Семейные хроники. Стерлитамак. Садовские. 1918

          Семейные хроники. Стерлитамак.Садовские.1918 г.

Фото(реставрировано в интернете): 1930г.
 Матрёна, Алексей и Марфутка Садовские.

Родина моя –  город Стерлитамак, расположенный на левом берегу живописной реки Белой, по- башкирски Агидель.  Река Белая, можно сказать, главная река Башкирии. Она начинается в Башкирии в низменных районах  Южного Урала, пересекает её территорию  дважды, достигая 1430 км протяжённости. От устья  она петляет по Башкирии в юго-западном направлении до города Ира, под которым резко меняет направление почти  на обратное  и параллельным ходом вновь пересекает Башкирию с юга на север и впадает в Каму  почти на границе республики. Вот на этом встречном ходе  Белой на расстоянии около 100 км от селения Ира  на левом берегу у впадения в неё реки Ашкадар раскинулся  Стерлитамак.  А вот название своё он получил  от другой небольшой речки Стерли, протекающей по территории города и впадающей в Ашкадар за километр до его устья в Белой. Три реки в одном городе!  Но  повезло самой маленькой – Стерле. В её честь почему-то  и назван город и даже не в честь неё, а в честь её устья так, как название города является соединением двух слов «Стерля» и «тамак». «Тамак» по  башкирски - устье реки. Что интересно, у истока этой речушки, протяжённость всего лишь каких-то шестьдесят километров, расположено башкирское село Стерлибашево, то есть в честь истока этой счастливой речушки. Зато пристань на реке Белой, сооружённая в середине 18 века для отгрузки Илецкой поваренной соли, назвали Ашкадарской.    В 1766 году от этой пристани отошёл первый караван из тридцати барок, загруженных сполна ценным товаром. Вокруг пристани начали селиться  работные люди, появились семьи, старики и дети. Потянулся сюда  различный люд из разных  мест в поисках  лучшей доли.  Так начинался город.
В  конце 18- ого века  в уездный  Стерлитамак  прибыли три брата, староверы - кожевенники Алексей, Кузьма и Иван Садовские.  От них и пошёл в этом городе разветвлённый  род Садовских. В середине 19-ого века более десятка кожевенных цехов принадлежали владельцам с фамилией Садовский. Успешные предприниматели, братья Киприан и Игнат  Садовские приняла активное участие в  строительстве первой старообрядческой школы на 250 учеников. В этой школе  учились все дети семьи Алексея и Матрёны Садовских, о которых настоящее повествование.

   Семья Алексея и Матрёны  Садовских  жила  в  пятистенке  на пологом берегу кочкарника, в начале   улицы таких же изб, спускающейся  к самому кочкарнику по адресу улица Кирова 4 проезд 25.  Крайние  домовладения  этого проезда почти ежегодно подвергались  нашествию вешних вод. Дом, видимо, был построен  дедом Алексея Садовского середине 19 века.
   Алексей Евсеевич  Садовский,  отец моей матери и мой будущий дед, родился в 1895 году.  Отец Алексея Евсей  пропал в гражданскую, поэтому  Алексей  со старшей сестрой Ксенией  и матерью Екатериной  жили трудно и небогато. Вскоре Ксения вышла замуж и ушла в дом своего мужа, расположенный  неподалёку, ведь город  был небольшим.       
    Матрёна Ефимовна  Иванова, моя бабушка по материнской линии,  родилась  в  1900 году во многодетной семье, впрочем в то время все семьи были многодетными.  Ивановы  имели крепкое хозяйство на высоком   берегу   кочкарника, низкого места  затопляемого  ежегодно  вешней  водой, которая  спадала  всё лето, оголяя  плодородные  наносные илы, на которых  разбивали огороды и  собирали  большие урожаи капусты  и картошки.  В семье Ивановых были четыре сестры и два брата. Старшую сестру звали Евдокия, Дуня, среднюю - Клавдия.  Разница в возрасте старших сестёр была 1-2 года. А вот младшая Александра родилась совсем поздно, в 1923 году, через 23 года после  Матрёны. Старшим братом был Фёдор, второго брата звали Виктор.
    Будучи с детства знакомыми, когда наступила пора,  Алексей и Матрёна  приглянулись друг другу.  Алексею  нравилась   Матрёна, ладно сложенная  девушка  с пышными  каштановыми  волосами,  а Матрене пришёлся по душе  спокойный  светловолосый парень  с глазами  цвета густой бирюзы с нижней Сайгановки. Родители Матрёны были против этого союза,  обыкновенная история, когда родители желают отдать своих дочерей за достойных  женихов.  Бедную семью  Садовских они считали недостойной для своей дочери.     Но молодые  живут по-своему -  в  в 1918 году Алексей и Матрёна поженились, и Матрёна  вопреки воли своих родителей ушла   в бедный дом Садовских, а через год  у них рождается первенец,  сын Станислав. А потом, как и следовало быть,  в 1921 году второй сын Григорий, в 1924 году сын  Фёдор и  6 июля  1925 году  родилась девочка, которую назвали  Марфой, моя будущая мать. В 1926 году родился ещё один сын Михаил. Семья была  большая, но Алексей  Евсеевич  работал  на местном кожевенном заводе. Ему с трудом, но удавалось  содержать семью. Все дети ходили в школу.    Были, конечно, и вполне неплохие времена. Так, в какое-то лето Марию наградили бесплатной путёвкой в пионерский лагерь, который находился, правда, недалеко от города на берегу Белой. Дни в лагере, походы в горы Мария запомнила на всю жизнь, как  светлое пятно её детства.  Как-то Алексей  Евсеевич получил на заводе премию. Но купить что на эти деньги в Стерлитамаке  было невозможно, и он поехал в Среднюю Азию и  привёз   одежду и обувь детям. Марие досталось добротное и красивое зимнее  пальто  с воротником, которому долго не было сносу.  Но больше  было трудных и даже тяжёлых лет.      Особенно трудно пришлось в начале тридцатых годов.  Дело дошло до того, Алексей был вынужден продать полдома. Теперь трудно судить, насколько то было правильное решение. Ведь пятистенок  превратился  в урезанный четырёхстенок, и довольно большая семья  на десятилетия   лишилась  жизненного пространства. Теперь приходилось ютиться всей семьёй, да ещё с  престарелой  Екатериной, маленькой Катей, как её называли, в одной комнате. И всё это, чтобы хоть как-то прокормит семью в годы  голодомора, когда  в Поволжье  от голода вымирали деревнями.  Спасались тем, что отец, работая строгальщиком на кожевенном  заводе, приносил  срезанные с кож тонкие  куски  пронафталиненного сала. Мать отмачивала их в солёной воде и семья получала существенную жировую добавку к своему полуголодному рациону.  Всю зиму семья держалась на картошке с  собственного огорода. Но к весне заканчивалась и картошка, и все с нетерпением дожидались появления первых плодов с огорода, брюквы, моркови, зелени.  В мае 1932 года  в районе селения Ишимбай  были открыто месторождение большой нефти. Сразу начинается его обустройство, требуются грамотные кадры.    Алексей Садовский, пытаясь уйти от нищеты и голода,  устраивается на работу кладовщиком на  строящееся нефтяное месторождение  в Ишимбае, расположенное на правом берегу Белой выше по течению, километрах в двадцати от Стерлитамака. Снабжение рабочих там было  хорошее. Семья переезжает  в Ишимбай и зимует  в бараке  в тесной комнатушке вокруг «буржуйки». Однако, в Ишимбае  что не сложилось, решили возвращаться в  родной дом. Вернулись ранней весной.  Дети вернулись в свою школу. Григорий и Мария учились  хорошо. Грише за отличную учёбу  даже оказали помощь,  выделили мешок муки. В 1936 году в семье рождается самый младший сын Василий, всё детство которого придется на годы войны и послевоенных невзгод. Так в семье становится шестеро детей, пятеро сыновей и одна дочка – Марфа. В  этом же году Григорий заканчивает  семилетку и поступает  в нефтяной техникум, который на отлично заканчивает перед  самым началом войны.


                СТАНИСЛАВ САДОВСКИЙ (1919 – 30.11 1982)

     Старший Станислав в 1939  году  был призван на срочную военную службу. Проходил службу где-то на Камчатке в пограничных войсках. Побывал в отпуске, но  закончить службу  не удалось, началась война.  Воевал в составе 14 железнодорожной бригады 1-ого Украинского фронта. Ефрейтор. Награждён медалью «За боевые заслуги», был ранен.  Вернулся живой, правда, с подорванным здоровьем. После войны сразу женился, родились дети, сын и дочка. Рано пошёл на инвалидность по болезни позвоночника, поэтому семья  жила небогато.  В начале восьмидесятых  начали сказываться  и  служба  в суровых краях и  война.  Летом 1982  года   Мария,  получив от Станислава  письмо, в котором он  дал понять, что долго не протянет, отправилась в Стерлитамак.  Но  Станиславу  стало лучше, он даже ходил по квартире и выходил на улицу. Успокоенная Мария побыла несколько дней и вернулась в Волгодонск.  А   в ноябре 1982 года  приходит телеграмма, известившая о смерти Станислава на 63 году жизни.
 

                ГРИГОРИЙ САДОВСКИЙ (15.02.1921 – 7.02.1964)

    После окончания Стерлитамакского нефтяного техникума  Григорий 28.02.1942  был призван в армию и направлен на   краткосрочные курсы  младших командиров в Стерлитамаке.  После получения звания   был направлен на фронт в состав 99, 60  танковых бригад 2 танкового корпуса. Воевал на Букринском плацдарме, освобождал Варшаву, Калининград, Гданьск. Был награждён Орденом Красной звезды, двумя Орденами Отечественной войны, Орденом Красного Знамени, медалями «За отвагу», «За Победу над Германией», «За взятие Кенигсберга». Демобилизовался в звании капитана 30.101946 г.  Возвратился с женой  Надеждой из Львовской области.  Детей у них не было, поэтому взяли на воспитание девочку Людмилу 1948 года рождения из дальних родственников жены.  В начале пятидесятых (1952 г.)  Григорий уехал на север, работал механиком угольной шахты  в посёлке  Певек, на берегу  Чаунской губы  Восточно-Сибирского моря, 350 километров  выше  Северного полярного круга.
      На моей памяти два раза  приезжал к нам по пути на отдых. Первый раз в 1954 году когда мне исполнилось 6 лет.  Запомнился тот день, скорее это был вечер. Уже второй день мы были в ожидании приезда дяди Гриши. Мне наскучило сидеть дома и ждать, и я увязался с ребятами на край нашей маленькой улицы, где рабочие  плавили  смолу и  делали асфальт. Рядом  с котлом была большая куча чистого влажного песка. Рабочие закончили трудовой день, и вся детвора с нашей улицы была на этой куче.   Мы расположились на песке и начали лепить из  него всякую детскую всячину.   Мне пришло в голову слепить военный корабль, и я  с азартом принялся за дело. Корабль получался  лучше некуда, творческое вдохновение охватило меня, и я потерял чувство времени, а уже начало смеркаться. Крик матери, видно уже долго искавшей меня, опустил меня с небес на бренную землю. Я смотрел на свой корабль и понимал, что сейчас я покину его и даже получу изрядную трёпку. Корабль ещё не был достроен, осталась самая малость. Ещё бы немного времени…, за это «немного»  я многое был готов отдать. Мать подошла ко мне и, к моему удивлению, не стала отчитывать, а стряхнула  песок с  моих полуспущенных  чулков и с укором объявила мне, что приехал дядя Гриша, а я куда-то запропастился. Как ни жалко было мне бросать свой корабль, долгожданный приезд дяди  пересилил. Песочный корабль я передал  двум зрителям, которые уже с час дружно сопели  носами за моей спиной,  молча  наблюдая   за  моими сладкими  муками творчества. Дома  нас ожидал  мой дядя  Гриша и его жена тётя Надя.  Дядя оказался небольшого роста   полноватым  человеком, особенно это бросалось в глаза  на фоне моего худого и высокого отца. Дядя вёл себя бесцеремонно, как у себя дома, что поначалу мне не понравилось. Но потом я как-то привык  к этому и,  присмотревшись  к нему, как-то интуитивно  понял, что всё это напускное  и мой дядя хороший.
     Второй и последний визит  дяди Гриши состоялся   летом 1961 года. Мы тогда  уже  жили в Волгодонске. Дядя Гриша за последние годы значительно погрузнел, сказался образ жизни за полярным кругом, жирная пища, алкоголь. Дядя подарил мне прекрасные  позолоченные наручные часы на кожаном ремешке, что в те годы  считалось очень ценным подарком. В моём   шестом классе  ещё никто не носил часов. Я представлял, как я появлюсь первого сентября  в школе  с такими  красивыми часами на руке. Забегая вперёд, скажу, что так и произошло, но, к моему разочарованию, часы  появились ещё у двух   моих одноклассников.
      Решили всем вместе посетить  родителей отца, моих дедушку и бабушку в   Шахтах. Пять часов тряслись в пазике по  пыльной грунтовой дороге. Не успели отъехать  и двадцати километров, как дядя Гриша  достал водку и закуску.  В Шахтах на автовокзале он,  уже изрядно захмелевший,  нанял такси, черный ЗИМ  без крыши (откуда он появился в Шахтах и кто на нём ездил?) и мы с шиком  подъехали  прямо к дому   дедушки в Первомайском, чем вызвали  переполох   на всей почти километровой улице. Наверное, даже  настоящий слон, который  бы  продефилировал по улице Степной,  не вызвал бы такого ажиотажа, как  наш живописный лимузин.
 Дядя Гриша уехал, прощаясь он пообещал в следующий приезд  подарить мне  мотоцикл, но следующего приезда, к сожалению, не состоялось.  Мой дядя, которого я успел полюбить не смотря ни на что,  скоропостижно  скончался в Певеке от сердечного приступа 7 февраля 1964 года.    
    Проработал там он на севере двенадцать лет.  На заработанные деньги построил большой дом  в каком-то посёлке под Львовом на родине жены, но пожить в нём так и  не успел, умер в возрасте 43 года. После смерти Григория Мария  долго поддерживала  переписку с его женой  и дочкой.  Дочка вышла замуж, родила двух детей. В конце восьмидесятых  в разгар   пресловутой перестройки связь прекратилась.

                АЛЕКСЕЙ ЕВСЕЕВИЧ САДОВСКИЙ (1895 – 24.11.1942)

     Отца Марии, Алексея Евсеевича призвали  на фронт 18.02.1942, несмотря на то, что на ноге у него была незаживающая  язва - следствие работы с сырыми кожами.  Мария  в то время находилась  в Оренбурге и больше отца она  не видела.  Гвардии старший сержант Алексей Садовский  воевал в составе 494  стрелкового полка 46 гвардейской истребительной дивизии командиром  пулемётного расчёта  и погиб  24.11.1942 г.  в Великолукском районе Калининской области  под деревней Болотово во время Великолукской наступательной операции.  Перезахоронен в братскую могилу на ж\д  станции  Чернозём  Великолукского района Захоронение: 90516942
 

                ФЁДОР САДОВСКИЙ (1924 – 2.09.1971)            

      В 1942 году  призвали и Фёдора. Мария рассказывала, что он очень переживал и наверное боялся ехать, когда их провожали и грузили  в эшелон.  Фёдор с детства был  рукодел,  мастерил  разные игрушки  из дерева. Чуть постарше  изготавливал   балалайки и  гитары, которые звучали  не хуже  магазинных. Однако, боялся и переживал он напрасно. Отвоевал  он до победы  с немцами, а потом   ещё   на востоке  участвовал в боях с японцами и пришёл  домой  целый и невредимый.  Не взяла его пуля ни немецкая, ни  японская, а  доконала его  баба русская.  Демобилизовался   из армии, пришёл домой, женился на  красивой  молодой женщине,  появились дети.  Начал он её ревновать и, судя по всему, по делу. Гулящей оказалась его  вторая половина.  Начал её избивать, за что  был осуждён  и отбывал срок  в тюрьме.  Вышел из тюрьмы, она, конечно, нагулялась. Ему бы по уму не стоило возвращаться к ней, ведь срок  в заключении  должен был  бы его отрезвить. Надо было бы бежать в другой город, завербоваться на край света, мог бы поехать  к брату  Григорию в Певек. Но  он вернулся  к своей  гулящей жене.   Спустя годы она вновь упекла его в  тюрьму, где он и умер от сердечного приступа  2 сентября  1971 года в возрасте 47 лет. Я плохо помню  своего дядю Фёдора, но помню, что я  был у бабушки в Сайгановки,  когда он вернулся  и  заключения. Хотя он был добр ко мне, я всё таки его  побаивался,   так как знал, что он пришёл из тюрьмы, а  там известно кто сидит. Наверное, это было незадолго до нашего отъезда из Стерлитамака, так как я так толком  и не узнал дядю Фёдора.


                МИХАИЛ САДОВСКИЙ (1926 -7.12.1958) 

     В 1944 году  наступил призывной возраст  1926 года рождения.  Призвали Михаила.  Это был уже пятый  мужчина из семьи Садовских, ушедший на фронт. Один из них , отец Алексей Садовский  уже никогда не вернётся с поля боя  под Великими Луками. Михаил успел также поучаствовать в войне, и даже был ранен в руку но  вернулся  домой в 1947 году, пока не выслужил свой срок.   Вернулся, женился, появились дети. Работал шофёром на автокране. Жить бы да жить, но  и для него мирное время оказалось   страшнее, чем  война.  Седьмого декабря  1958 года он  работал на своём автокране. Что-то там было не так, или кран неправильно поставлен был, или манипуляции с грузом, но кран завалился   набок. Михаил находился в кабине управления краном, и спасаясь, выпрыгнул из кабины. Его и накрыло этим краном. Говорили, что , если бы остался бы в кабине, то отделался бы ушибами. Но не судьба.   
     Пятеро Садовских  приняли участие в войне, отец и  четыре сына. Отец погиб, но все четверо сыновей его  прошли горнило войны и вернулись  домой. Счастливцы!  Сохранились для мирной счастливой жизни, но мирная жизнь оказалась не столь благосклонной, как  война.  Трое из них   умерли молодыми,  лишь  старший Станислав  сумел дотянуть до 63 лет.
               

                ВАСИЛИЙ САДОВСКИЙ (14.09. 1936 – 10.06.2008)

Самый младший в семье Садовских  Василий родился поздно по сравнению с другими детьми Садовских - в 1936 году.  Между рождением Михаила,  самого младшего до появления Василия, и  рождением Василия промежуток в десять лет.  Когда началась война, Василию было только пять лет, в шесть он последний раз увидел своего отца, и всё его  безотцовское детство пришлось на трудную военную пору. В 1944 году пошёл в первый класс. После окончания войны домой вернулся брат Григорий с  молодой женой. Он привёз своим родным  царские по тем нищенским годам подарки. Василию достался от старшего брата  прекрасный немецкий трофейный аккордеон.  Знать, не лишён был Василий божьего дара, что самостоятельно освоил непростой  музыкальный инструмент, на слух подбирал сложные мелодии и всю жизнь радовал  музыкой  родных и знакомых и даже выступал со сцены местного клуба. В те годы  владение гармонью и тем более аккордеоном  было очень престижным, особенно среди молодёжи.
     В 1951 году Василий закончил семилетку и устроился на работу  учеником электриком.  В 1947 году, когда Мария вышла замуж, Василий был подростком,   тянулся к своей старшей сестре.  При любой возможности  приходил к ней, особенно, когда в  1948   родился  сын, автор этих строк.  Среди самых первых человеческих образов, которые я  созерцал  после рождения  был  мой дядя, в то время мальчишка, Василий. Наверное,  Василию было интересно забавлять  меня, лежащего в кроватке,  а я с неподдельным интересом грудного мальца  наблюдал его клоунаду и безудержным  грудным  смехом  сопровождал его на ходу придуманные репризы.  Первые самостоятельные шаги я  сделал  в  коридорчике в нашей стерлитамакской  квартиры  начиная их из рук матери  и бросаясь в объятия  Василия,  стоявшего на корточках  в  противоположном конце   коридора. Уже работая, Василий приносил какие-то   металлические  детали  непонятного назначения, которые мне были дороже любой  магазинной игрушки, тем более, что игрушек тогда по крайней мере у меня и не было.
     В 1952 году семья сестры Марии уехали  из Стерлитамака на родину Петра  в  Шахты. Василию было тогда шестнадцать лет, он работал, но ему было нелегко   жить  в доме  со своей неблагополучной  матерью, ведь все братья  переженились и  ушли из родного дома, жили своими заботами и семьями. В 1955 году  Василия призвали на срочную военную службу.  Попал, как говорят в таких случаях, он служить на Тихоокеанский флот, во Владивосток. Служил на крейсере.  В 1959  году  демобилизовался. По возвращению  женился  на  местной девушке,  6 января 1961 года родилась дочь Марина. По каким-то причинам в семье начались нелады. Брат Григорий, узнав об этом, вызвал Василия к себе на север в заполярный Певек. Однако,  в Певеке Василию не понравилось, да и жена писала примирительные письма.  Василий возвращается в Стерлитамак, возвращается   к жене,  1.09.1968 г.  появляется  второй ребёнок, на этот раз сын Валерий.
     Но семейная идиллия продолжалась недолго, вновь ссоры, после которых Василий опять  уходит.  На этот раз  его приглашает к себе  сестра Мария. Василий приезжает в Волгодонск в  1963 году. Пётр, муж сестры, устраивает его  на работу электриком  на химкомбинат. Проработав  там около года,  Василий  увольняется и уходит в рыболовецкую артель, которая промышляет  рыбу на Цимлянском водохранилище, известном своими богатыми  рыбными  стадами.  Зарабатывает немного, но зато у него много  рыбы. Девать её некуда, поэтому приносит Марие. Зимой артель практикует подлёдный лов, то есть на подводах  бригада  выезжает на лёд  в нескольких километрах от берега,  рубят во льду лунки и проруби. Южная зима не постоянна, морозы сменяют продолжительные  оттепели, лёд становится  непредсказуемым, а рыбалка на нём  просто опасной.  Однажды, в такую оттепель  бригада, в которой работал Василий,  потеряла  возы, которые провалились в воду вместе с лошадьми, и чудом  удалось избежать человеческих жертв.  После того случая Василий уходит из рыболовецкой  артели  и устраивается  в строительную организацию, специализирующуюся на  портовом строительстве.

     Он  уезжает в небольшой город Семикаракорск, где на берегу Дона строятся причальные сооружения. Там его назначают бригадиром бригады кессонщиков, пригодилась специальность водолаза, полученная   на флоте.  В Семикаракорске  Василий познакомился с восемнадцатилетней учительницей младших классов.   Казалось бы, новая любовь. Как то  на ноябрьские праздники  он  даже привозит её  в Волгодонск,  к сестре Марие.  Но не суждено  было этой любви  продолжение. Девушка умирает от  какого-то лёгочного заболевания. После такого  удара  Василий уезжает в волжский город Балаково. Там он работает в этой же организации Гидроспецстрой, знакомится с разведённой женщиной, имеющей  десятилетнего сына.  Сходится с этой женщиной и живёт в её квартире.   Начало семидесятых годов, Василию уже  тридцать шесть. Я же к тому времени  отслужил, как и мой дядя  Василий,  на флоте, правда на Балтийском, поступил в Московский  энергетический институт  и в 1974 году закончил четвёртый курс. Дядю, которого любил с  раннего детства, я не видел с середины шестидесятых годов, почти десять лет. Конечно, я знал почти  всё о нём, но только в общем, со слов  матери, его сестры Марии, которая любила его и переживала за него. Фактически она была ему самым близким человеком, ибо мать их, моя бабушка Матрена к тому времени уже умерла.
     Летом 1974 года после окончания четвёртого курса  меня  направляют на  производственную практику  на Саратовскую ГЭС.  Гидроэлектростанция  эта  расположена   километрах в 200 от Саратова  выше по течению Волги, как раз в городе Балаково. Приехав в Балаково, я сразу позвонил  домой в Волгодонск. В телефонном разговоре  мне сообщили , что мой дядя Василий  уже третий год живёт в Балаково и назвали адрес.  Неожиданно появившейся возможностью повидаться с дядей  после стольких  лет я решил воспользоваться не мешкая.  Я уточнил расположение дома, оказалось это неподалёку в старой части города.  На следующий   день  отправился  по указанному мне адресу. 
     На мой звонок  в двери появилась  женщина лет   тридцати пяти,  стройная, миловидная с приятным русским лицом.   Я, поздоровавшись, спросил  Василия Садовского. На лице женщины промелькнула тень, сделавшая на мгновение  её лицо другим. Женщина  ответила на мой вопрос  вопросом, кто я  такой и зачем  мне понадобился  Василий Садовский. Пришлось  сбивчиво объяснить, что  я его племянник. Женщина удивила меня своей осведомлённостью,   почти утвердительно спросив,  из Волгодонска ли я. Я опять попытался объясниться, что, мол, да из Волгодонска, но сейчас из Москвы.  Не дослушав до конца мои сбивчивые объяснения, женщина предложила зайти  в  квартиру. Квартира  была обыкновенная  двухкомнатная  хрущёвка, но  мастерски со вкусом  отремонтирована, кругом была  почти парадная чистота и порядок.  Казалось, что женщина ожидала  гостей, перед которыми хотела блеснуть  умением  содержать жильё. Я прошёл вслед за хозяйкой в  большую  комнату и сел на предложенный мне стул. Наступила пауза, которая немного затянулась. Женщина меня рассматривала, в ответ мне пришлось  вежливо  осмотреть обстановку комнаты и, чтобы прервать неловкую, как мне казалось, паузу  я  с восхищением отозвался об устройстве квартиры.  Реакция женщины  на мой комплимент  оказалась  неожиданной.  На лице опять промелькнула уже знакомая тень и, когда   я с ужасом подумал, что  женщина  отмолчится  на моё предложение продолжить разговор, она  всё - таки  выдохнула,-  Да это Вася….   
     После этого признания ей ничего не оставалось, как  начать трудный для неё  разговор.  Оказалось, что Василий  месяца два назад внезапно собрался и уехал в Башкирию. Как она говорила, без ссоры или скандала уехал, не прислал и весточки и не возвращается.  Теперь я всё понял, понял, что мой дядька  ушёл  от этой бедной женщины, которая,  судя по всему,  его любит, и  надо думать навряд ли вернётся.   Понял, что женщина ждёт его каждый день, ещё не потеряла надежду. Поэтому такая образцовая чистота и порядок в квартире, она действительно ждёт  желанного гостя. Понял, что женщина одна-одинёшенька ходит по  пустой квартире и не может найти себе место в ней. Мне стало жалко её и немного  неловко за дядьку, но это был мой родной любимый дядя Вася, поэтому в душе, конечно, я был на его стороне. Женщина предложила меня накормить, но я как можно вежливее отказался и  распрощался. Уже потом я узнал от матери, что прожили они три года, жили хорошо. У женщины был сын от первого брака, который учился в речном училище.
 
Василий  же вернулся в Стерлитамак, вернулся в который раз в свою первую семью, где у него были уже почти взрослые дети, но долго протянуть не смог, ушёл опять. Как-то, когда ему было уже около сорока лет,  он встретил свою юношескую любовь. Оказалось, что она давно живёт без мужа. Сын и дочь выросли  и поженились, и  она осталась одна.  Василий  и Лидия, так звали женщину,   начали жить вместе, немного времени спустя, зарегистрировали свой брак . И  только тогда  Василий  нашёл себя в семейной жизни. Юношеская любовь оказалась  настоящей. Жили они дружно, помогали друг другу. Детей и внуков Лиды  Василий считал своими. Вместе  с удовольствием долгие годы работали  на  дачном участке.   К семидесяти годам   у Василия  развился диабет, который прогрессировал, несмотря на  лечение и внимание со стороны Лидии.  В нечастых  письмах  сестре Марие  Василий жалуется на  здоровье, болезнь  и возраст  берут своё.  Наступил  високосный 2008 год. Десятого июня Василий умер  на семьдесят втором  году жизни. Из мужчин  семьи Садовских он прожил самую долгую.  жизнь. Известие о смерти  брата Мария получила в письме его жены  Лидии двенадцатого июля . Вот что было написано в том письме.
         
                "Здравствуйте Маруся.
       Пишет Вам Лида – Васина жена. Хочу сообщить печальную весть: Вася умер 10 июня. Телеграмму  не дала, боялась напугать – расстроить, а потом сама не могла. 19 июня будет сорок  дней. Очень больно, я осталась одна, очень жалко, мы с ним прожили тридцать три года и жили неплохо, в жизни всё бывает, мы друг- друга жалели. В жизни он был работящий и я такая и так сладились  жить. Похоронила возле своей мамы на новом кладбище, получилось всё хорошо. Помогали мои родные сёстры, дочь, зятья, сын прислал деньги, в общем получилось хорошо. А вот его племянники с ним не общались, да ладно не приходили, хотя бы по телефону спросили «жив-здоров» - никогда. Он последние десять лет болел, всё сваливали на сахарный диабет, да и лечат нашего брата спустя рукава. Мне сейчас очень тяжело, Маруся. Маруся, как ты, как здоровье, как дети, напиши мне пожалуйста.
             Будьте здоровы, до свидания. 5.07.2008 г.  Лида."
   


                МАТРЁНА ЕФИМОВНА САДОВСКАЯ( 1900 - 7.04.1959)

        Матрёна  после  получения похоронки  на своего мужа  Алексея Садовского, с которым прожила в любви и согласии  почти четверть века,  тяжело переносила  утрату. Всю жизнь  пробивались  вдвоём  сквозь нищету, голод и невзгоды. Были  радостные  и счастливые  дни. Теперь она осталась одна,  а жизнь вокруг не стала лучше, война набирала обороты.  Всё для фронта, всё для победы, а в тылу нехватка всего, голод.  На руках  пятилетний  несмышлёныш Василий, да и Мария  ещё не самостоятельная, надо  кормить, но как? С мужем было тяжело, а без него вдвойне.  В доме нет мужчины, ни  дров привести, ни огород вскопать, ни  защитить,   поплакаться некому. Нашлись «доброжелатели». Зная, что у женщины погиб муж, и  она  находится в тяжёлом  положении, Матрене предложили  торговать  подпольной водкой. Водка, как известно,  всегда была на Руси самым ходовым товаром и очень выгодным для  продавца. Эти люди воровали спирт на местном  спиртовом заводе и распределяли  его в подпольной сети  сбытчиков, в число которых попала и Матрёна.  Сбытчики продавали  уже  водку, если можно назвать водкой спирт, разбавленный  колодезной водой.  Процесс  добавления воды в спирт требует  снятия пробы, что и привело Матрёну  к  постоянному употреблению  этого кустарного  алкоголя, к тому же  он всегда был  бесплатно в её распоряжении.  Всё это я узнал  уже будучи взрослым, а тогда,  в начале пятидесятых годов  я просто любил свою бабушку, хотя находил иногда её поступки странными.  Мария, натерпевшись  от материнского водочного бизнеса, уже будучи замужем  и  имея одного, а потом и второго ребёнка, постоянно конфликтовала с матерью, запрещала приходить   к ней  в дом в выпившем состоянии. Я же  как-то привык к такой своей бабушке и она меня любила, за что я мог всё ей простить.  Спустя  годы, Мария, часто вспоминая свою  мать, говорила,  что она её ни в чём  не винит и что благодаря  матери они  с Василием пережили  войну и послевоенные  годы, которые оказались  не легче военных
      В  1953 году  Мария с мужем и детьми  навсегда  уехали из  Стерлитамака в город Шахты.  В избе  в Сайгановке   остались Матрёна и  Василий.  А через пару лет и Василий ушёл на  срочную службу, и Матрёна осталась одна.  У сыновей, оставшихся в Стерлитамаке, были свои семьи и свои заботы, они редко навещали мать. В декабре  1958      трагически  погибает   Михаил, который  более других   приходил к матери, особенно, когда начал  собирать сруб на улице  перед  домом.   Прошло ровно четыре месяца и 7 апреля 1959 года  Матрёна следует за своим сыном.  Она отравилась угарным  газом  из своей печки, довольно распространённая  история тех лет, когда топили печи углём.  Матрёна ушла из жизни  на пятьдесят девятом году, сполна хлебнув в этой жизни  горя и невзгод.  Дом в Сайгановке оказался никому не нужным, его дешёво продали, деньги разделили. Мария получила за родной дом  две тысячи рублей. 
     В  2008 году ушёл из жизни  последний из семьи  Садовских  проживавших в Стерлитамаке, Василий. Остались их дети, внуки, но они меж собой не  знаются, отношений не поддерживают, живут каждый сам по себе, как «Иваны, не помнящие родства».    
               
               
             МАРФА САДОВСКАЯ В ЗАМУЖЕСТВЕ ЛИННИК( 6.07.1925 - 1.11.2021)

   Мария  оказалась единственной  дочкой  в семье Садовских.  Алексей Садовский любил её, как и все отцы любят дочерей, тем более  она была единственной.  Как – то в 1930 году Алексей  получил премиальные на  кожевенном  заводе  и   пришёл домой. Его жены,  Матрёны дома не было. Пятилетняя  дочка Марфутка  играла  в садике.  Алексей  взял  дочь за руку, и они отправились на рынок, где решили отметить событие, купили отцу  кружку пива, дочери кулёчек  леденцов.  Минут  через  пятнадцать на рынке появилась встревоженная   Матрёна. Вернувшись домой, она не нашла  дочку. Покричала  её, думая, что она ушла в огород, но соседи, услышав, успокоили Матрёну, мол, Алексей с Марфой  недавно ушёл из дома на рынок.   Увидев своих  домочадцев Матрёна  слегка пожурила Алексея. Но раз уж оказались втроём на рынке, то решили  сфотографироваться. До сих пор сохранилась эта пожелтевшая от  почти восьмидесятилетнего  срока  фотография, запечатлевшая  момент раннего детства  Марии. Какое бы не трудное  было время для семьи Садовских, но детство  всегда остаётся в памяти ярким, солнечным и счастливым  периодом.
     В тяжёлом тридцать третьем году  Мария пошла в первый класс. Семья жила впроголодь,  заработка  отца едва хватало  на   поддержание семьи, состоящей из  пятерых детей. Полдома пришлось  продать на слом, чтобы пережить самые трудные периоды в жизни.  Однако, несмотря на  трудности, недоедание,  Мария  с самого начала  школы  учёба ей давалась легко и училась она с удовольствием. Из братьев Марии  только Григорий  также  хорошо учился в школе и затем в нефтяном техникуме. У неё  проявилась наклонность к рисованию,  в школе у неё выработался   красивый каллиграфический  почерк, причём  писала она без грамматических ошибок.  Успевала Мария  и уроки  вовремя выучить и переделать кучу дел дома. Особенно много  работы  было в огороде при доме и на огородном участке  в кочкарнике, где  выращивали капусту. Огород был  существенным  подспорьем  в  пропитании семьи, поэтому  все  с ранней весны и до поздней осени  сажали, прорывали, поливали,  окучивали, убирали урожай и готовили почву к следующему  году.  В  начале тридцатых годов   у наиболее зажиточных обитателей Сайгановки  в домах появились  радиоточки. Мария с подружками могли часами  смотреть  в чёрную неприглядную на вид «тарелку», издающую  прекрасные звуки музыки  и человеческий голос. Поначалу старались заглянуть за  аппарат, стараясь найти там  истинный источник звука.  Позже такие тарелки появились почти в каждом доме. Радио сразу расширило  окружающий  мир  для  сайгановской детворы.   
     В сороковом году  Мария с отличными оценками сдала  выпускные экзамены и  закончила  семилетку. Всем девочкам  из выпускного класса  предложили  в добровольно-принудительном порядке  продолжить образования   в  фабрично-заводском училище связистов. Возможно, эта было  какое-то указание сверху,  ведь в случае войны  потребность в связистах могла возрасти многократно.  В училище им выдали форму, кормили, что было немаловажно для Марии и всей семьи, хоть  какое-то подспорье. К тому времени  старший брат Станислав  находился  на срочной службе,  а младшему Василию  было только четыре года. В училище  изучали  азбуку Морзе,  тренировались работать  ключом для передачи текста, учились работать нам телетайпе. Наступил 1941 год.  В июне не успел  закончиться  первый учебный год, как грянула война. В городе началась мобилизация,  появились эвакуированные. В Стерлитамак  начали перебазироваться  промышленные предприятия с  запада. Григорий, только что с отличием окончивший нефтяной техникум, уже маршировал по улицам города в составе   курсантов военного училища, куда его направили в горвоенкомате.   Учёба у Марии продолжалась без перерыва с ещё большей интенсивностью.  В конце  ноябре  курс обучения  пройден. Часть сайгановских ребят, окончивших училище, направляют  в  Оренбург    на   работу центральном узле связи. Оренбург расположен  на расстоянии  около двухсот  сорок километров  к югу от Стерлитамака, казалось бы, не очень далеко. Однако, путь  к месту назначения для  выпускниц училища  оказался нелёгким. Зима в тот трагический год начала долгой и кровопролитной войны началась рано. Уже в ноябре почти на всей территории России  установилась  морозная погода. Морозы били рекорды по  своей силе. Во многих местах  Урала и Сибири наблюдался феномен  трёх солнц, когда на небе  солнце  как бы расстраивалось, что  свидетельствовало о рекордно низких температурах.  Девчонок  посадили в теплушку, вагон фактически предназначенный для перевозки скота, но оборудованный «буржуйкой», железной печкой с трубой , выведенной в слуховое окошко.  Расстояние между Стерлитамаком и  Оренбургом, которое в обычное время  даже грузовой поезд проходит за  пару суток,  им пришлось  преодолевать почти две недели. Две недели металлического  скрежета и   грохота составов бесконечно  двигающихся  на запад. Сухой морозный воздух  усиливал  эти нестерпимые звуки.  Сутками   состав  на Оренбург  простаивал на станциях и безлюдных полустанках, пропуская фронтовые эшелоны.  «Буржуйка» не справлялась с  сильнейшими морозами и обеспечивала  сносное тепло  в пределах метра.  На станциях толпы людей, таких же горемык, пытающихся добыть  кипятку и  что-нибудь съестного.
     В Оренбурге  их приезд  особой радости  не вызвал.  Забот хватало и без них. Непрерывно прибывающих  эвакуированных надо было размещать, не хватало элементарного жилья.  Регулярно приходили указания сверху, выполнение которых жёстко контролировалось, и при этом было много неразберихи и сумятицы.
      Молодое пополнение  связистов  поселили  в подвале, лучшего места найти не смогли. Вместо кроватей  деревянные топчаны. На полу не просыхает вода,   приходится передвигаться  по расставленным кирпичам. Правда, на самом узле  связи  всё было образцово, просторные чистые  помещения, обедали  в столовой. Прошли первые недели в Оренбурге, но жилищные условия им так и не улучшили, несмотря на просьбы. Девчонки, оторванные от своих  семей и родных мест, начали тосковать. Условия не способствовали привыканию  к новой жизни.  Из дома Марии пришло сообщение, что  отца мобилизовали на фронт. Она расстроилась  и плакала несколько дней, чувствовала, что отца своего больше не увидит никогда. К весне  терпение  у  подруг  лопнуло, все хотели вернуться домой. Не остановились даже перед тем, что им придётся  фактически  бросить работу, за что в военное время по головке не погладят.  В  конце  марта, когда дневное солнце начало потихоньку   образовывать лужицы на дорогах,  решили  идти домой. Будь, что будет. Собрали нехитрые пожитки и то, что успели получить на своей работе -  кусочки мыла, которые в те неблагополучные времена очень ценились, ввиду острой нехватки. Эти кусочки мыла помогли им  живым из здоровым пройти путь в двести километров  от Оренбурга до родного Стерлитамака. В обмен на мыло их пускали ночевать в холодные  мартовские ночи и давали поесть, что бог послал. После первого дня пути  остановились на ночлег  в татарской семье, которая  была очень гостеприимна. На втором дне пути  два парня из Стерлитамака , шедшие с девчонками  вместе, ушли вперёд. Пришлось им дальше двигаться вдвоём, без мужской компании. Дорога от Оренбурга  проходила  среди  высоких мартовских снегов на север, в сторону Белой. Соседка по Сайгановке  и подруга Марии   Анна Дёмина к счастью немного знала эти места. Когда они  подошли к развилке, то пошли по правой дороге, как их научили татары, у которых они ночевали, в сторону  железной дороги, ведущей в Стерлитамак.  У Анны Дёминой  в деревне Ермолаево, расположенной рядом с железной дорогой,   проживала её бабушка. Вот к ней и решили  идти. Правда, от развилки до Ермолаево было около восьмидесяти километров. Пройти такую дистанцию по  заснеженному просёлку  за один день было невозможно. Начало темнеть, когда девчонки подошли к деревушке, где добрые люди их пустили ночевать.