Итоги. Глава - 3

                1.

Итак, ХХ век открыл широкую эпоху империализма, а вместе с тем (тем самым) и эпоху антиимпериалистических движений. Какими же результатами закончился этот век? К чему привело это противостояние, это новое по сравнению с предыдущей историей проявление мирового революционного процесса? До каких достижений смогло продвинуться антиимпериалистическое движение? Это очень непростые вопросы.

Прежде всего мы видели, как по всему миру, в разных его частях, где сильней, где слабей, где очень переменчиво, то затухая, то разгораясь вновь, пошло национально-освободительное движение против колониального владычества метрополий.
И эта настойчивая борьба закончилась распадом колониальной системы.

Да, ради истины надо сказать, что распад старой колониальной системы произошёл не только из-за национально-освободительной борьбы. Одновременно с этой борьбой в империалистическом мире нарастала собственная тенденция перехода от старой колониальной системы к более выгодной для совокупного империалистического мира системе неоколониалистской (с опорой не на чисто политическое владение отдельными странами, а на экономическое порабощение всей периферии вместе). Этот фактор, безусловно, сыграл свою большую роль, но нельзя недооценивать и борьбу народов за политическое освобождение.

Национально-освободительная борьба этого рода ещё не могла называться антиимпериалистической в действительном значении этого слова. Она ведь не разрушала империалистическую систему, а только предоставляла руководителям этой борьбы (в случае победы) надежду на возможность свободных политических действий, и не более того. Антиимпериалистический характер борьба принимает лишь тогда, когда ставит своей целью вывод страны из системы империалистических связи, - а это требует не только политических, но и главным образом экономических мер. Одно только формальное политическое освобождение, без экономического выхода из щупалец империалистического спрута, не решает проблему этих стран. Поэтому не прежнее национально-освободительное движение, а та дальнейшая борьба, которая стала развёртываться вслед за формальной политической победой, объективно повернувшись против империалистичности как таковой, только и может быть названа действительно антиимпериалистической.

                2.

Мы видели три разных варианта антиимпериализма: 1) либо в ходе борьбы главенство обретает политическая сила коммунистического направления и сочетает антиимпериализм с опосредованным социалистическим путём; 2) либо народ формально освободившейся страны, но оставшийся в фактической зависимости от империализма, под воздействием накапливающихся отрицательностей в конце концов находит выход в подлинном антиимпериализме; 3) либо национальные движения обычного типа, но имеющие очень высокий уровень освободительных устремлений, сталкиваются в силу этого с грубыми и явными формами неоколониализма и вынужденно ищут способ защищаться и отгораживаться от агрессивных притязаний империализма.

Все три варианта были нацелены (и это понятно и естественно) на устранение зависимости от мировой империалистической системы, на создание собственной экономической базы, которая, разумеется, не отменяла бы объективную необходимость международных экономических связей, но была бы достаточной для отгораживания от отрицательностей, идущих от империалистического центра.

Наиболее радикальным и перспективным является тот вариант, который назван здесь первым, - то антиимпериалистическое движение, которое, во-первых, приняло форму антиимпериалистической революции, а во-вторых, благодаря руководству коммунистически ориентированной политической силы пошло по опосредованному социалистическому пути.

Что могло бы быть на этом пути, так сказать, в идеале?

По задачам антиимпериалистической революции в идеале мы получили бы создание такой экономической мощи, которая позволяла бы вести внешние отношения с империалистической системой без подчинения, без ущерба, на равных.

По задачам опосредованного социалистического пути в идеале мы получили бы… и тут читатель ожидает, что будет сказано: «получили бы полноценный социализм». Нет, поскольку речь идёт об опосредованном пути, то, успешно пройдя ряд перходных этапов, общество дошло бы до возможности превращения опосредованного пути в непосредственный. Этим был бы закончен предыдущий необходимый исторический период и открыт новый период - период действительной классической, марксовской революции.

                3.

Что же получилось здесь в действительности? Как шло развитие в этом варианте и был ли достигнут его идеальный желаемый результат?

Во-первых, надо сказать, что в странах антиимпериалистического движения (во всех, в том числе и в избравших путь опосредованного социалистического строительства) прежде всего и сразу во весь рост встала проблема доведения производительных сил до современного уровня. Совершенно очевидно, что никакая страна не сможет вырваться из системы империализма, если её производственные способности и технологический уровень не станут пусть не равными, но хотя бы приблизительно сопоставимыми с экономической силой империалистического центра. Вот почему победный антиимпериализм практически нереален в одиночку для малых стран с недостаточной сырьевой базой, разве что эти малые страны сумеют соединиться с подобным антиимпериалистическим движением стран больших и ресурсно богатых. Тот факт, что антиимпериалистичность с большим размахом показала себя как раз в России и Китае, является не признаком какой-то особой революционности этих обществ, а проявлением прежде всего объективной возможности именно таких, больших, стран.

И Россия, и Китай решали задачу форсированного развития производительных сил и успешно решили её, но способ её решения у России и Китая оказался разным. Он оказался разным не потому, что кто-то так решил субъективно, не потому, что можно было выбирать, а по причине невозможности для них иных вариантов.

В России не было возможности широко привлечь иностранный капитал, а в Китае была; российская буржуазия была преимущественно проимпериалистична, а китайская буржуазия на волне национально-освободительных настроений имела довольно немалую патриотическую ориентацию; международная обстановка диктовала советской стране чрезвычайно короткие сроки, а Китаю благоприятная международная обстановка дала возможность размеренного, поэтапного развития; наша страна была очень богата природными ресурсами, в Китае же хоть и не было такого богатства природных ресурсов, но зато в великой степени имелся ресурс дешёвой рабочей силы.

Форсированное развитие производительных сил не могло пойти в России иначе, кроме как через повышенную централизацию и огосударствление, через опору, главным образом, на внутренние возможности и через колоссальнейшую, тяжелейшую интенсификацию народного труда.

Китай же, после отказа в помощи со стороны СССР, имел совсем другую ситуацию. Вот почему развитие современных производительных сил в Китае пошло по-другому, - через выгодное соединение своего ресурса с обширным иностранным капиталом, через поэтапные реформы и через использование частной инициативы немалого неогосударствлённого сектора.

Советский Союз никак не мог пойти китайским путём, но зато имел возможность пойти путём своим; Китай никак не мог пойти советским путём, но зато имел благоприятные условия для пути иного. Ни тот, ни другой путь не надо считать эталонным. Оба они вполне решили задачу быстрого развития производительных сил в противостоянии с империализмом, но теми способами, которые были объективно обусловлены конкретными внутренними и внешними обстоятельствами.

Среди сегодняшних «советско-ориентированных» товарищей существует неправильное представление об образцовости именно советского пути, и в связи с этим они расценивают китайский путь как отступление от правильного образца. Это неправильно.

Некоторые из них аргументируют свою позицию так: советский путь хорош тем, что решал одновременно две задачи - и развитие производительных сил и сразу же прямое социалистическое строительство с искоренением частной собственности. Однако они неправы.

В первоначально отсталой стране подлинное социалистическое преобразование так просто и прямо не проведёшь. В первоначально отсталой стране подлинно социалистические производственные отношения вырастают не сразу, а постепенно, по мере создания и упрочения необходимых условий для этого. В ходе антиимпериалистической революции на путях опосредованного социалистического строительства антиимпериалистическая задача форсированного развития производительных сил решается быстрее, чем дело перехода к социализму. И следовательно, в той мере, в какой подлинно социалистические производственные отношения ещё не освоены, вспомогательно применяются госкапиталистические методы хозяйствования и управления. Это неизбежное и закономерное составное состояние в ходе такой революции, независимо от того, светским или китайским путём решалась задача развития производительных сил.

Ошибочно думать, что советский путь развития производительных сил, идя через повышенную централизацию и огосударствление, тем самым сразу устанавливал полноценные социалистические производственные отношения. Этот путь создаёт лишь внешнее преобладание государственной формы собственности, но внутри этой формы сосуществуют как уже достигнутые социалистические элементы, так и ещё остаточные элементы госкапиталистического управления. В этом отношении та советская и нынешняя китайская ситуации одинаковы. Внешнее  отличие китайской ситуации лишь в том, что здесь эта остаточная госкапиталистичность имеет более очевидные, более открытые формы. Составное, переходное состояние будет и там и тут, но в советском варианте оно скрывалось внутри тотальной национализации и поэтому было не так очевидно для внешнего взгляда, - вот и вся разница.

                4.

Именно эта внешняя скрытость госкапиталистической остаточности и иллюзорная видимость будто бы полноценной социалистичности огосударствлённой собственности вызвала ошибку в оценке полноты социализма в СССР и обернулась в 50-х годах политической победой неувиденных остаточных госкапиталистических элементов. Как видим, в этом смысле госкапиталистическая остаточность явная, открытая, не загнанная внутрь национализированной собственности более выгодна, ведь в этом случае она очевидна и избавляет от опасной переоценки зрелости строя.

Путь, который мы здесь назвали «китайским», более выгоден и в других отношениях. Он снижает степень конфронтации с мелкой буржуазией; он в большой степени сохраняет прежний стимул активной инициативы и в условиях, когда новые, полноценно социалистические стимулы действуют ещё не в полной мере, не позволяет попасть в невыгодную ситуацию низкой стимулированности; наконец, он помогает сохранять связь с мировым хозяйством, избавляя от экономической изолированности.

Разумеется, нужно держать приватные стимулы в необходимых рамках, а в связях с мировым хозяйством извлекать пользу, не пропуская к себе империалистический вред, но во всяком случае это лучше забюрократизированного безынициативного общества и трудного одинокого противостояния всему мировому капиталистическому хозяйству.

Вот почему если бы задача развития современных производительных сил могла бы решаться в благоприятных условиях, то наиболее выгодным путём был бы путь, в котором централизованность и огосударствлённость не были бы чрезмерными, а осуществлялись бы лишь в той степени, в какой необходимо и оптимально, сочетая государственный и приватный секторы. Но тот путь, который мы назвали «советским», не был ошибкой, не был выбором неправильного варианта, а – как уже сказано – был единственно возможным путём в тех условиях если не блокады, то всё же довольно сильных ограничений со стороны мирового капитализма. Уникальная же возможность Китая осуществить развитие через связи с международным капиталом дала и быстрый темп развития и все выгоды экономической многосекторности.

Найдутся люди, которые скажут: «Не следует ли из этих слов выгодность хозяйственной многосекторности на любых этапах опосредованного социалистического пути? Не означает ли это, что так называемые «косыгинские реформы» 60-х годов, частично децентрализующие хозяйство и запускающие открытое стимулирование приватного типа, были шагом в правильном направлении, не говоря уже о более далеко идущем экономическом реформировании в горбачёвской «перестройке»?» Нет. В косыгинское, а тем более горбачёвское время производительные силы страны были уже достаточно развиты и вполне готовы к социалистическим производственным отношениям. Если на этапе развития производительных сил такая мера служила бы прогрессу, то в условиях уже развитых производительных сил она была уже отступлением назад, то есть реставрационным откатом.
 
                5.

Задача антиимпериалистического укрепления и достижение экономической самостоятельности была в большой степени выполнена в СССР к 50 - 60-м годам. Но дальнейший ход опосредованной социалистической революции прервался контрреволюционным переворотом.

Что ж, траектория мирового революционного процесса, как и всех живых процессов, прямой линией не является. Зигзаги и временные откаты – закономерное свойство исторических процессов. Теория следует за практикой, - сначала процесс должен наткнуться на практический тупик и лишь затем (и благодаря этому!) теория вскрывает причину этого тупика и даёт преодоление его. В этом смысле известные события в СССР в 50-х годах относятся именно к таким «полезным» откатам, - полезным в том смысле, что они показали всем нам, анализирующим происшедшее, ту опасность, знания о которой отсутствовали в предыдущей теории, но которую теперь уже нужно включить в марксистскую теорию обязательнейшим образом.

Это совсем не значит, что теоретическое упущение опасности победы госкапиталистической тенденции над социалистической должно было неминуемо привести к контрреволюционному перевороту. Практический тупик, очевидно, сложился бы, но самого контрреволюционного переворота могло и не быть, если бы конкретные обстоятельства того времени сложились иначе, если бы правильный анализ практического тупика, теоретическое осознание его и своевременное принятие надлежащих мер смогли бы упредить контрреволюционный переворот. Но что произошло, то произошло.

Не будь его, советская страна могла бы стать мощной революционной опорой для антиимпериалистического развития других стран мира. Но вышло так, что на этом этапе мировое антиимпериалистическое движение не получило такую политическую и экономическую опору, какую могло бы получить, если бы Советский Союз не изменил в 50-х годах свою классовую ориентацию.