Древняя книга

Закатное солнце проливало алый свет, там, где
не доставали тени ясеневых крон. На красно-черной
аллее, у скамьи, разделенной светом и тьмой, застыла
в тихом мгновении Кристина Л., в синем замшевом пальто,
со стеклянным, ушедшим в прострацию, взглядом.

Время приостановилось. Тяжело вздохнув, женщина поняла слова
своего коллеги, ушедшего с работы, как он говорил
"ради поиска правды". И в своём поиске он
исчез насовсем. Никто не знал, куда он подевался.

Он показывал ей книгу, благодаря которой возможно
заглянуть за грань, проникнуть в измерение, скрытое
от привычных органов чувств. Кристина читала этот древний,
чудом уцелевший, фолиант. И сначала сделала вывод, что всё,
что может почудиться после прочтения - надуманный бред, самовнушение.

Но теперь она всё поняла... с юности отличаясь
холодно-расчетливым мышлением, Кристина не велась на глупости,
порожденные игрой воображения: будь то фантастические рассказы
или вера в астральные миры. Всё, что не имело
реального воплощения, не имело статуса задокументированного,
подтверждённого наукой - было для неё фактором
нежелательным, отвлекающим от насущной деятельности, дающей
реальные результаты. Не отступая ни на шаг, Кристина
отторгла любые проявления фантазии. Может быть потому
она стала бухгалтером с отметкой "лучший сотрудник года".

Но сегодня... отставив в сторону художественные причуды авторов
о вампирах, оборотнях, зомби, всё так же отвергая
словесные потоки инфоцыган-эзотериков, она не смогла отвергнуть то,
что находилось рядом с ней.

Внезапно многолюдная сцена, отпечатанная на стыке солнечного света
и темноты между деревьев. Событие, о котором говорилось в книге,
сложным запутанным языком. Здесь оно не прибегало к помощи слов,
оно происходило здесь и сейчас. Смутное, едва различимое,
оно дорисовывалось в воображении, за счёт описаний из прочитанного
текста: десятки людей в мешковатых белых мантиях,
с хмурыми опущенными головами плыли у самой кромки темноты,
держась за руки. Плыли как вереница снежных островов
во время весенней оттепели. Двигались как бы вдоль
невидимой стены, отграниченной заходящим солнцем. Словно не смели
выйти на свет.

Печальная процессия в белых мантиях двигалась быстро, их вид
растворялся в сети скрюченных веток, они явились на какую-то минуту,
возможно, чтобы дать Кристине один ответ.

Женщина содрогнулась в приступе внезапного страха. В почти растворенной
веренице людей, замыкающим звеном было узнанное ею лицо.

Лицо пропавшего в никуда человека, который так
углубился в тайну книги. И это откровение выжгло Кристину изнутри:
ведь и она прочитала её до конца.