У вас там 51-я?

Персонажи выдуманы, совпадения случайны, ситуации правдивы.      

 Всё, что зацепилось в памяти, так или иначе забавно, грустно или горько, а бывает, что и стыдно. Но сейчас расскажу, всё же, о весёлом случае. Не факт, что вам тоже будет весело, потому что юмор у тех, кто имеет или имел отношение к уголовному процессу, специфический. «Списфисский», как говорил один из героев Райкина.

Это был очень жаркий день, как обычно в наших краях летом.

Дело, в котором я участвовала в качестве защитника, было многоэпизодным. Речь шла о похищении людей с целью последующего грабежа в их квартирах.

Есть такое следственное действие – проверка показаний. Заключается оно в том, что жулика привозят на место совершения преступления, где он повторяет свои показания и при этом показывает, что и как делал.

 «Вот тут стояла сумочка. Вот тут стоял я. Хозяйка сумочки отошла вон туда. Я подошёл, встал вот тут, засунул руку в сумку вот так и вытащил кошелёк, отошёл вот сюда. Хозяйка сумочки не заметила пропажи и ушла. И я тоже ушёл». При каждом «вот тут» или «вот сюда» жулик имитирует действие или просто тыкает пальцем – указывает место, а его с этим «перстом указующим» фотографируют, да не одного, а в компании с понятыми и защитником. А если жулик под стражей, значит ещё и с конвоиром, с которым он скован наручниками, плюс обязательно кинолог с овчаркой.
Преступники людей похищали в одном месте, а прятали в другом. Как я уже говорила, эпизодов было много. Город у нас большой, поэтому кататься предстояло долго.

       Следователь решил выехать пораньше. «По холодку», так сказать. Ну, «холодок» в конце июля в нашей зоне степей и полупустынь, знаете ли, относительный. Но всё же. Однако жуликов из СИЗО совсем уж рано администрация не выпустила. Без завтрака нельзя! Такие заботливые…

Прокатались мы весь день. Жулики показывали, как они хватали, били, связывали и запихивали несчастных потерпевших в багажники их же авто в одном районе, отгоняли машины на противоположный конец города и запирали в ангарах, которые заранее арендовали в отдалённых гаражных кооперативах.

         Полагаю, что описывать, как выглядят стройные ряды таких гаражей не надо. Там все каменное и железное, и никакого тебе тенька. Вот и получилась у нас фотосессия с жуликами под палящим солнцем среди горячего бетона и раскалённого железа. Прелесть просто! И никому в голову не пришло про обед вспомнить – очень хотелось поскорее закончить.

Часам к пяти вечера это издевательство, которое мы называем просто «показы», закончилось. Ура! Я еду домой и мечтаю, как сначала встану под душ, а потом улягусь на диван. И не трогайте меня!

Но… Отгадайте, что случилось? Правильно! Позвонил следователь. Другой. Прям, как у Чуковского: «У меня зазвонил телефон. Кто говорит?» ОН!

- Елена Ивановна! Мы Копытина нашли!

«Копытин… Копытин…»

– Поздравляю. А кто это? – Мне совсем не интересно: я пить хочу, я есть хочу, я домой хочу!

– Ну, как же! Вы ж его защищаете. Помните? Он полгода назад из-под «подписки» сбежал. Сегодня его нашли. Арест через час в суде Центрального района. Судья Кузнецов.

– Игорь, замени меня на дежурного адвоката, пожалуйста, а то я весь день на показах…

– Так вы ж по соглашению!

Эк меня угораздило! Значит, придётся ехать.

       Я мысленно пожелала здоровья розыскникам, которые так «удачно» сработали: не могли, что ли, завтра его найти? И поехала в суд.
 
       Прибыла раньше всех, села скромно в коридорчике у кабинета судьи. Не успела отдышаться, дверь кабинета открывается, выглядывает судья.

– О! Елена Ивановна! Приветствую! Вы ко мне?

– Здравствуйте, Виктор Витальич! К вам. На арест, Центральный РОВД жулика везёт.

– Да-да, я знаю. Копытин. Скажите, а у вас там 51-я?

Тут требуется ещё пояснить. На сленге «51-я» в отношении жулика означает, что он по статье 51 Конституции отказался давать показания, а «51-я» в отношении адвоката означает, что его участие в деле по статье 51 УПК обеспечивает государство.
 
         Так вот, судья спросил: « у вас там 51-я?»

Я давай судорожно вспоминать, что у нас там – в деле: давал показания Копытин или нет. Вроде, не отказывался…

– Нет, – говорю. – Копытин дал показания.

Судья рукой машет:

– Да я не про жулика. Я про вас! У вас – 51-я?

– Меня вообще никто не допрашивал! Я же адвокат! – страшно возмутилась я.

Ох, и взглядом он меня одарил! Словами не передать. Там изумление, оторопь, попытка осознать, вникнуть… Наконец, понимание.

– Ой, – говорит Виктор Витальевич, – что же это я? Там такая жара! А вы, наверно, не из дома. Заходите – у меня тут прохладно. Я чайку соображу.

Захожу в кабинет, а там, и правда, чудесно – кондёр вовсю пашет. Судья мне чаю налил с лимоном. И говорит:

– Я имел в виду: вы в деле по соглашению или по назначению?

Я чуть не поперхнулась. Это ж надо было так опростоволоситься!

– По соглашению, – отвечаю.

Судья тяжко вздохнул:
– Жаль. Значит, придётся удаляться…

Я замерла. Пытаюсь осознать расплавленными от жары и усталости мозгами: удаляться? Из процесса? Мне? Зачем? За что?!

Таращусь на судью и снова возмущаюсь:
– Куда это мне придётся удаляться?

Взгляд у него жалостливый: как на умственно отсталую смотрит.

– Не вам. Мне придётся удаляться. В совещательную комнату. Для вынесения решения.

И тут я, наконец-то, пришла в себя и перестала тупить.

– Виктор Витальевич! Пожалуйста, давайте не будем удаляться! Давайте в рабочем порядке: сели-встали-закрыли. Он же скрывался. Я прокурору даже возразить не смогу. Без вариантов.

Судья повеселел.

– Как я рад, что именно вы его защищаете. Люблю работать с выходцами из следствия!

Тут и прокурор пришёл. Доложил, что следователь прибыл и жулика доставил. И мы пошли в процесс. Пока судья мантию надевал, я попросила разрешения с подзащитным переговорить. Объяснила, что его сейчас обязательно возьмут под стражу. И никаких альтернатив. А вот не надо было бегать!

Судебное заседание длилось пять минут.

Домой я приехала через час. А там тоже кондёр работает. Дети на компе в виртуальности «бродят»: «Мам! Иди сюда, посмотри, как мы играем!»
 
Ой, нет. Я в душ.