Рассказ старого пирса

   Корабли не любят сушу.
   И когда лечатся в доках, и когда беспомощно трутся о причалы, и когда сходят со стапелей. Корабли любят море. А люди на них чем-то похожи на корабли...
   Море выплёскивало ненависть в лицо окаменевшего старого пирса. Море гнало людей от него. Море царапало серый берег насыщенными галькой волнами. Холодно и темно. Бродяги-облака бесконечной рваной чередой равнодушно пробегали мимо. Пирс что-то бормотал, а море настойчиво пыталось помешать ему.
   Я прислушался.
   Много лет сюда приходила женщина. Измождённое лицо, безнадёжный взгляд, пепел в волосах. Старый пирс называл её своей сестричкой, а море злорадно смеялось. Пирс помнил её красивой девочкой. Она боялась моря, она не верила ему. Пирс тогда ласково называл её внучкой, а море злилось.
   Девочка провожала в рейс своего юного друга. Море плескалось о гладкие бока корабля, с которого он смотрел на берег. И корабль отчаливал. Так было много лет, и однажды корабль не вернулся. Состарилась женщина, ожидающая его, состарился пирс, провожавший его.
   Женщина приходила на берег снова и снова. Море не знало, как её встречать.   Море подползало к её ногам, бесшумно скрадывая песок, или, вдруг взбесившись, бросалось на берег, обдавая женское лицо влажной, ледяной пылью.
   Женщина с укоризной смотрела на крутые волны, и тогда море гневно пенилось.
   - Он любил тебя, - хныкало море.
   - Верни мне его, - умоляла женщина.
   - Он теперь мой! - кричало море.
Кого молил он о чистой волне и свежем бризе? Где проводил он большую часть жизни? С кем боролся он, и сколько раз можно было схлестнуть ледяные пальцы на его юной шее? Он заслужил вечный покой. Он крепко заснул. Как смеешь ты будить его!?
   - Но ведь его нет среди живых! - стонала женщина. 
Окружают его пустота и холод, мрак и одиночество.
   - Зато он безмятежен, - возражало море.
Он больше не нуждается в твоём ничтожном тепле, в ласках твоих слабых рук.
   Он давно забыл о старом пирсе.
   И женщина плакала.
   Море, угомонившись, исподтишка подглядывало, радуясь её увядающей красоте, игриво закручивало верхушки волн, и только старому пирсу доставалось больше всех.
   И как встарь уходили в море корабли.
   И как встарь дралось с ними море.
   И как встарь кто-то ждал, развернувшись лицом к волне.
   И как встарь море поджидало кого-то.
   Корабли, дети моря, не любят сушу.
И когда лечатся в доках, и когда беспомощно трутся о причалы, и когда сходят со стапелей.
   Корабли уходят в море.
   А люди на них чем-то похожи на корабли. Но помнят они о тех, кто ожидает их на старом пирсе. И не поверит в погибель. И ждёт, ждёт, ждёт. Ибо многих людей можно убедить в чём угодно, и только очень немногих - в очевидном.