Последний полет

   Рабочий день в музее подходил к концу, последняя группа посетителей прошла к выходу. Экскурсовод - сухонький старичок устало опустился на древний, деревянный стул и посмотрел в окно, там за парапетом текла Нева. 
Он работал здесь практически с основания музея: это было его любимое место, любимый стул, любимое окно. Всегда, когда выдавалось свободное время, он садился здесь, смотрел на закованную в камень большую реку, чему-то улыбался и что-то писал в тетради.

  Эта улыбка и эта тетрадь всегда отличали его, всегда были с ним; не было случая, чтобы посетители или сотрудники музея увидели его без улыбки и без тетрадки.

  Этой улыбкой он, когда - то удивлял воспитателей детского дома в Алма- Ате; куда их, детей - сирот из блокадного Ленинграда, вывезли от войны. Ему тогда был всего один год, и даже в то время он всегда улыбался: широко, искренне. «Солнышко», - говорили воспитатели. В детском доме ему дали имя, фамилию и отчество - Орлов Петр Петрович; так делали, когда не знали настоящего имени.

  Выпустившись из детского дома и отслужив в армии, вернулся на родину: в Ленинград. И сразу нашел работу: экскурсоводом в музее. Музей специализировался на живописи, фотографии и скульптуре. У Петра Петровича был хорошо поставленный голос, он понимал все нюансы представленных работ и великолепно общался с посетителями - был прирожденным экскурсоводом.  Его честная улыбка располагала к себе людей, видно было, что человек счастлив и делится этим счастьем с окружающими. Были, конечно, и странности, а у кого их нет; любил сидеть на стуле, любил смотреть в окно, любил писать в тетради и все это с широкой улыбкой и нескрываемой радостью.

  Много десятилетий своей жизни посветил он музею: работал в советское время, с 60- х годов; работал тогда, когда перестали платить зарплату, в 90-е; работал, когда вышел на пенсию, зарплаты были небольшие, и молодежь не шла в музей. Жил Петр Петрович в одной комнате, трехкомнатной квартиры принадлежащей музею, так ее и не приватизировал. Женат никогда не был, детей и родственников не имел.

- Добрый вечер Петр Петрович,- поздоровалась уборщица.
- Здравствуй Маша.- Улыбнулся ей старый экскурсовод,- Уже все? Рабочий день закончился?
- Да. Уже 15 минут, как закончился.
  Петр Петрович опять улыбнулся и посмотрел в окно; он дописал, что-то в тетради и, потерев левую сторону груди, с тяжелым вздохом встал со стула и пошел домой.


  В следующий день он не пришел в музей, такого не было за все 60 лет его  работы. Директор музея Игорь Николаевич послал к нему домой работников музея: разнорабочего Мишу и электрика Степана. Через 15 минут, они, взломав дверь, обнаружили Петра Петровича мертвым на своей кровати. Вызвали скорую помощь и полицию; когда тело осмотрели и увезли, Игорь Николаевич приказал: «Комнату очистить, мебель оставить. Будем искать нового работника».

  Игоря Николаевича директором музея сделала его мама - большой начальник в городской администрации. Игорь был 30 летний балбес; ужасно ленивый, но при этом довольно умный парень. С начала, не хотел учиться, потом работать; все и так доставалось ему легко, без усилий - родители баловали. И это место нашла ему мама, работы не много и зарплата неплохая.

  «Чтобы найти работника сюда, на такую зарплату»,- думал Игорь, - « да чтоб еще пару слов складно связать умел, придется попотеть». Он проходил мимо стула, где любил сидеть Петр Петрович и увидел на подоконнике забытую тетрадку. Взяв ее, прошел в свой кабинет. Усевшись за стол, открыл ноутбук и быстро напечатал объявление о вакансии. «В музей требуется сотрудник - экскурсовод. Представляется: служебное жилье и достойная зарплата. Требование: коммуникабельность. Опыт работы и профильное образование приветствуется».

  «Еще добавить что-то или хватит», - подумал он и задумчиво постучал пальцами по тетради. «О, тетрадь», - вспомнил Игорь, - «что он там писал все время». Открыл. Тетрадь была новая - исписано всего листа четыре и все четким, каллиграфическим подчерком; сначала текст, потом стихотворение. 
               
  Игорь начал читать: «Сегодня мой последний день. Последний полет. Как здорово еще раз взлететь. Ради одного полета можно отдать жизнь, а я летал тысячи раз; наверно, я один из самых счастливых людей на Земле. Полет это эйфория, он затягивает, как наркотик. Конечно, постоянно жить в этом состоянии нельзя; многие поэты сгорели, умерли молодыми: не могли, не умели или не хотели приземляться. Я умел -  поэтому летал так долго.  Но сегодня мой последний полет».

  Дальше шло стихотворение. Игорь, едва начав читать, был подхвачен словом, ритмом и …полетел.

  В стихотворении старик, сидящий на стуле, превращается в могучего Орла, сидящего на подоконнике в музее. Орел смотрит в окно, на реку и уже чувствует, как прохладный ветерок шевелит его перья. Взмах крыльев и Орел уже над рекой, летит едва, не касаясь воды; он видит свое отражение, отражение большой, сильной птицы. Еще взмах - крыло ловит поток восходящего воздуха; прощальный круг над музеем. Еще взмах и он делает круг над городом. Мощные крылья начинают работать на пределе, все выше и выше - в космическую темноту. Последний круг над Землей: над арктикой и тропиками, над океанами и континентами, над горными вершинами и зелеными лесами, над степями и реками. Все круг закончен. Орел складывает крылья и камнем вниз: вот город, вот музей, вот тетрадь.

  Игорь рухнул в кресло, он вспотел, его потряхивало, руки мелко дрожали. Начинал читать сидя, потом вскочил, а дальше практически взлетел вместе с Орлом и при его приземлении упал в кресло.

  Это был его первый полет туда, где рождаются и живут творения, где можно быть, кем хочешь и создавать, что хочешь, туда где «рукописи не горят».
  Игорь долго сидел, задумавшись, тупо смотря в потухший монитор ноутбука. «А ведь Петр Петрович был настоящим мастером слова», - думал он,- « и никто, ничего не знал об этом».

  Из задумчивости его вывел звонок телефона; звонил электрик Степан.
- Мусор вынесли, мебель оставили,- четко и лаконично доложил он.
- Молодцы, - вяло похвалил его Игорь.
- Там мусору было море, - начал набивать себе цену электрик,- целый час таскали. Одних тетрадок - сотни.
- Тетрадок?- насторожился Игорь, - а где они?
- Э… в мусорку выкинули.
- Быстро достать. Я сейчас приеду.

  Игорь выбежал из музея и прыгнул в машину, через пять минут был у дома Петра Петровича. У подъезда его ждали, растерянные - Степа и Миша.
- Ну?- спросил Игорь.
- Мусор увезли. Мы не успели. - За двоих ответил Степан.
  Игорь Николаевич нецензурно выругался. Нашел номер телефона управляющей компании и выяснил, какой подрядчик увозит мусор, взял их номер, позвонил.
- Здравствуйте, мне надо выяснить, какая машина забрала мусор. У меня, случайно, там оказались ценные вещи.
- Вы кто?- спросили в телефоне.
- Я? Директор музея.
- А… директор. Следить внимательно надо за вещами господин директор. У нас рабочий день закончился; звоните завтра, может, что и выясним, - послышались гудки.
  Игорь выругался еще раз.

  Через четыре месяца зажглась новая звезда литературы - Свиренко Игорь Николаевич. Его стихотворение «Последний полет» собрало все самые престижные премии. Все видные литераторы оценили талант молодого поэта, было понятно, в России появилась звезда мирового уровня. Но, к сожалению, надежды не оправдались, и через год уже мало кто вспоминал его, а если вспоминал, то говорил «А этот… поэт одного стихотворения».

  На могилу к Петру Петровичу, из сотрудников музея пришли только двое: уборщица Маша и второй экскурсовод Клавдия Ивановна, когда-то, сорок лет назад, Петр Петрович учил ее азам профессии. Ни одной фотографии у Орлова не нашли, поэтому взяли общее фото сотрудников музея, и в фотоателье выделили из него фотографию Петра Петровича. Не без труда нашли могилу - свежий холмик с простым крестом, без цветов и венков - могила человека похороненного за бюджет города. Прибили к кресту, маленькими гвоздиками, за ламинированное  фото, положили две гвоздики на могильный холмик; посидели немного, попрощались и ушли.
  С фотографии на кресте, смотрел на мир счастливый Петр Петрович и улыбался.
 
                Май 2025 г.