкрамер стоял во главе стола и начал:
- Коллеги, это Поль Жуиро, человек, о котором я вам говорил. А это - он показал рукой на присутствующих - те, кто шли все это время со мной плечом к плечу.
Начнем по порядку: Агнесс, Мортимер, Вильям, Игорь и Мишель.
Все кивнули Полю головами. Он же стал украдкой их рассматривать. Агнесс Водерботтом оказалась худощавой строгой дамой, больше похожей на учительницу.
Мортимер Дитрих был лыс и также чрезмерно худощав. Мишель имел длинные волосы, аккуратно зачесанные и уложенные и был немного косоват. Особое впечатление произвел Игорь Митейко. Это был толстый бородатый мужчина, все время кивающий головой и бормочущий что-то себе под нос, изредка громко выкрикивая свои мысли вслух. Джеймс заметил подобное внимание и, подойдя к Жуиро, тихо сказал ему на ухо:
- Игорь хуже всех перенес вмешательство. Недостатки технологии, знаете ли. Теперь у него небольшие отклонения, но он все так же гениален как и прежде.
Похоже, тот услышал, что о нем говорят, ибо вскочил со своего места и быстро заговорил:
- Я знаю, вы говорите обо мне, ищете соратников. Но вам не победить мою точку зрения! Глазурь никогда даже вполовину не сравнится с помадкой! Так-то.
После этого он сел на свое место и снова начал бормотать.
- Я же говорил вам - заметил Джеймс.- Итак, приступим. Господа, расскажите нашему гостю о роде вашей деятельности. Начнем с вас, Агнесс.
- Я - начала Агнесс - исследую физиологию человеческого мозга на протяжении двадцати лет и за это время нашла способ влиять на него. Это оказалось весьма полезным для обучения нашего персонала. Вы, наверное, заметили, что все здесь знают французский. И это не все. Каждый, кто находится здесь - от нас и до уборщиков - свободно владеет пятью языками - английским, французским, немецким, итальянским и русским и может обращаться с любой техникой в Цитадели. Это весьма удобно. Если по какой-либо причине оператор кислородного блока, например, не смог выйти на работу, его сможет заменить любой наш сотрудник. В этом и заключается наша цель - сделать человечество универсальным, но не таким, как мы его обычно рисуем в своем воображении - гигантским муравейником, где каждый знает свое место, независимо, нравится оно ему или нет, а универсальным во всех аспектах - образование должно обеспечить полную свободу выбора без ущерба для всей системы. Современное общество имеет один крупнейший недостаток: оно разделено на слои, классы - называйте это как угодно. Лишь сплотившись воедино, человечество являет собой грозную силу, но по отдельности звенья этой цепи чрезвычайно слабы. Стоит нарушить работу одного из них - врачей, например - и последствия еще долго будут давать о себе знать. Не лучше ли создать своего рода универсалов, каждый из которых сможет с успехом работать как водителем такси, так и заниматься проблемами релятивистской механики. Человеческий мозг способен на многое, очень многое, но увы, его возможности практически не используются. Раса гениев заслуживает называться идеальной, не так ли?
- Раса таких, как вы? - спросил Жуиро.
- Нет, вовсе нет. Мы вовсе не совершенны, так как разбираемся лишь в чем-то одном. Лишь следующие поколения будут компетентны во всем. Моя программа непосредственного ментального образования должна улучшить этот процесс. На этом все.
Профессор Водерботтом села на место, вместо нее встал Митейко. С едва заметным акцентом он, прекратив кивать головой, приступил к объяснению:
- Моя задача - разработка универсальной программы жизнеобеспечения человека. В нее входят исследования пищи, и ее модифицирование соответствующими препаратами. Вы, наверное, заметили, что все здесь чрезвычайно бледны. Это связано с тем, что по моему принципу, все получают столько пищи, сколько нужно и эта пища совершенно или почти безвредна, лишена тех веществ, которые лишь вредят организму. На смену обычным жирам и сахарам пришли их синтетические аналоги. Здоровье - обязательный атрибут будущей нации, согласно моим подсчетам, продолжительность жизни составит 150% от сегодняшнего среднего параметра. И это без учета того, что придумал Мортимер. Даю ему слово.
Мортимер Дитрих встал и без прелюдий начал:
- Я исследую класс веществ, называемых антиоксидантами. Они уничтожают свободные радикалы, выделяющиеся в клетках организма и вызывающих естественное старение. Сначала все синтезированные мною вещества были токсичны и уничтожали сами клетки, но теперь все наладилось. Также я занимаюсь модифицированием ДНК с целью избавить организм человека от генетических болезней и уродств. Нам не нужны слабые особи. В общем, чтобы не утруждать вас подробностями, скажу лишь, что, вкупе с методом господина Митейко мой при регулярном применении могут продлить жизнь до 250-300 лет!
И это только начало. В планах - генетическое модифицирование эмбрионов, которое может увеличить этот показатель вдвое.
- Но ведь вы искусственно продлеваете отведенный вам Богом век - заметил Поль.
- Насчет существования Бога есть несколько мнений, а что до вашего замечания, то мы не продлеваем нашу жизнь, а реализуем весь потенциал наших тел, изначально заложенный в них. Никто не собирается с бубном воскрешать мертвецов. Таковы направления моей работы.
- Нет, это не все - заметил Джеймс. - Вы забыли сказать о нашем с вами новом методе генетического вмешательства в мозг.
- Да, это весьма интересное направление. Вместо того, чтобы каждому новорожденному делать электро-шокотерапию с целью отключения центров наслаждения, что небезопасно, мы надеемся изменить генетический код следующих поколений так, чтобы эта область мышления отсутствовала с рождения и во веки веков. Теперь все. - Дитрих сел на свое место.
- О методе Вильяма вы уже слышали, поэтому начнем с Мишеля.
- Мне, собственно говоря, объяснять нечего, за исключением того, что я занимаюсь высокопрочными конструкциями, в одной из которых вы сейчас находитесь.
В планах - заселение труднодоступных местностей, вплоть до поверхности Марса. Да-да, современная Земля - плод деятельности современного человека, она порочна и непригодна для длительного использования. Если уж строить все сначала, то давайте так и сделаем.
- Теперь моя очередь - сказал Джеймс - помимо того, что я вам рассказал, я также осуществляю общее руководство. Готов ответить на все ваши вопросы.
- Почему люди на подлодке выглядят и ведут себя обычно?
- О, это потому, что они нужны для выхода в современный мир, где мы выглядели бы странно. Посему они подвергались не терапии, а действию гипноза.
- Гм, а вам не кажется, что все это уж слишком похоже на рассказы Яна Флеминга с его неугомонным доктором Но?
- Вы не воспринимаете все всерьез. Возможно, схожесть есть, но лишь потому, что это совпадение. Флеминг писал о Джеймсе Бонде для увеселения публики, мы же никого развлекать не собираемся.
- Возможно. Это ваше дело. Но зачем я вам? Неужели вам действительно так нужна статья в газете о ваших "подвигах"?
- Джеймс, вы ему ничего не сказали? - спросила Агнесс. Тот помолчал мгновение, потом изрек:
- Видите ли, месье Жуиро, вы тут не с этой целью. В нашем коллективе не хватает человека, который разбирался бы в искусстве...
- Зачем оно вам? Вы не можете чувствовать, вы не оцените его!
- Вижу, у вас создалось ложное впечатление о нас. Мы тоже любим и ценим искусство, но наслаждаемся им на более высоком уровне, нежели остальные люди.
Не нужно думать, будто будущим поколениям будет чуждо прекрасное.
- Но почему я?
- Вы молоды, энергичны, здоровы, у вас есть дар писателя, но вы не развиваете его. Присоединившись к нам...
- Этого не будет! Никогда! Слышите, никогда! Служить вашим безумным идеям я не буду ни за что!
- Джеймс - заметил Игорь Митейко - этот молодой человек слишком много кричит. С нами ты так не церемонился. Корнеплоды, корнеплоды, корнеплоды... - по-русски забубнил он.
- Мы будем вынуждены применить силу.
- А я буду сопротивляться изо всех сил.
- В этом случае я отдам приказ пристрелить вас. Поймите, вы не сможете вернуться во внешний мир из Цитадели. Никто не разглашал моей тайны, и вы не станете исключением.
- Посмотрим - ответил Поль и, одним прыжком подскочив к Джеймсу, сорвал с него очки и упер острую сторону дужки к его горлу. - Выпустите меня отсюда, иначе я проколю вам сонную артерию.
- Вы отдаете себе отчет в том - сдавленно прохрипел Ильменкрамер - что вы тоже не выживете?
- Сравните ценность моей и своей жизни. Ну так что?
- Я согласен. Вы немедленно покинете Цитадель на подводной лодке.
- Какие у меня гарантии?
- Я даю вам свое слово, что вас никто не тронет.
- Откуда я знаю, что могу вам верить?
- У вас нет другого выбора. К тому же, мое слово - закон. Знаете, меня это даже увлекает: посмотреть, к кому вы примкнете после последней фазы моего плана - сверхлюдям или неорганизованным приматам, чтобы узнать, ошибался ли я в вас или нет.
- Последней фазы не будет. Я расскажу о вас и ваших дьявольских планах всему миру, и спасу его от катастрофы.
- Вряд ли вам кто-либо поверит, а даже если и так, у вас не хватит времени, чтобы оказать сопротивление.
- Это мы еще посмотрим.
Поль оттолкнул Джеймса от себя. Никто не шелохнулся.
- Ведите меня к подводной лодке, и быстрее.
Джеймс кивнул и люди в форме конвоировали Поля.
- Если хотите, вы можете переодеться в свою обычную одежду. Она лежит в ваших апартаментах - заметил Ильменкрамер, одевая очки и сухо ухмыляясь.

Поль Жуиро стоял на поверхности подводной лодки посреди океана. Он был явно недоволен:
- Вместо того, чтобы любоваться водой, мы могли бы уже плыть!
- Не волнуйтесь, вы прибудете во Францию даже раньше, чем вы думаете - услышал он голос Ильменкрамера за спиной.
- Зачем вы здесь? Решили все же пристрелить меня?
- Нет, я ведь дал слово. Просто провожаю вас. Да, вы забыли свои записи - он протянул блокнот. А теперь отойдите немного назад.
Поль повиновался и перед ним открылся огромный двустворчатый люк. Из него плавно на площадке показался реактивный самолет со сложенными крыльями. Матросы подвинули его немного назад, после чего люк закрылся. Аэроплан расправил крылья, а пилот в нем разогрел двигатели.
- Довольно неплохо, а? - сказал Джеймс. - Занимайте место пассажира и пристегнитесь.
- Вы ведь не собираетесь меня взорвать в воздухе?
- И потерять своего лучшего пилота вместе с новейшим стэлс-прототипом? Нет, ну что вы.
Поль сел позади пилота. Самолет взревел и, взяв разгон по поверхности субмарины, взмыл ввысь.
Через пять часов Жуиро уже спускался на парашюте в окрестностях Парижа. Спрятав снаряжение, он вышел к дороге и "поймал" грузовик до центра города за несколько франков. Его трясло словно в лихорадке. Нужно было предупредить всех. С такими мыслями он вошел в квартиру. "Надо предупредить всех, рассказать всем... но сначала выспаться."
Полет сильно вымотал его и он упал на кровать, после чего крепко уснул. Спал он ровно сутки, а когда проснулся, то долго нежился под одеялом, обдумывая свой странный сон. Неожиданно, как молния, в голову пришло понимание: "Это не сон, это не сон!" Поль вскочил как ужаленный. Скорее в редакцию, нужно через "Daily France" всем сообщить о страшной опасности, которая надвигается. Только бы не опоздать. "Если вы хотите спасти мир, вам следует поторопиться. Времени у вас не так уж и много" - эти слова засели в голове и прогнать их не удавалось. Так... душ... завтрак... в холодильнике еще была еда, пусть и старая, зато точно не смешанная с какой-то психотропной дрянью. Пока на плите закипал кофе, Жуиро приготовил бутерброды и уже после этого, когда он сделал пару глотков из чашки, услышал за стеной какие-то стоны. Он знал, что там живет пожилая мадам с больным сердцем, поэтому подумав, что у нее инфаркт или что-то в этом роде, бросился к ее двери. Она была заперта.
- Мадам Клофьен! Мадам Клофьен, с вами все в порядке? - Не дождавшись ответа, Поль выломал ее и увидел старушку, корчащуюся на полу. На ее лице застыла улыбка, а сама она что-то бормотала и изредка хрипло хохотала. Тут же все стало ясно. Операция, которую задумал этот душевнобольной Ильменкрамер, уже началась. Нечего и говорить, времени действительно мало. Но как мадам Клофьен приняла это адское вещество? На столике не было никакой еды или остатков ее. И... дрожь пробежала по всему телу, а сам Поль затрясся так, что едва не упал. На столе стояла чашечка чая. Водопроводная вода!
Конечно! Даже будучи прокипяченной, она все же сохраняла свое влияние на мозг. Но... он ведь тоже пил ее... совсем немного, сделал лишь несколько глотков. О, нет! Что делать? Через несколько минут он тоже вот так вот будет корчиться в радостных конвульсиях. Принять рвотное? Оно не успеет подействовать. Какой-то антидот? Но Ильменкрамер говорил, что антидота нет. Больше всего бесит своя собственная беспомощность. Люди не могут не есть и не пить, поэтому дьявольский план сработал на все сто. Чертовы психи! Значит, и он сам будет вынужден либо примкнуть к ним, либо превратиться в животное, полностью зависящее от новой дозы искусственного счастья. Оба варианта противоречат его сущности. Значит, ни то, ни другое. Твердым шагом Поль подошел к шкафу, достал оттуда "браунинг", завернутый в кусочек ветоши, зарядил в него один патрон и передернул затвор. Перед глазами все поплыло. Препарат Ильменкрамера начинал действовать. Цветные пятна перед глазами, радостный шум в ушах, чувство радости и возможности летать... и ствол пистолета, нацеленный прямо в лоб, смеющийся и говорящий: "давай поиграем, давай поиграем".
- Ну что же - ответил Поль едва слышно - давай...
И закрыл глаза. Выстрел.