Итоги. Глава - 3

                1.

Итак, ХХ век открыл широкую эпоху империализма, а вместе с тем (тем самым) и эпоху антиимпериалистических движений. Какими же результатами закончился этот век? К чему привело это противостояние, это новое по сравнению с предыдущей историей проявление мирового революционного процесса? До каких достижений смогло продвинуться антиимпериалистическое движение? Это очень непростые вопросы.

Прежде всего мы видели, как по всему миру, в разных его частях, где сильней, где слабей, где очень переменчиво, то затухая, то разгораясь вновь, пошло национально-освободительное движение против колониального владычества метрополий.
И эта настойчивая борьба закончилась распадом колониальной системы.

Не надо переоценивать в этом роль самой национально-освободительной борьбы (так как одновременно в империалистическом мире нарастала тенденция перехода от старой колониальной системы к более выгодной для совокупного империалистического мира системе неоколониалистской – с опорой не на чисто политическое владение отдельными странами, а на экономическое порабощение всей периферии вместе), но нельзя и недооценивать борьбу народов за политическое освобождение.

Национально-освободительная борьба этого рода ещё не могла называться антиимпериалистической в действительном значении этого слова. Она не разрушала империалистическую систему, а только предоставляла руководителям этой борьбы (в случае победы) надежду на возможность свободных политических действий. Одно только формальное политическое освобождение, без экономического выхода из щупалец империалистического спрута, не решает проблему этих стран. Вот та борьба, которая стала развёртываться вслед за формальной победой прежнего национально-освободительного движения и, так или иначе, оказалась объективно направленной против сущностного экономического принципа империалистичности, против империалистичности как таковой, и может быть названа антиимпериалистической вполне правомерно.

                2.

Мы видели три разных варианта антиимпериализма. Либо в ходе обычной национально-освободительной борьбы главенство обретает политическая сила коммунистического направления и, ставя своей задачей опосредованную социалистическую революцию, тем самым отгораживает себя от мировой империалистической системы. Либо народ формально освободившейся страны, но оставшийся в фактической зависимости от империализма, под воздействием накапливающихся отрицательностей в конце концов находит выход в подлинном антиимпериализме. Либо национальные движения обычного типа, но имеющие очень высокий уровень освободительных устремлений, сталкиваются в силу этого с грубыми и явными формами неоколониализма и вынужденно ищут способ защищаться и отгораживаться от агрессивных притязаний империализма.

Все три варианта были нацелены (и это понятно и естественно) на устранение зависимости от мировой империалистической системы, на создание собственной экономической базы, которая, разумеется, не отменяла бы объективную необходимость международных экономических связей, но была бы достаточной для отгораживания от отрицательностей, идущих от империалистического центра.

Наиболее радикальным и перспективным является тот вариант, который назван здесь первым, - то антиимпериалистическое движение, которое, во-первых, приняло форму антиимпериалистической революции, а во-вторых, благодаря руководству коммунистически ориентированной политической силы пошло по опосредованному социалистическому пути.

Что могло бы быть на этом пути, так сказать, в идеале?

По задачам антиимпериалистической революции в идеале мы получили бы создание такой экономической мощи, которая позволяла бы вести внешние отношения с империалистической системой без подчинения, без ущерба, на равных.

По задачам опосредованного социалистического пути в идеале мы получили бы… и тут читатель ожидает, что будет сказано: «получили бы полноценный социализм». Нет, поскольку речь идёт об опосредованном пути, то через ряд успешных этапов общество дошло бы до возможности превращения опосредованного пути в непосредственный, в классический, в марксовский.

Что же получилось здесь в действительности и почему?

Во-первых, надо сказать, что в странах антиимпериалистического движения прежде всего и сразу во весь рост встала проблема доведения производительных сил до современного уровня. Страна не сможет вырваться из системы империализма, если её производственные способности и технологический уровень не станут пусть не равными, но хотя бы приблизительно сопоставимыми с империалистическим центром. Вот почему такой путь развития практически нереален в одиночку для малых стран с недостаточной сырьевой базой, разве что эти малые страны сумеют соединиться с подобным антиимпериалистическим движением стран больших и ресурсно богатых. Тот факт, что антиимпериалистичность с большим размахом показала себя в России и Китае, является проявлением прежде всего объективной возможности её именно в таких, больших, странах.

Способ форсированного развития производительных сил у России и Китая оказался разным. Разным не потому, что кто-то так решил субъективно, не потому, что можно было выбирать, а по причине невозможности для них иного варианта.

В России не было возможности широко привлечь иностранный капитал; российская буржуазия была преимущественно проимпериалистична; международная обстановка диктовала чрезвычайно короткие сроки; но к счастью, страна была очень богата природными ресурсами. Вот почему форсированное развитие производительных сил не могло пойти в России иначе кроме как через повышенную централизацию и огосударствление, через опору, главным образом, на внутренние силы и через колоссальную, тяжёлую интенсификацию народного труда.

Китай же, после отказа в помощи со стороны СССР, имел совсем другую ситуацию. Возможность широчайшим образом привлечь иностранный капитал была; на волне национально-освободительных настроений китайская буржуазия имела довольно немалую патриотическую ориентацию; благоприятная международная обстановка давала возможность размеренного, поэтапного развития; внутренние природные ресурсы хоть и не были достаточно богатыми, но зато в великой степени имелся ресурс дешёвой рабочей силы. Вот почему развитие современных производительных сил в Китае пошло по-другому, - через выгодное соединение своего ресурса с обширным иностранным капиталом, через поэтапные реформы и через использование частной инициативы немалого неогосударствлённого сектора.

Советский Союз никак не мог пойти китайским путём, но зато имел возможность пойти путём своим; Китай никак не мог пойти советским путём, но зато имел благоприятные условия для пути иного. Ни тот, ни другой путь не надо считать эталонным. Оба они вполне решают задачу быстрого развития производительных сил в противостоянии империализму, но теми способами, которые объективно обусловлены конкретными внутренними и внешними обстоятельствами.

Среди сегодняшних «советско-ориентированных» товарищей существует неправильное представление об образцовости именно советского пути, и в связи с этим они расценивают китайский путь как отступление от правильного образца. Они аргументируют это тем, что, мол, советский путь решает одновременно две задачи: и развитие производительных сил и прямое социалистическое строительство с искоренением частной собственности. Однако они неправы.

В первоначально отсталой стране подлинное социалистическое преобразование так просто и прямо не проведёшь. В первоначально отсталой стране подлинно социалистические производственные отношения вырастают не сразу, а постепенно, по мере создания и упрочения необходимых условий для этого. В ходе антиимпериалистической революции на путях опосредованного социалистического строительства антиимпериалистическая задача ( и в частности – задача форсированного развития производительных сил) решается быстрее, чем дело перехода к социализму. В той мере, в какой подлинно социалистические производственные отношения ещё не освоены, применяются госкапиталистические методы хозяйствования и управления, - это неизбежное и закономерное составное состояние в ходе такой революции.

Ошибочно думать, что советский путь развития производительных сил, идя через повышенную централизацию и огосударствление, тем самым  сразу устанавливал полноценные социалистические производственные отношения. Этот путь создаёт лишь преобладание государственной формы собственности, но внутри этой формы сосуществуют как уже достигнутые социалистические элементы, так и ещё остаточные элементы госкапиталистического управления. В этом отношении российская и нынешняя китайская ситуации одинаковы, внешнее  отличие китайской ситуации лишь в том, что там эта остаточная госкапиталистичность имеет более очевидные, более открытые формы. Составное, переходное состояние будет и там и тут, но в советском варианте оно скрывалось внутри тотальной национализации и было не так очевидно для внешнего взгляда, - вот и вся разница.

                3.

Именно эта внешняя скрытость госкапиталистической остаточности и иллюзорная видимость будто бы полноценной социалистичности огосударствлённой собственности вызвала ошибку в оценке полноты социализма в СССР и обернулась политической победой неувиденных остаточных госкапиталистических элементов. Как видим, в этом смысле госкапиталистическая остаточность явная, открытая, не загнанная внутрь национализированной собственности более выгодна, ведь в этом случае она очевидна и избавляет от опасной переоценки зрелости строя.

Путь, который мы здесь назвали «китайским», более выгоден и в других отношениях. Он снижает степень конфронтации с мелкой буржуазией; он в большой степени сохраняет прежний стимул активной инициативы и в условиях, когда новые, полноценно социалистические стимулы действуют ещё не в полной мере, не позволяет попасть в невыгодную ситуацию низкой стимулированности; наконец, он помогает сохранять связь с мировым хозяйством, избавляя от экономической изолированности.

Разумеется, нужно держать приватные стимулы в необходимых рамках, а в связях с мировым хозяйством извлекать пользу, не пропуская к себе империалистический вред, но во всяком случае это лучше забюрократизированного безынициативного общества и трудного одинокого противостояния всему мировому капиталистическому хозяйству.

Если бы задача развития современных производительных сил в таких странах не требовала бы именно не растянутого, а очень быстрого, форсированного решения, то наиболее выгодным путём был бы путь, в котором централизованность и огосударствлённость не были бы чрезмерными, а осуществлялись бы лишь в той степени, в какой необходимо и оптимально, сочетая государственный и приватный секторы. Но тот путь, который мы назвали «советским», не был ошибкой, не был выбором неправильного варианта, а – как уже сказано – был единственно возможным путём очень форсированного развития в тех условиях если не блокады, то всё же довольно сильных ограничений со стороны мирового капитализма. Уникальная же возможность Китая осуществить развитие через связи с международным капиталом способствовала соединению быстрого темпа развития со всеми выгодами экономической многосекторности.

Найдутся люди, которые скажут: «Не следует ли из этих слов выгодность хозяйственной многосекторности на любых этапах опосредованного социалистического пути? Не означает ли это, что так называемые «косыгинские реформы» 60-х годов, частично децентрализующие хозяйство и запускающие открытое стимулирование приватного типа, были шагом в правильном направлении, не говоря уже о более далеко идущем экономическом реформировании в горбачёвской «перестройке»?» Нет. В косыгинское, а тем более горбачёвское время производительные силы страны были уже достаточно развиты и готовы к социалистическим производственным отношениям. Если на этапе развития производительных сил такая мера служила бы прогрессу, то в условиях уже развитых производительных сил она была уже отступлением назад, то есть реставрационным откатом.

Задача антиимпериалистического укрепления и достижение экономической самостоятельности была в большой степени выполнена в СССР к 50 - 60-м годам. Но траектория мирового революционного процесса, как и всех живых процессов, прямой линией не является. Зигзаги и временные откаты – закономерное свойство исторических процессов. Теория следует за практикой, - сначала процесс должен наткнуться на тупик и лишь затем (и благодаря этому) теория вскрывает причину этого тупика и даёт преодоление его. В этом смысле известные события в СССР в 50-х годах относятся именно к таким «полезным» откатам, - полезным в том смысле, что они показали всем нам, анализирующим происшедшее, ту опасность, знания о которой отсутствовали в предыдущей теории, но которую теперь нужно включить в марксистскую теорию обязательнейшим образом.

Это совсем не значит, что теоретическое упущение опасности победы госкапиталистической тенденции над социалистической должно было обязательно привести к контрреволюционному перевороту. Самого контрреволюционного переворота могло и не быть, если бы конкретные обстоятельства того времени сложились иначе. Но что произошло, то произошло.

Не будь его, советская страна могла бы стать революционной опорой для антиимпериалистического развития других стран мира. Но вышло так, что на этом этапе мировое антиимпериалистическое движение не получило такую политическую и экономическую опору, какую могло бы получить, если бы Советский Союз не изменил свою классовую ориентацию.